Опьяненная любовью (ЛП)

Когда я просыпаюсь, в комнате никого нет. Не знаю, сколько я проспала и сколько времени прошло. Справа от меня стоит стойка с капельницей, подключенной прямо к вене. На мне сухая и чистая одежда: светло-голубая пижама и белые носки. «Они меня переодели?»
Резкая боль в виске заставляет меня поморщиться. Сажусь, спускаю ноги на пол, дышу. Воспоминания о том человеке, капитане, о том, как он таскал меня за волосы и окунал лицом в ледяную воду; свист в ушах; мои крики и его смех… Всё это обрушивается на меня разом.
  
«Артур…»
У него был пугающий взгляд. Мне нужно немедленно найти его. Встаю, комната плывет перед глазами. Вцепляюсь пальцами в тумбочку. Вдох, выдох. «Я справлюсь». Тяну за собой стойку с капельницей, дохожу до двери и открываю её. Гвардейцы тут же напрягаются; объясняю им, что мне срочно нужно видеть принца.
— В данный момент он в камерах, — отвечает тот, что постарше. — Вам нужно что-то передать?
Я бледнею. — Его арестовали? — спрашиваю едва слышно, дыхание перехватывает.
Он качает головой. — Нет. Он наказывает капитана за то, что тот бросил вас в застенки.
— Вы можете отвести меня к нему? Пожалуйста, это срочно.
Должно быть, я выгляжу жалко, потому что он без лишних слов кивает. Поддерживая под руку, он ведет меня по коридору. Мы спускаемся в подвалы. И чем дальше мы идем, тем отчетливее становятся воспоминания о том, что со мной здесь вытворяли. Сжимаю его руку, тревога молотит в груди.
— Вы уверены, что в порядке, синьорина?
— Да, я… — бормочу я.
— А ты что здесь делаешь?
Резко оборачиваюсь. На меня ледяным взглядом смотрит Дама, за ней — две девушки с опущенными головами. Она изучает меня с ног до головы, ожидая объяснений. Гвардеец говорит ей правду.
— Даже не вздумай. Хочешь сделать еще хуже? Ты не понимаешь, в каком состоянии Его Высочество? Если бы они увидели тебя здесь… я даже представить боюсь последствий. Она прикладывает ладонь ко лбу.
— В каком состоянии? Что случилось? — спрашиваю я в ужасе.
Дама качает головой. — Случилось то, что он перестал трезво мыслить и отдался ярости. Ты не знаешь, каким мстительным он может быть.
Жуткий крик прорезает воздух. Это не голос Артура, кажется, кричит капитан. Сердце колотится как бешеное, кровь стынет в жилах. Дама жестом велит стражнику открыть дверь тюрьмы. Спускаюсь на пару ступенек, прищуриваюсь, пытаясь сфокусировать взгляд: от того, что я вижу, к горлу подкатывает тошнота. Сдерживаюсь, глубоко дышу.
У Артура рукава белой рубашки закатаны до локтей, он с силой удерживает голову капитана, чье лицо залито кровью. Глаза опухшие и багровые, губы разбиты, лоб искажен гримасой боли. Артур окунает его лицом в бочку с водой и держит обеими руками, несмотря на то что тот бьется и издает пронзительные стоны. Он топит его, удерживая до тех пор, пока тот не перестает двигаться. «Он м-мертв?» Артур вытаскивает его и швыряет на пол, делает знак гвардейцу, который тут же принимается проверять пульс. Тот прикладывает палец к его шее.
— Я спустилась как раз для того, чтобы остановить его, не волнуйся.
Дама проходит мимо меня в сопровождении своих подчиненных. Ни один гвардеец не смеет преградить ей путь — её здесь безмерно уважают. Она поворачивается ко мне: — Не пускайте её. Уведите обратно в комнату, — приказывает она. Стражники кивают, и последнее, что я вижу — это Артур, поворачивающийся к Даме.
Он поднимает руки: — Я должен был это сделать.
***
Сидеть запертой в комнате, лежа на кровати и ожидая, пока кто-нибудь скажет мне, жив ли капитан, накажут ли Артура, подставила ли я его… это невыносимо.
«Ты не знаешь, каким мстительным он может быть».
Неужели это он имел в виду под третьим правилом нашего пакта? Когда говорил, что отрубит голову тому пьянице в ресторане… значит, всё это было правдой. Пытки и месть — ужасы, которые мне чужды и которые я никогда не думала увидеть так близко.
Дверь открывается, я смотрю на неё с замиранием сердца. — Артур… — шепчу я.
Передо мной — лицо Эдоардо. Это не он. Сжимаю простыню пальцами.
— Тебе лучше? — Он закрывает за собой дверь. Подходит медленно; на нем черная футболка под цвет его темных глаз.
— Артур? — тут же спрашиваю я.
Уголок его губ приподнимается — вероятно, от того, как быстро я спросила о брате. — Жрецы назначили экстренное собрание на завтрашнее утро. Наверняка потребуют объяснений: они посылают своего человека для расследования, а находят его замученным в камерах. Не самый дружелюбный жест, скажем так.
— Экстренное собрание… — повторяю я. Опускаю взгляд. «Что это значит? Его накажут?»
— Он выкрутится, не волнуйся. У капитана всего лишь пара сломанных костей и порезы, ничего серьезного. Твой потрясенный вид говорит о том, что ты не знала этой стороны моего брата.
С трудом сглатываю. Здесь его все знают именно таким. Только я была в неведении насчет этой пугающей, мстительной стороны, насчет этой пустой бездны в его глазах. Я привыкла к улыбкам и сияющему лицу; здесь же он носит маску человека, которого нужно бояться и уважать. «Будто совсем другой человек».
— Лавиния, это я искал твоего отца. Я привез тебя к той школе, потому что знал: он пройдет там, чтобы забрать сына. Я обманул тебя.
Я приоткрываю рот. «Это он всё подстроил?» — Зачем ты сказала мне, что он исчез?
— Так и есть, — шепчу я. — Папа исчез много лет назад.
— Да, но…
— Эдоардо, — вздыхаю я. — Ты ведь проводил несанкционированное расследование обо мне, так? Ты думал, что я здесь под чужим именем, и расставил ловушку. Ты позволил мне застыть на том переходе перед человеком, который подходит под описание моего отца. — Тяжесть давит на грудь; какая же я была дура. Я ведь даже верила ему. — А я еще и поблагодарила тебя…
— У меня не было дурных намерений. — Он проводит рукой по волосам. — Но что-то здесь не так, что-то Артур пытается от меня скрыть. Даже капитан не нашел о тебе информации. Я просто хочу понять, кто ты такая. Он подходит еще ближе и склоняется надо мной. Упирается руками в матрас, вглядываясь в моё лицо с предельной концентрацией. Я отстраняюсь, едва не коснувшись его лица. — Почему Артур так тебя защищает? — выдыхает он эти слова мне прямо в губы.
Открываю рот, но тут же закрываю. Что я могу сказать? Ничего.
— Я не собираюсь отвечать тебе, Эдоардо. Ты меня обманул. Ты поэтому спустился в камеры помочь мне? Из-за угрызений совести?
Он склоняет голову, кривит губы в легкой гримасе и снова смотрит на меня. — В том числе. Скажем так, капитан — не единственный, кто боится гнева Артура. Никто не хочет идти против него без веской причины.
Мне становится душно от мысли, что он использовал меня как марионетку для проверки своих теорий, в то время как я подставилась, чтобы защитить его от собственного отца. «Какая же я была идиотка. Не могу поверить». Пытаюсь отодвинуться, но он хватает меня за руки и прижимает их к матрасу.
— Убегаешь, когда не знаешь, какую еще ложь сочинить?
— Мне нечего тебе сказать. Я жалею, что помогала тебе.
Искра веселья вспыхивает в его глазах. — О, ты выпустила коготки?
— Это то, чем ты занимаешься, когда отец тебя избивает? Вымещаешь злобу на тех, кто тебе помогает? Очень по-взрослому, принц Эдоардо, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. Тень ложится на его лицо.
Он прищелкивает языком. — А вот это было больно.
Дверь распахивается, и в самый подходящий момент в комнату врывается Придворная дама в сопровождении двух верных служанок. Она отвешивает Эдоардо легкий поклон, но он продолжает хмуро смотреть на меня, игнорируя её.
  
— Артур не должен об этом знать. Мы друг друга поняли? — Его взгляд мрачен и темен. Он выпускает мои руки и отходит. Я делаю глубокий вдох, глядя, как он беспрепятственно выходит. Горничные молча склоняют головы.