Лукавый рыцарь

— Тимур Альбертович, когда свою дверь устанавливал, велел и вашу заменить, чтобы в приемной не было «шантарарама», как он выразился… Красиво… Вам не нравится? Он и вам табличку заказал, только не рискнул повесить.
Девушка протянула начальнице золотистую пластинку. «Аделия Мило», — значилось на ней.
— Нравится, — Аделия вернула пластинку. Она смирилась с тем, что допустила в свою жизнь человека-тайфун. «Может, оно к лучшему, столько энергии у человека», — с сомнением подумала она.
  
Таисия просияла.
— Тимур Альбертович волновался.
— Он уже уехал?
— Нет! Кабинет свой обживает!
Аделия толкнула дверь «частного детектива».
— Итак, «Аделия Мило» и ни слова больше, — громко произнесла она, устраиваясь в широком кресле, обитом темно-шоколадной искусственной кожей. На контрасте с орехово-золотистой приемной, свой новый кабинет Тимур Альбертович обустроил в темно-благородных оттенках.
Бочкин вынырнул из-под стола, ударился макушкой, сквозь зубы выругался. Плюхнулся в кресло.
— А как бы вы предпочли?
— Гадалка, прорицательница, экстрасенс в пятом поколении… — Аделия откровенно веселилась, наблюдая, как от каждого ее слова Бочкину становится больно. — Что такое? Вас что-то не устраивает?
— Меня все устраивает! Кроме того, что деятельность экстрасенсов и целителей запрещена уголовным законодательством. Вы, кажется, психолог, вот давайте на том и будем стоять.
Аделия положила ногу на ногу.
— Ничуть не запрещена, если нет мошенничества. И потом, как в эту схему мы уложим гадание на Таро и кофейной гуще?
— Будем считать это вашим методом войти в контакт с клиентом… — Бочкин хмурился.
— Трудно нам с вами будет, Тимур Альбертович! — заключила она и рассмеялась.
Бочкин поднял с пола сверток с шурупами, шуруповерт и принялся прикручивать дверцы к шкафу для документов — тоже темного дерева с темными стеклами. Инструмент в его руках гневно взвизгнул.
— Ладно, не сердитесь. Лучше скажите, завтра у вас уже кабинет будет готов к приему клиентов?
Бочкин оглянулся. Отложил шуруповерт, подбоченился.
— Да.
— Тогда как вы смотрите на то, чтобы взяться за дело? Ко мне сегодня приходила клиентка, она уверена, что у ее мужа любовница. По-моему, это как раз сфера вашей деятельности?
Бочкин пересек кабинет. Сел в кресло напротив Аделии.
— Так, давайте вводные.
— Да нет особо никаких вводных, — Аделия, посмеиваясь, пересказала разговор с Ольгой Вадимовной. — Если вы не против, я ее приглашу и с вами познакомлю. А там уж вы сами договаривайтесь как и что.
Бочкин просиял:
— Я даже скидку ей организую!
Аделия поднялась:
— Я бы разочаровалась в вас, если бы вы этого не предложили… Ладно, обустраивайтесь, я, пожалуй, поеду домой…
Она радовалась, что освободилась пораньше, торопилась домой, а зайдя в квартиру, первым делом увидела собранный чемодан Макса и гофр с форменным кителем. Сердце упало и забилось жалобно и одиноко.
Глава 5 
Рано утром, когда Макс собирался в аэропорт, он старался не шуметь. Осторожно выбрался из-под одеяла — часы показывали только пять утра, прошел в ванную. Когда вышел, в квартире пахло свежемолотым кофе.
— Ты зачем проснулась, солнце? — он подошел со спины, обнял жену и поцеловал курчавую, остро пахнущую домом макушку.
Аделия улыбнулась:
— Завожу новые семейные традиции. Провожать тебя в командировку…
— Я думал, наоборот, тебя не будить… — он обхватил ее под грудью и прижал к себе.
Аделия положила прохладную ладонь поверх его руки, опустила голову на плечо, засмеялась:
— Фигушки.
Ее смех согревал. Приятное тепло растеклось в груди, защекотало лопатки, будто под ними стали расти крылья.
— Если не можешь остановить безумие, возглавь его… Давай пить кофе, — Аделия хлопнула его по руке и попробовала высвободиться.
Не тут-то было — Макс только крепче к ней прижался, приподнял над полом. Развернув к себе, коснулся губами уголка губ жены. Вдохнул молочно-фруктовый аромат.
— Что бы я без тебя делал?
Приоткрыл губами губы Аделии. Он целовал опьяняюще сладко. Пальцы волнующе нежно касались кожи, зарывались в густые волосы любимой женщины, когда ее руки обвивали его шею. Аделия, отстранившись, улыбнулась:
— Как я и утверждала раньше, пропал бы!
— Как и прежде, соглашусь и не стану даже пытаться спорить, — Макс еще раз поцеловал ее.
Они устроились за столом, локоть к локтю. Молчали. Над кружками с горячим кофе витали незаданные вопросы, сомнения, которыми никто из супругов не хотел нарушать хрупкое равновесие этого раннего утра.
Макс сделал большой глоток кофе, наблюдая, как Аделия в задумчивости помешивает свой изящной ложечкой.
— Тебе, вероятно, позвонит Пелагея Всеволодовна, супруга моего нового начальника.
Аделия отложила ложечку, посмотрела на мужа.
— Зачем?
Макс смутился — он всегда смущался под таким прямым и пронизывающе-проницательным взглядом супруги. Откашлялся, выторговывая себе дополнительное время, чтобы собраться с мыслями.
— Как я понимаю, у нее тоже есть свои традиции, она знакомится с семьями следователей, которые работают с ее мужем.
В глазах Аделии удивление сменилось озадаченной подозрительностью, затем — равнодушной покорностью.
— Хорошо, пусть звонит, — она пожала плечами. — Ничего плохого в этом не вижу.
У Макса отлегло от сердца, все-таки супруга с рождением Насти стала более замкнутой, меньше подпускала к себе посторонних, а история с испорченным отпуском, в ходе которого ее едва не убили , заставила быть осторожнее с новыми знакомствами.
— Я попрошу Бочкина, чтобы присматривал за вами, — зачем-то проговорил вслух то, что Аделии знать не полагалось. И почувствовал, как краснеют уши.
Та фыркнула:
— Нашел на кого нас оставлять. Твой Бочкин, между прочим, разворотил мне половину приемной…
— Прямо-таки разворотил?
Аделия кивнула и показала, разведя ладони, размер дыры, которую проделал приведенный Бочкиным прораб:
— Здоровенную дыру в стене сделал. А чтобы ее замаскировать, дверь широкую поставил. И мою дверь заменил, представь.
— То есть ты все-таки в плюсе? — Макс прищурился, поглядывая на жену через край кружки.
Аделия вздохнула:
— Не нравится мне это все…
— Напомню, тебя никто не заставлял в это ввязываться. Ты даже сейчас еще можешь отмотать все назад и сказать «нет», — Макс отставил кофе, положил ладонь поверх руки Аделии. — Помнится, говорить «нет» — было одним из твоих самых востребованных навыков, когда мы только познакомились.
Аделия рассмеялась.
— Не знаю, Макс. Мне уже как-то неудобно. Да и Нина у него в положении.
Макс закатил глаза и, потянувшись через угол стола, чмокнул жену в щеку:
— Твоя доброта тебя погубит, солнце… Все, я в аэропорт!
Он заторопился. Снизу позвонил водитель, Макс подкатил чемодан к двери, подхватил куртку.
— Как думаешь, ты надолго?
Макс мог врать только вот так, набегу. Поэтому просиял, что опасный вопрос прозвучал не за столом, когда он сидел напротив супруги, а сейчас, когда одной ногой уже стоял на пороге.
— Думаю, я «молнией», — он поцеловал жену в губы и выскочил на лестничную клетку. — Не волнуйся!
Квартира опустела в одно мгновение, как обычно случается, когда из нее уезжают дорогие тебе люди, вот так — надолго и с вещами, унося на своих плечах толику тепла и уюта. Обняв себя за плечи и продолжая изучать деревянный рисунок закрытой двери, Аделия прошептала:
— Ну-ну…
Глава 6 
Под крылом самолета расстилался Хабаровск. Город выгрызал себе место, зажатый с одной стороны обледенелым Амуром, а с другой — укрытой снегами тайгой, отодвигал пологие сопки. Он словно говорил новоприбывшим, что здесь нет той привычной жителю Центральной части России цивилизации, но ее росток — прочный, кряжистый, напористый, не вырвешь.