Дикая собака

— Ну что? — озабоченно спрашивает он.
Я прислушался к себе — никаких видимых последствий. Конвульсий, судорог, поноса нет, или там очевидных свидетельств того, что разверзся прямой канал связи с космосом. Чакры, видать у меня сильно засорённые. Благодать тоже как-то не снизошла. Может быть, я уже достиг «сатори» и мне совсем ничего не нужно? Шарлатаном оказался Ичил, вроде нашего колдуна-многостаночника Кашпировского, хотя раньше у него всё так хорошо получалось. Для прочистки чакр я сделал еще пару глотков и произнёс:
  
— Я в порядке, Ичил, вперед, нас ждут неотложные, и главное, великие дела. Скоро о нас будет говорить вся Большая Степь! Кстати, почему именно эту бурду ты мне дал?
— Можно и просто воды с травой скушать, но так быстрее и надёжнее.
Жизнь явно хороша! Без подвохов в виде гадких бонусов к реализуемым желаниям. Я готов хоть сейчас свернуть горы или выкопать всю картошку на полях колхоза «Победа коммунизма». Правда, я всё никак не мог сфокусировать взгляд на окошко от ВК, но потом, путём необыкновенных усилий, справился с наваждением. Всё-таки мысленное общение с ВК — это лучше, чем листать многочисленные окошки, особенно, когда толком не знаешь, что где лежит.
— Ты бы меньше редкие ингредиенты на самопальные микстуры переводил. У нас под боком два НИИ бесхозных, вот и занялся бы научно-полезным трудом. А то всё вечно на коленке, то в каких-то кастрюльках, то в котелках, блин, антисанитария сплошная. Выделил бы активные компоненты, как у людей, начали бы мы их синтезировать и облагодетельствовали человечество. За наличные, само собой. Таблетки знаешь нынче почём? Ого-го!
И тут меня накрыло.
Чёрт, чёрт, чёрт! Всё же лежало на поверхности. Нужно было только сесть и как следует подумать! А я погряз во всяких идеях, хозяйственных делах, а времени подумать о главном, как всегда, не было.
— Сиди! Жди меня! — сказал я Ичилу, а сам помчался по разным помещениям. Выдернул из пульта наушники-мнемотрансляторы, со склада взял новую, ненадёванную сапфировую пластину, прихватил ещё пучок проводов, отвёртки и прочую мелочь.
Интуитивные озарения мне свойственны, это я без ложной скромности скажу. Не раз за собой замечал. Стоит только выпить какой-нибудь подходящей микстурки, как обязательно в голову всякие озарения лезут. Один раз… впрочем, я уже об этом рассказывал.
«Исчадья мастерских, мы трезвости не терпим…» [54] — напевал я, выдёргивая из кухонного синтезатора сапфировую пластину, которая числится во всяких прейскурантах памятью. Красивая, зараза. Сама голубая, а внутрях золотые искры блистают, совершенно феерически. Если такую пластину распилить на ювелирные изделия, то им бы цены не было. Но поскольку у нас, в наш продвинутый век, самой ценное — это информация, то собственно цены этой пластине нет вообще. В смысле, в измеряемых пределах.
Так, теперь вход туда, выход отсюда, хорошо, что разъемы на жгутах везде унифицированные, не промахнёшься и не воткнёшь как попало. Впрочем, мне сейчас и нужно как попало, не совсем в соответствии с эксплуатационной документацией я поступаю, но чувство близкой победы отметало все сомнения. Параллельно, на дублирующий разъём подключил свой планшет.
— Ичил, о светоч эксперимента и безболезненной перцепции! Давай-ка друг, садись вот сюда, надевай транслятор и начинай думать то, что ты мне намедни проповедовал про желание, понимание и прочее. Думай о создании такого же стакана воды, который ты мне вместо водки преподнёс.
— А зачем? — спросил недоуменно шаман.
— Ты думай, а синтезатор должен её сделать, вот что!
Одновременно, как мне показалось, эти мыслительные флюиды должны были бы записаться на чистую пластину. Там же памяти — ого-го! — и она как раз под это дело заточена. Мбонго должен в этот же момент контролировать процесс, и при необходимости, направлять в нужное русло.
Ичил сел по-турецки, закатил, как это у них, шаманов принято, глаза и заныл, прищёлкивая пальцами. «Дзинь!» — сработала сигнализация, «вставьте картридж 18БВ-124», о йеззз, пошло дело. Я махом подсуетился, и следом, не успели щёлкнуть зажимы патрона, «дзынь!» — в окошке выдачи появился стаканчик с жидкостью.
— Ичил, снимай с себя сбрую, ща проверим результат.
Я, уже наученный горьким опытом безоглядного употребления Ичиловых лечебных вод, понюхал, что получилось на выхлопе эксперимента. По запаху — спирт. Чистый, ректифицированный, но я не поленился, отнёс в лабораторию. Точно, спирт этиловый. Не совсем то, что планировалось, но, похоже, мы идём в правильном направлении. Тем более, что пластина была стопроцентно чистая, безо всяких информационных примесей. Ну что же, сейчас произведём последнюю итерацию. Я отсоединил все ненужные провода, и восстановил исходную конфигурацию синтезатора, только вместо штатной пластины вставил новую. Включил, потребовал меню. В нём оказалась единственная запись, что и требовалось доказать. Напиток тонизирующий, вот что там написано. Нажимаю ещё кнопку и — дзынь! — еще один стаканчик. Я снова в лабораторию. Во как. Я гений, я расшифровал тайну синтезатора! И теперь смело могу выпить то, что сам насинтезировал. Хотелось плясать и петь. Вызвать одалисок, медведей и балалаечников. Когда первый угар прошёл, понятно, какая разверзлась незримая необъятная пропасть в этот момент между нашими цивилизациями, насколько разные были и будут подходы к технологиям здесь и там. И я склоняю голову перед покойным профессором Аббаасом — только гений мог сопрячь несопрягаемое, мыслеобраз превратить в материальный объект безо всяких промежуточных этапов. И даже не в то, что мы привыкли понимать под «вещью», а именно то, к чему так долго и, порой, малоуспешно, стремился наш мир, к функции, которую должен выполнять тот или иной объект.
Я пока не готов сделать человечеству такой подарок. Такую свинью, если честно говорить. Впрочем, человечество и без меня катится в пропасть, так что одним фактором больше, одним фактором меньше, все там будем. В любом случае, пара тузов у меня теперь есть. Новая цивилизация встанет на руинах старой. Может быть, но Харкадару-то я гарантирую истинное процветание.
— Ичил! Ты понял то, что мы сейчас сделали? — пафосно вопросил шамана я.
— Я сделал, да. А ты ерундой занимался, какие-то провода перекладывал! — вот же хамский предатель!
— Ну тогда напомню тебе твои слова. Сила рождается в ящике, проходит через верёвки и раздаётся связывателями на съедение воротам. Управление раздачей кормления делается через рисунок между лицами. Не смешно ли? Сила по проводам к интерфейсу, с вас смеяться можно сутки напролёт, животики надорвёшь, — я разозлился на идиота.
Хотел провести еще пару-тройку экспериментов, но теперь не буду. Пусть они тут в своём Харкадаре и дальше междумордия состыковывают, а я подыщу себе другую компанию, более подходящую, такую, где меня понимают! Направился в гараж; возьму тележку, съезжу к Улбахаю и Хайсэру, заодно деньжат им подкину. Ну и гринго проведаю. Отмякну душой, а то от всяких хамов слова доброго никогда не дождёшься. Ломаешься, ломаешься ради них, а они!
— Эй, Магеллан, ты куда? — это Ичил опомнился.
Знает, скотина, что без меня он тут в дикости так и будет прозябать.
— Прощай навеки! Можешь и дальше камлать на свои закопченные котелки и кастрюльки! И рецепты из конского навоза сочинять, пополам с гнойной мочой запаршивевшего осла! Главное, никаких проводов и интерфейсов!
— Постой, я пошутил! Ну ты что, шуток не понимаешь? — Ичил догнал меня и схватил за рукав, — ну что ты как ребёнок?
  
— Я к Хайсэру, — холодно ответил ему я, — если хочешь, можешь сесть в кузов.
Что на него обижаться? Я выше этого! Гении, вроде меня, никогда не были признаны при жизни. Это просто такова моя судьба. Потом, может быть, потомки осознают всё моё истинное величие, и, возможно, поставят мне памятник, к которому не зарастёт народная тропа.
Улбахай и Хайсэр, да еще и этот, как его, мастер-архитектор показали мне мраморные колонны у фонтана, потом согласились со мной, что таки гений, потом согласились ещё раз. Проснулся я очень ранним утром. Вышел во двор, на звёзды полюбоваться, встретить восход солнца. Тишина в посёлке, спят все ещё. Хорошо-то как, и голова почти не болит. Из-за заборчика раздался громкий шепот: