Лукавый рыцарь

— Простите, Ольга Вадимовна, я все-таки погляжу, что там…
— Конечно-конечно! — в глазах пожилой дамы блеснуло любопытство.
Аделия обошла стол и вышла в приемную как раз в тот момент, когда Тимур Альбертович в потрепанных джинсах и пыльной рубашке вполголоса ругался с приглашенным прорабом.
— Я тебе голову сейчас оторву! Я же тебе русским языком сказал, что тут гипсокартон. Ты какого хрена…
  
В этот момент Бочкин заметил Аделию, стремительно развернулся к ней и загородил собой образовавшуюся в стене дыру. Широко улыбнулся:
— Аделия Игоревна! Надеюсь, мы вам не сильно мешаем?
— Признаться, сильно, — Аделия вытянула шею, посмотрела на чернеющий провал, потом на Таисию, взволнованно прижимающую к груди степлер. — Я надеялась, что разрушение моей приемной будет происходит в более… камерной обстановке. И не на моих глазах.
Бочкин поднял вверх руку — в другой он сжимал шуруповерт.
— Ваша правда! Мы будем тише мышек! Ни звука, ни писка, верно я говорю, СанСаныч?
Последнее было обращено к прорабу, который на вопрос был готов разразиться новой тирадой возмущений, но получил тычок в бок и, хмуро скривившись, смолк.
— Да, — отозвался коротко.
— Я очень на это надеюсь… — Аделия окинула взглядом тонкий слой пыли, осевшей на мебель в приемной. Вернулась в кабинет.
Клиентка, конечно, слышала весь разговор от первого слова до последнего, понимающе кивнула:
— Ремонт — это хуже наводнения.
— Не уверена…
— Как человек, прошедший через оба бедствия, ответственно заявляю, что хуже! После наводнения ты просто выносишь все испорченные вещи на помойку, а тут до последнего надеешься, что что-то удастся спасти.
Она шумно выдохнула и отмахнулась. Аделия заняла свое кресло. Из приемной послышались удары молотка, перемежавшиеся приглушенным окриком «Тише ты!».
Аделия сосредоточилась на чтении дневника. Ольга Вадимовна подошла к заданию творчески, она фиксировала сны со свойственной всем бухгалтерам обстоятельностью: подробно записывала время отхода ко сну, время пробуждения, описывала сон и ощущения после него. Чаще всего они оказывались тревожными и были связаны с семьей клиентки. То она теряла близких в супермаркете, то те уплывали от нее на корабле, оставляя на пристани, то она просыпалась в пустом доме. Боязнь одиночества, страх потерять любимых — довольно частый повод испытывать тревожность.
— А ваша дочь?
— Дочь в Красноярске живет, с семьей, — у Ольги Вадимовны погрустнели глаза.
— Часто видитесь?
— Да где там! Внуков видела три года назад, да и то… — Женщина погрустнела, сцепила руки в замок. —Проездом, как они в отпуск ехали, в Турцию. Денек в одну сторону, денек — обратно. Внуки больше привыкали да боялись нового места…
Она горестно отмахнулась.
— А супруг? — Аделия продолжала читать записи.
— А супруг что, у него работа, любимое занятие.
— Он, кажется, у вас водителем работает?
Ольга Вадимовна кивнула.
— Как с завода уволился, в такси устроился, нравилось ему — все время люди, свои истории. Потом на бизнес-класс перевелся, устроился на постоянную работу водителем руководителя. Публика приличная, и ему приходится соответствовать, — она с гордостью распрямила плечи, но тут же будто потухла, отвела взгляд.
— Что вас все-таки беспокоит на самом деле?
У клиентки приподнялась бровь, приоткрылся рот — ее так и распирало поделиться. Визг шуруповерта только отвелекал. Аделия перевела дыхание, налила кружку чая и придвинула к Ольге Вадимовне. Та молча отпила.
— Мне кажется, у него есть другая женщина.
— Кажется или есть?
Ольга Вадимовна кивнула.
— Уверена в этом.
Женщина работала бухгалтером в крупной строительной фирме, а потому была собранна, внимательна к деталям и немногословна. Собравшись с мыслями, она заговорила:
— Сережа перевелся на бизнес-класс около года назад, и почти сразу я почувствовала изменения. Он стал… легкомысленным…
Аделии едва удалось скрыть удивление, пришлось спрятаться за кружкой чая. Но клиентка, кажется, все равно заметила.
— Не удивляйтесь. Он всегда был довольно сдержанным человеком. А тут — цветы день через день. Да не розы, а… ромашки. Он мне в молодости их не дарил. И все шутит, улыбается. Потанцевать зовет. А какое мне дело до танцполов? Мне пятьдесят пять, и к девяти утра на работу. — Она всплеснула руками.
Аделия понимающе улыбнулась.
— Может быть, ваш супруг пытается сохранить таким образом молодость? — Она закрыла тетрадь с записями и вернула ее клиентке. — Понимаете, все, что вы сейчас перечислили, говорит о смене алгоритма поведения вашего супруга. Но она может быть вызвана совсем другими причинами. Работа с успешными людьми может вызвать ощущение уверенности, добавить остроту в восприятие реальности. Да и гормональный всплеск не будем сбрасывать со счетов.
Клиентка не спорила. Опустила голову, готовясь вытащить из-за рукава решающий аргумент.
— От него часто пахнет женскими духами. И такими… юными, цветочными. Я ходила в магазин, кое-какие запахи узнала. Флакончик стоит под пятьдесят тысяч рублей! А муж говорит, что подвозил кого-то.
Аделия улыбнулась:
— Но это может быть правдой, если ваш муж — водитель. По долгу службы он может подвозить разных людей, и некоторые из них могут быть надушены.
Она пыталась успокоить клиентку. Или вернуть ей способность к критическому мышлению.
— Вы не понимаете! — Ольга Вадимовна воодушевилась. — То, что я заметила, это неплохие реплики модных сейчас у девушек двадцати-двадцати пяти лет ароматов. И он ухаживает за кем-то, понабрался модных словечек, рецептов, фильмов, стал разбираться в музыкантах… Ходит в спортзал, чтобы вы понимали… Я уверена, что дело в другой женщине. И я… беспокоюсь. — Ольга Вадимовна всхлипнула. — Я боюсь остаться одна. И совершенно не понимаю, что делать. Признаться ему, что я все знаю… это очень унизительно, в моем-то возрасте. А делать вид, что ничего не происходит, вообще невыносимо!
В голове Аделии созрел план.
— Ну, сперва надо убедиться в том, что ваши подозрения — не только ваши подозрения.
Слезы на щеках Ольги Вадимовны высохли в одно мгновение.
— Что вы имеете в виду.
— Позвольте пока подержать вас в неведении, — Аделия улыбнулась. — Мне нужно кое-что проверить и подготовить.
Дама подалась вперед, от любопытства у нее разгорелся румянец на щеках:
— Мы будем совершать приворот?
— О нет! — Аделия ужаснулась. — Вы же знаете, я не занимаюсь любовной магией… Я вам позвоню через пару дней, договорились?
Она проводила клиентку, отменила остальные записи и отправилась гулять — сидеть в офисе, переполненном пылью и приглушенными криками строителей у нее не осталось сил.
***
В офис она вернулась через три часа, Таисия как раз выметала последний мусор.
— Посмотрите, как хорошо вышло! — она посторонилась.
Приемную теперь было не узнать.
Стол Таисии переехал от окна к стене кабинета Аделии. У подоконника, сверкая хромированными боками, темнела новенькая кофе-машина, установленная на массивной, в цвет остальной мебели, тумбе. В ней, как могла догадаться Аделия, уже прятались чашки, чайники, упаковки с кофе, сахаром и прочими прелестями. Рядом с тумбой пристроился небольшой холодильник, отделанный точно таким же деревом, как остальная мебель. Рядом с холодильником — шкаф с личными вещами Таисии и высокий стеллаж для документов. Напротив рабочего места секретаря красовался уже знакомый Аделии диван. К нему прибавился низкий кофейный столик со стопкой мужских и женских журналов.
Дверь в бывшую кухню стала шире, массивнее. Рядом с ней висела табличка из матового золота. «Частный детектив Бочкин Тимур Альбертович», — значилось на ней. Аделия обратила внимание на дверь собственного кабинета — та стала такого же светлого дерева, как и дверь в кабинет Бочкина, что добавляло приемной элегантности и дороговизны.
  
Секретарь заметила взгляд Аделии.