Дикая собака

— Магеллан! Это я, Ичил!
— О! Ты что там делаешь? — я остановился в великом недоумении.
— Прячусь. Надо тихонько к нашему грузовику идти. У тебя есть что-нибудь покушать?
— От кого ты прячешься?
— От женщин. Не надо было мне в аул заходить. Я, кажется, слишком сильный раствор делал. Теперь проходу не дают, вчера чуть на части не порвали. Если бы они между собой не сцепились, то мне пришлось бы плохо.
  
— Ладно, давай-ка, двигай. Огородами, огородами, по-пластунски. А ещё лучше, свари себе компенсатор. А то в следующий раз не увернёшься, порвут тебя, а потом изнасилуют в непотребной форме. А ты мне живой пока нужен, — я засмеялся.
А чего не смеяться-то? Без смеха на изрядно потрёпанного, но непобеждённого Ичила смотреть невозможно, в его-то фантастических одеждах. Не знаю, может он специально колдует, но всякий его новый халат превращается в засаленную тряпку буквально в течение суток. Это, может, у шаманов форма одежды такая. Но сейчас Ичил вообще красивее огня. Рожа поцарапана, в грязных разводах, порванный халат весь в пыли.
Ичил зашуршал в кустах, пробираясь к околице. Я спокойно прошёл напрямик, как раз к нашему транспорту. Напевая свою любимую песню «летят перелётные птицы…» поехали подальше от женщин, на базу ВКС, пора всё-таки добраться до деревни.
— ИИ, на чём мы последний раз остановились? Давай следующий мир. Домой хочу.
И снова бормотание ИИ.
— Узел четыре, мир три, обнаружен маяк, выполняется синхронизация…
Открылась рамка портала, какая-то кривая, с плавающими краями. Я увидел сквозь неё окраины деревни и сразу же узнал. Это она, она! Моя малая родина! Вот излучина реки, вот пляж, а вон там мой дом!
— Срыв синхронизации, — сообщил ИИ, и рамка схлопнулась.
— Чёрт, что происходит? Давай еще раз!
Та же картина: кривая рамка портала, да еще и плавает сама по себе, вот и сейчас, её повело куда-то в сторону, потом вверх. Деревню можно наблюдать с высоты птичьего полёта. Точно так же, как в тот злополучный день, когда меня сюда забросило. Как некстати! Стою, понимаешь ли, в шаге от эпохального открытия, и вот тебе!
— ИИ, в чем дело?
— Неисправность канала синхронизации для этого фазового смещения. Необходимо вмешательство персонала.
Хотелось отчаянно выматериться, но ИИ здесь вроде и не при делах. Нет, я не беду ремботов включать. Сам починю, чай не из задницы руки растут. А боты включишь, так они и всё остальное починят. Нет, нет. Я сам.
— Давай, говори, что там надо чинить. Лудить, паять, крутить?
Короче, дорога домой откладывается на неопределённый срок. Я хлебнул водочки и успокоился. И даже рассмеялся. Ну надо же, законы Мэрфи в действии.
— Помещение тридцать шесть, второй ярус.
— Веди.
Зазмеились зеленые стрелки, и я пошёл вперед. Это оказалось помещение, по какому-то недомыслию, или недоработке ремботов, пострадавшее от вандалов, но не отремонтированное.
— Пункт управления номер семь, — сообщил мне ИИ.
— Ты почему не сообщил мне, что тут погром? Почему не отправил ремботов чинить явно порушенное оборудование? Что за бардак, я тебя спрашиваю?! Молчать, когда с тобой поручик разговаривает! Отвечай! Распоясались тут!
Пункт управления и разбомблен-то тоже был не конца. Разбит один монитор, с потолочного кабельроста свисает порванный кабель и елозит под действием сквозняка одним концом по тачпаду на поверхности стола. Вот и ответ. Как он елозит, так рамка портала и ходит ходуном. Я забрался под потолок, и совершенно нецивилизованно, на простую скрутку, срастил порванные жилы кабеля. Благо они по цвету отличаются. Спрыгнул со стола и говорю:
— Ладно, паскуда, пошли пробовать ещё раз.
Повторились стандартные мантры ИИ:
— Узел четыре, мир три, обнаружен маяк, выполняется синхронизация. Синхронизация выполнена.
На этот раз рамка портала не трепыхалась, а вполне устойчиво открылась в какую-то кромешную темноту. Я включил фонарь и посветил вперед. Хм. Что-то смутно мне напоминает. Особенно вот эти разноцветные пластиковые банки на полках и вон тот бочонок. Я, помнится, в таком рыжики солил. Это чей-то подвал или погреб, и, мне так хочется верить, что это именно то, о чём я подумал. Я, уже без всякого трепета, прокрался внутрь и провел лучом света по тёмному царству. Так и есть. Мой личный подпол, шайтан его возьми, так и хочется закричать, затопать, засвистеть.
Я уже готов был сказать Ичилу, типа давай, затаскивай, кантуй, вира помалу, но вдруг услышал голоса, доносящиеся от крышки погреба. Я прокрался ближе и прислушался.
— Аня, ну давай же быстрее, пойдем уже! — это голос Ирины.
Тот самый голос, который заставлял трепетать моё существо, от пупка до самых коленей. Ичил с тревогой посмотрел на меня. Чёрт, мой дом оккупировали, пока я отсутствовал. Вот так всегда и бывает, не успеешь пропасть без вести, как тебя на порог даже не пустят. Однако в сенях хлопнула дверь и наступила тишина. Я сказал:
— Ну, Ичил, давай, начинаем затаскивать сюда имущество. А с теми, — я кивнул на потолок, — я сейчас разберусь.
Мы быстро перекидали свои ящики в подвал, а в последний раз посмотрел на базу и приказал ИИ:
— Всё, закрывай лавочку. Посторонних не пускать, гуманные методы к агрессорам не применять, стрелять на поражение.
Портал закрылся.
Я полез к крышке подпола, открыл её и мне в лоб упёрся ствол ружья. Я поднял взгляд.
— О, Михалыч, здорово, что это ты меня ружьём пугаешь?
— А, это ты. Привет. А то я думаю, что за шум в подполе, так может воры схоронились. Давай, вылазь.
— Да я не один, вообще-то, — сказал я.
Мне страсть как не хотелось светить свои тайны, но тут уже ничего не попишешь. Пропалился, так пропалился. Михалыч спустил курки и поставил ружьё в угол.
Мы вылезли в кухню, тут и Афанасьевна оказалась.
— Здрассти вам, Мария Афанасьевна. А что это тут в моём доме народу, как на праздник?
— Это Иринка приехала, зашла в гости. А потом у меня прям в грудях затрясло. Ну, думаю, что-то случится. Вона, Михалыч ружьё взял, пошли смотреть.
Ичил стоял столбом посреди кухни и только переводил взгляд с меня на полки, с полок на стены. Потом пристально посмотрел на Марию Афанасьевну и, совершенно неожиданно, поклонился ей и сказал:
— Здравствуй, сестра!
Я перевел.
— И тебе здравствовать, — моя соседка усмехнулась, — братец.
— Почему ты своему мужчине не вылечила ногу? — с упреком произнес шаман, показывая пальцем на деревяшку Михалыча.
— Я что, господь бог, что ли? Чем я лечить-то буду?
Ичил поставил на стол склянку с раствором.
— Есть эликсир от травы аминай эм и правильная вода.
Афанасьевна где стояла, там и села. Табуретка жалобно скрипнула.
— Неужели у тебя есть заветная трава? — спросила она, прижав руки к груди, — Значит, не врала прабабка… про траву и про живую воду.
— Ну ладно, — засуетилась старушка, — я сейчас на стол спроворю, вы голодные, наверное, а ты Вовка помолодел штоль? Да что это я… — и ушла.
Мы посидели, помолчали. Ичил спросил:
— Магеллан, здесь можно ходить, смотреть?
— Да конечно, Ичил. Мы теперь у меня дома, здесь всё можно.
Ичил вышёл во двор, я посмотрел в окно, сердце моё дрогнуло. Вот тебе и шаман, вот в таком тихом болоте черти и водятся. Не ожидал я от него такой прыти. Это просто какой-то записной ловелас, казанова просто. И что он там втирает Ирине на помеси харкадарского и русского, я не знаю, но со двора, через открытое окно, слышен её смех, а Аня визжит и хлопает в ладоши. Мимика и поза Ирины совершенно недвусмысленно показывает… ну в общем, исключает всякие ложные толкования. Пустил козла в огород. Горечь горькая.
  
Михалыч тем временем бубнит:
— Значицца, как ты пропал, Афанасьевна поворожила и грит, жив он. Я тогда машину-то перегнал тебе в гараж… А седни чего-то с утра и заладила, вот, дескать, Вольдемар идёт…
Я выпил полстакана водки, занюхал рукавом. Спросил: