Опьяненная любовью (ЛП)

Она бледнеет, встретившись взглядом с капитаном, пытается отползти назад, но уже прижата к стене.
— Доброе утро. Я уже был готов тебя освежить. Какая жалость, — пожимает плечами капитан. — Итак, на чем мы остановились? — ухмыляется он. Опускается перед ней на колени, берет за подбородок и улыбается. — Кто ты и откуда пришла?
Лавиния пытается отстраниться, вырваться, но он крепко держит её, заставляя смотреть прямо в глаза. Я не могу не заметить синяки на её лодыжках — тот разгром, в который её превратили всего за две ночи.
  
— Я Лавиния.
Её голос охрип — слабый, тонкий шепот, почти неразличимый.
Капитан качает головой. — Это не тот ответ, который я хочу услышать! Лавиния округляет глаза, будто уже знает, что её ждет. Капитан хватает её за волосы и тащит к бочке. Она тщетно сопротивляется, и прежде, чем я успеваю пошевелить пальцем, он погружает её голову в воду, с силой удерживая за затылок. Её крики и приглушенные стоны режут мне уши.
Я отталкиваю его руку. — Довольно, — приказываю я. Лавиния поднимает голову, валится на пол и кашляет.
Фернон качает головой. — Вы не знаете, как это работает, принц. В таких случаях нужно доходить до крайности. Не беспокойтесь, она не умрет. Он снова протягивает руку, чтобы схватить её, но я преграждаю ему путь.
— Я сказал: довольно, — повторяю я сквозь стиснутые зубы. Мои гвардейцы делают шаг вперед, мгновенно напрягаясь, люди капитана делают то же самое. Капитан знаком велит им успокоиться, с улыбкой встает и кладет руку мне на плечо.
— Позвольте мне делать мою работу, Ваше Высочество. Твердый тон не терпит возражений.
— Только не так, капитан.
— Не могли бы вы отпустить мою руку?
Разжимаю хватку, которой заблокировал его. Поворачиваюсь и склоняюсь над Лавинией, приподнимаю её лицо. Её голубые глаза встречаются с моими — сначала с ужасом, потом с облегчением. Будто я — последняя зацепка, которая у неё осталась. — Помоги мне… — шепчет она сорвавшимся голосом. Она не дает мне ответить, прижимаясь лбом к моей груди. Она холодная, просто ледяная.
Капитан смотрит на меня с раздражением, но я настаиваю: — Такое обращение применимо только к шпионам, а она им не является.
Лавинию сотрясает непрерывная дрожь. Её дыхание щекочет мне шею, пока я пытаюсь согреть её как только могу.
— Ваше Высочество, вы препятствуете расследованию.
Стискиваю челюсть. — Нет никакого расследования. Вы закончили пытать её. — Я подхватываю её за ноги, поднимаясь. Её голова падает мне на плечо.
— Я вынужден не согласиться. — Его люди вскидывают оружие, целясь в меня; мои гвардейцы реагируют мгновенно, выхватывая пистолеты и направляя их на противников. С одной стороны — мир Жрецов, с другой — королевской семьи. — Поскольку девушка не дает нам достоверных ответов, мы вправе использовать любые методы. Напоминаю вам, что вопросы шпионажа и безопасности находятся в ведении Жрецов, а не в вашем.
Он пытается запугать меня, упоминая Жрецов. Он знает, в каком шатком положении я окажусь, если посмею проигнорировать его слова и увести Лавинию. Это будет равносильно попранию духовной власти всей нации. Я могу развязать затяжную гражданскую войну — риск, который годами удерживали под контролем благодаря вежливости и взаимному уважению. Королевская семья не вмешивается в дела Жрецов, а Жрецы не лезут в наши.
Я крепче прижимаю к себе хрупкое тело Лавинии. Я не могу оставить её в их руках, это моя вина, что она здесь. Мне не следовало проводить те поиски… я не должен был…
Лавиния касается моей груди ладонью. — Опусти меня, — еле слышно бормочет она.
— Сейчас не время нести чушь, — шепчу я ей.
Капитан подает знак одному из своих людей забрать Лавинию из моих рук. Отступаю назад, пока мои гвардейцы прикрывают меня. Упираюсь спиной в стену.
— Оставь меня… — Она с трудом прочищает горло. — Оставь меня здесь.
Если я оставлю её здесь, чувство вины не даст мне спать всю ночь. Лавиния и не подозревает, что во всём виноват я. Она не знает, кто истинный виновник. Она встала между мной и самим Королем, не раздумывая, а я не могу даже переступить через капитана из-за Жрецов.
— Вы ведь не хотите втянуть королевскую семью в гражданскую войну, принц Эдоардо?
Стискиваю зубы. И что мне теперь делать?
Целый патруль королевской гвардии спускается по лестнице маршем, затем выстраивается в ряд, замирая «смирно» в знак почтения к фигуре, медленно сходящей по ступеням.
— Он — нет.
Знакомый голос заставляет меня вздохнуть с облегчением. Он пришел в самый нужный момент.
— А я — да.
Золотистая копна волос показывается в дверях камеры. В сопровождении лучших гвардейцев дворца, вооруженных до зубов, Артур движется вперед с угрожающим видом; его глаза горят мстительным блеском. Он хватает капитана за ворот мундира, и тот вскидывает руки в знак капитуляции. Никто из его людей не смеет перечить наследнику престола.
— Как ты посмел коснуться её? — Артур встряхивает его.
— Принц, у девчонки нет лич…
Артур усиливает хватку, почти удушая его. — Я спросил: как ты посмел коснуться её? — повторяет Артур сквозь стиснутые зубы. Капитан сглатывает, его лицо багровеет.
Артур не задумывается, злость взяла верх. Он слегка наклоняет голову. — Тебе лучше самому свести счеты с жизнью, капитан. Потому что даже Жрецы не спасут тебя от моего гнева.
Он отшвыривает его; капитан хватается за горло и отступает, жадно ловя воздух с искаженным от ужаса лицом. Артур поворачивается ко мне, и его взгляд падает на тело Лавинии. Я крепче прижимаю её к себе. Сейчас ярость застилает ему взор, и никто не смеет проронить ни звука. Люди Фернона в полной тишине освобождают Лавинию от цепей.
Артур подходит ближе, протягивает руки, и я передаю ему Лавинию. Она машинально цепляется за него дрожащими пальцами. Ей достаточно вдохнуть его аромат, чтобы расслабиться и зайтись в рыдании от пережитого страха.
Он гладит её по спине с нежностью, которая является полной противоположностью его мрачному и ледяному взгляду. Он выходит из камеры, его люди следуют за ним, и никто не смеет возразить.
— Вам лучше бежать, капитан. Артур убьет вас, — предупреждаю я его.
И если он убьет капитана, Жрецы объявят нам войну. Это меня пугает, потому что я не сомневаюсь — Артур это сделает. Я прочитал это в его глазах: он убьет любого, кто посмел её тронуть.
Глава 16
Лавиния
Я даже не знаю, когда начала плакать. Стоило почувствовать его запах, как слезы непрерывным потоком хлынули из глаз. Он прижимает меня к себе, останавливается и медленно опускает на что-то мягкое. Приподнимаю голову: я в комнате, но не в своей.
Королевский врач склоняется надо мной и направляет в глаза резкий, раздражающий свет. Моргаю, меня колотит дрожь, а усталость сковывает тело. Две придворные девушки обнажают мои запястья и лодыжки; я вздрагиваю от резкой боли — антисептик коснулся разорванной кожи. Жжет так сильно, что я стискиваю зубы. Отвожу взгляд в сторону и натыкаюсь на медовые глаза Артура: он смотрит так пусто, что меня пробирает озноб. Приоткрываю рот, хочу что-то сказать, но голос не слушается. Хмурюсь. Должно быть, я наглоталась воды, горло горит при каждом вдохе. Когда я снова поднимаю взгляд, Артура уже нет. «Куда он ушел?» Это выражение лица было пугающим. «Что он задумал?» Пытаюсь пошевелить рукой, приподняться, но сил нет совсем.
— Лежите, лежите смирно. Вы так слабы, что упадете в обморок через два шага. Врач удерживает меня на кровати. Трясу головой, пытаюсь заговорить, но всё еще не могу. Затем чувствую, как по венам растекается тепло; опускаю глаза и вижу, что он что-то вводит мне. В мгновение ока сознание туманится, а зрение расплывается.
  
— Мне пришлось дать ей успокоительное, иначе мы не сможем обработать раны. Она слишком взвинчена…
Слова на ветер, далекое бормотание. А затем — полная тьма.