Дикая собака

— Я думаю, думаю, вспотею весь, а эта машина чпок! — и готово. Никаких трудов, практически, а делает то же самое, что и я. Только сложные вещи. Хех, я так никогда не смогу, — продолжает страдать Ичил.
— Не надо завидовать тому, что кто-то что-то делает лучше тебя. Зависть и уныние — смертные грехи. Это портит карму, вплоть до полнейшего её загноения. Что-то ты не сможешь сделать никогда, зато что-то иное делаешь лучше других. И пользоваться надо именно этим, а не страдать, как неполовозрелый пацан. Найди свои преимущества, и применяй их там, где никто другой не сможет ничего сделать.
  
Я в таком духе проводил сеанс психотерапии до тех пор, пока мысли шамана не перешли в конструктивное русло. Ичил притырил себе картридж от синтезатора, эта такая бутыль литра на два с сизой жижей внутри. Сказал, что там, внутри много всего такого, что поможет ему сделать всё что угодно. Что-то он мне обещает, обещает, а что имеет в виду под «всё что угодно», я так и не понял. Надо его мотивировать посильнее, чтобы шевелился с подходящим остервенением.
— C другой стороны, — продолжил шаман, я не понимаю, зачем делать такие машины, если всякий степняк может сделать кое-что необходимое, и не надо за собой таскать такую железяку. А с другой стороны, эта железяка может делать то, что я сделать просто так не могу. Ну и вообще, помогает здорово.
— Ты знаешь, чем твоё шаманство отличается от машинного производства? — Ичил, похоже, об индустриализации не имеет никакого понятия, — у нас, например, косу может сделать любой кузнец. Хорошую косу. Но одну. За день-два. Машина же, таких кос, ну, может, чуть похуже качеством, за день наштампует пять сотен. Так и здесь. Пока тебе нужно сто грамм какой-то микстуры, ты сел и сделал. И когда надо полторы тонны — то без машин никак не обойтись. Увы.
Ичил слегка офигел от того, кому бы это потребовалось производить пятьсот кос в день, если кузнецы и одну-то продают с трудом. И тем более полторы тонны лекарства. Тут у меня зашевелились в голове кое-какие мысли, но додумать их я не успел.
— Не понимаю, — промычал он, — нет. Пятьсот кос! Полторы тонны лекарств? Куда столько? У вас, что все болеют?
— Туда. Болеют не все, но большинство. В нашем мире без малого восемь миллиардов людей. Если болеет каждый сотый, то это в целом больше, чем всё население Харкадара, включая младенцев.
— Как страшно у вас жить, наверное. Люди по головам друг другу ходят и все больные!?
— Ты к делу переходи, — подтолкнул его я, — что ты можешь, а что нет. А то от тебя только разговоры.
— Ну вот, — взбодрился он, — я сделал из живой воды, травы и вот этой штуки, — он потряс картриджем, — и применил силу. Я говорил с духом железного дома. Чем больше с ними общаешься, тем больше понимаешь. Как будто вспоминаешь что-то.
— Кароче! — перебил его я.
— Я сделал раствор, который может так сделать твой организм, как ты хочешь. Но только это «как хочешь» — станет навсегда. Можешь стать, к примеру, бессмертным. Но об этом надо думать во время приема препарата.
Ишь ты, препарата. Каких слов нахватался, а?
— А ты-то сам не хочешь стать бессмертным? — что-то мне такие подарки показались подозрительными.
— Я — нет. Это слишком. Я выпил уже. И сделал, как захотел. Только думать надо про себя, — мутно сформулировал Ичил задачу.
— И что же ты в себе такого сделал?
— Понимать, как всё это работает. И чтобы женщины меня любили.
Вот не ожидал, так не ожидал от Ичила таких желаний, свойственных более прыщавым юнцам, нежели зрелым мужчинам.
— Женщины-то зачем? У тебя проблемы что ли? — я не смог удержаться от глупого вопроса.
— Есть женщина, — вздохнул Ичил, — я её любил. Она меня отвергла. Давно. Я сильно страдал. А позавчера сделал эту микстуру, выпил и захотел её снова.
Ичил счастливо засмеялся. Просто заразительно захохотал.
— Пока ты спал, я сделал портал к ней в стойбище. И сделал ей кирим пять раз. И теперь жалею, что перевел на такое желание свою микстуру.
— Да? Это с женщинами бывает, — философски заметил я, — проще было напоить её бузой.
— Моя возлюбленная оказалась непроходимой дурой и, вдобавок, с дряблым животом. Потом в стойбище все женщины хотели меня любить. Все сразу. Это ужасно. И ведь теперь с этим ничего не поделать. И мне целый месяц надо скрываться от всех женщин, чтобы случайно не залюбили до смерти. Только потом можно ещё раз пить микстуру. И то, до конца это не удалить из организма, всё равно некоторые будут приставать.
— Главное, чтобы мужики не приставали. А женщин, особенно если такая сумасшедшая любовь, лучше любить издалека, — хмыкнул я, — а трахаться просто с симпатичными. Психика целее будет. И вообще, с желаниями, как показывает практика, надо быть осторожнее. Никогда не знаешь, что из этого получится. Дао нас учит вообще ничего не желать.
— Действительно. Но это ты знаешь Дао, я — то нет. Ну, ничего, я тоже теперь знаю, и второе моё желание тоже исполнилось. Я понял, как эти синтезаторы работают и как силу, ну, в смысле, электроэнергию, преобразовывать в нужный мне вид.
— И после этого ты чувствуешь себя ничтожеством? Ну, знаешь, в голове у тебя всё гораздо хуже, чем я думал. Ничего, ты ещё недельку пообщаешься с ними и, так же, как и со своей возлюбленной, поймешь, что эти железяки — тоже ничтожество. Кстати, как это ты сделал портал?
— Поговорил с духом в твоей коробке, — Ичил кивнул на планшет, — он согласился мне помочь, потому что это не нарушает правила.
— Ладно, поговорил и поговорил.
Хотя эту железку даже предателем не назовёшь.
— Ну, так ты будешь пить микстуру? Я специально для тебя приготовил.
— Ты знаешь, это слишком сильнодействующее средство. Это не водка, выпил, окривел, а потом протрезвел. Так что я отложу это мероприятие на потом. Когда припрет, вот тогда и применю по назначению.
Навсегда — почти то же самое, что и никогда. Две грани одного кристалла. В обоих случаях не оставляет вариантов. Безнадёга, тоска и пыль веков. Нет, и ещё раз нет. Я лучше водочки выпью. Это привычно и доставляет вполне предсказуемый результат.
— Ну как хочешь, — ответил Ичил, — обедать пора.
— Ну давай, пообедаем, — я тоже не прочь кинуть что-нибудь на дно желудка.
На этот раз мы заказали себе плотный мясной обед, прямо на балкон. Приползла обслуга и накрыла столик, все прям как в лучших домах. Скатерть, рюмки, ложки, вилки. Я уж и отвык от такого благолепия. На этот раз я заказал энчиладос с сыром, бурито с говядиной, тортилью с куриным филе и сладкий пирожок. Это из-за того, что сегодня в меню не было котолетта алла миланезе под соусом песто. Принял для аппетиту два по сто и приготовился к послеобеденному отдыху.
Вообще-то у меня такая мысль возникла: вот если бы такие синтезаторы продать в Макдоналдс, посетители не заметили бы никакой разницы. Я же лучше у костра буду кормиться из натурального мяса. Это первые три раза попробовать такую пищу интересно и увлекательно. Потом начинаешь понимать: синтетика — она и в Империи синтетика. Только иначе называется. Вкусно, питательно, сбаласированно, но — не то. Не зря же еда в столовой гораздо хуже, чем дома. Потому что нет души повара. Механическое действие, хоть и по ГОСТу и патентованной рецептуре, но — получается мертвая пища. И опять мои планы по извлечению денег из воздуха прервал Ичил. Явился и начал снова ныть, что микстура испортится, а выливать её — это такое кощунство, что духи могут нас проклясть.
— Ну придумай себе какое-нибудь простое желание, — долбит мне в мозг Ичил.
Я, как вы сами понимаете, слегка навеселе, в этакой добродушной эйфории, поэтому подумал, ну что собственно это меняет? Ну, на крайний случай, выпью ещё раз повторную дозу через месяц и всё встанет на свои места. Я быстро выхлебал опалесцирующую жидкость из стакана, что поднёс мне шаман. В голове вертелась песня, «буду вечно молодым, вечно пьяным!». Это опасные мысли, шайтан их побери. Иногда-то надо быть трезвым? Кое-как оставив первую часть фразы, я додумал, что неплохо бы всё-таки понять, как всё это здесь, на базах, работает. Видимо я отключился ненадолго, потому что Ичил так и стоит рядом, уже без стакана в руках.