Невеста для принца (ЛП)

— Отец говорит, что у принцев нет друзей. У нас есть семья, есть люди и есть слуги.
— Другим женщинам ты цитируешь поэзию, а мне — своего отца. Это обидно, Ваше Высочество, — она наигранно надула губы, притворяясь задетой, и поцеловала мою грудь, прежде чем подняться с кровати, небрежно откинув свои каштановые волосы с плеча. — Я пойду в душ. Подумай, хочешь ли присоединиться.
  
Долго думать не пришлось. Я хотел пойти, но было уже почти девять утра. И хотя это не считалось поздним временем, я не был во дворце с прошлой ночи. Теперь меня ждала невыносимая лекция от матери, отца, брата — или всех троих сразу.
Стук. Стук.
— Ваше Величество? Вас вызывают, — раздался с другой стороны двери нервный голос.
— Ну, конечно, лёгок на помине, — проворчал я, допив вино и вставая с постели, чтобы взять свою одежду.
— И вот так ты оставишь меня, — с притворной обидой сказала Сабина, выходя из ванной в белом атласном халате.
— Ты ведь слышала? Меня вызвали, — нахмурился я.
— А когда дворец вызывает…
— Я бегу, — закончил я фразу, забирая из её рук рубашку.
— Тогда увижу тебя в момент твоего следующего кризиса, — она поцеловала меня в щёку.
Я не знал, что ответить. Если бы моя семья решила за меня, я был бы женат до конца года. А последним, что я мог себе позволить, была любовница, особенно такая, как она. Поэтому я ничего не сказал, лишь шагнул к двери.
Когда открыл её, там стоял блондин с веснушчатым лицом, мой дворцовый секретарь, который больше напоминал моего личного преследователя.
— Ваше Высочество, нам нужно идти, — прошептал он, изо всех сил стараясь не смотреть на женщину за моей спиной. Не из-за сдержанности, а потому, что Вольфганг, несмотря на свои двадцать три, был зелёным, как весенние холмы Эрсовии.
— Тогда идём, — ответил я, выходя из её комнаты и закрывая за собой дверь.
— Ваша рубашка, Ваше Величество…
— Она никогда не принимает гостей, когда я прихожу. Не волнуйся, никто ничего не увидит, — сказал я, хотя он всё равно осмотрелся.
Покачав головой, я застегнул рубашку на ходу, пока мы спускались вниз по лестнице и выходили в сад. После развода Сабина получила несколько поместий по стране. Одно из них находилось здесь — маленький, почти забытый коттедж на окраине города. Он стоял позади исторического художественного музея, так что, даже если бы кто-то меня заметил, я всегда мог сказать, что был здесь ради искусства.
— Тем не менее, Ваше Величество, вам следовало бы…
— Прошу, не начинай лекцию. Мне уже предстоит одна, и я берегу силы на неё.
* * *
Обратная дорога во дворец заняла двадцать минут. Ещё двадцать — чтобы проскользнуть внутрь и принять душ. Точнее, не совсем проскользнуть — горничные меня всё-таки заметили. Но опять же это было не так вызывающе, как входить через главные ворота. Как бы то ни было, теперь я был одет должным образом и стоял у дверей отцовской библиотеки, готовясь к наказанию.
Однако, открыв дверь, я увидел там только своего брата... и Амброза, главного секретаря дворцовых дел.
— О, Гейл! Хорошо, что ты здесь. Входи, — сказал Арти, а Амброуз лишь кивнул в знак приветствия.
Не понимая, к чему это всё, я подчинился, вошёл и сел на стул напротив стола, как предложил Арти.
— Как я уже говорил, Аделаар, — продолжил Амброуз, как всегда подчёркивая титул, — мы закончили составлять досье на мисс Одетт Винтор.
Теперь всё стало ясно. Моё наказание уже началось.
Амброузу было пятьдесят два года. Крепко сбитый, с белыми волосами и характерными усами, похожими на гусеницу, он никогда не питал ко мне особой симпатии, хотя, конечно, этого не показывал. На столе передо мной лежали две толстенные папки, которые он с явным неудовольствием мне протянул.
— Вы написали досье или диссертацию? — спросил я, удивлённый тяжестью папок.
Прошли всего сутки с тех пор, как мы обсуждали этот вопрос.
— Мне не было сказано, для какой цели это досье, поэтому я не знал, какие сведения исключить, а какие оставить, — ответил он с привычной серьёзностью, хотя я всего лишь пошутил.
Но он прекрасно знал, для чего это. Коронованные особы не заказывают столь подробных досье на кого-либо, если только дело не касается брака. А единственным, кто мог жениться на этой женщине, был я.
— Спасибо, мистер Амброуз. Пока что этого достаточно, — сказал Арти, уже погружённый в чтение одной из папок.
— Аделаар, — Амброуз слегка поклонился, приложив руку к сердцу, сначала моему брату, а затем мне. — Ваше Высочество, — добавил он, склонив голову, прежде чем сделать шаг назад, развернуться и выйти из библиотеки.
Когда дверь за ним закрылась, я бросил папку на стол отца.
— Ты не собираешься это читать? — спросил Арти, наблюдая за мной.
— В этом есть какой-то смысл? Если мне что-то не понравится, я смогу отказаться от свадьбы?
На самом деле, содержание этого досье не имело значения. Она богата, а нам нужны деньги. Вот и всё, что важно. Арти, конечно, надеялся, что, ознакомившись с её биографией, я смирюсь с этим и соглашусь. И именно поэтому я решил не читать.
— Её полное имя — Одетт Рошель Винтор, — начал читать он, потому что никогда не умел вовремя остановиться. — Она родилась в Санрайзе, штат Вашингтон. Её отец — Марвин Винтор, основатель и создатель «Этеуса», а мать — Вильгельмина Винтор. Ах, прошу прощения, они разведены, так что теперь её мать зовут Вильгельмина Винтор-Смит. Она была первой женщиной афроамериканского происхождения, выигравшей титулы «Мисс Америка» и «Мисс США»…
— Арти, ты собираешься читать всё досье? — перебил я.
— У неё есть младшая сестра по имени Августа, и, смотри, она даже старше тебя на несколько месяцев. Родилась двадцать седьмого ноября, — продолжал он, обойдя стол и усевшись прямо на край моего кресла.
— Ты серьёзно…
— Я знаю, что тебе неинтересны эти детали, так что перейду к тому, насколько она красива, — сказал он, поднимая перед моим лицом фотографию, будто это была наживка.
На снимке были огромные тёмные оленьи глаза, аккуратный носик и тёплая кожа цвета миндаля. Овальное лицо обрамляли длинные густые кудри. Когда она улыбалась, её щёки округлялись... Она действительно была красива.
Я едва успел поднять руку, чтобы оттолкнуть его руку с фотографией, прежде чем он захихикал. Арти явно решил, что раз я ценю внешность, этого будет достаточно, чтобы меня убедить.
— Я и не ожидал, что она окажется дурнушкой, после того как ты рассказал, что её мать — королева красоты, — буркнул я.
— Не только её мать. Одетт тоже получила множество титулов в детстве. Очень интересно, — ответил он, поднимая другой снимок. — Она была Маленькой Мисс Санрайз, Маленькой Мисс Вашингтон, Маленькой Мисс Америка и Королевой Америки — всего девять титулов до семи лет.
На фотографии была девочка в нелепо огромной короне, в гигантском розовом платье и с волшебной палочкой, со звездочкой, в руках. Выглядело это одновременно глупо и умилительно.
— После семи она больше не выигрывала? Что случилось? — чёрт. Как только я задал этот вопрос, то сразу пожалел об этом.
— О! Значит, тебе интересно. Отлично! — поддразнил он.
— Я имел в виду…
— Она перестала участвовать в конкурсах и сосредоточилась на музыке. Прошла классическое обучение и получила стипендию в Джульярд. Но отказалась. Попросила, чтобы стипендию передали другому студенту, нуждающемуся в ней, потому что, цитирую, «мне повезло иметь возможность оплатить обучение». Затем она изучала международные отношения и бизнес в Дартмуте.
— А разве учебные записи не закрыты? — пробормотал я.
  
— За свою жизнь она стала крупным меценатом искусств. А ещё она музыкант. Замечательно. Посмотрим, что она ещё любит.
— Ещё раз говорю, всё это неважно. Ты просто доводишь меня до головной боли, — перебил я его, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла.
— На первый взгляд она кажется прекрасной молодой женщиной, — ответил он уже серьёзнее, переворачивая страницу. — Признаюсь, я опасался, что её американское происхождение и высокий статус могли принести с собой скандалы, с которыми дворцу пришлось бы разбираться. Но, судя по всему, единственная драматическая часть её жизни — это роман её родителей, и винить её в этом никак нельзя.