Серега-самовар. Дилогия (СИ)

— И как мы от них уйдём? У тебя же нет против собак никакой магии.
— Достаточно и обычного опыта. Желательно найти ручей, реку, любую проточную воду. На крайний случай будем использовать окружающий нас рельеф…
— Рельеф?
— Камень и сухая почва… — Я указал на россыпь крупных валунов впереди, где дорога переходила в каменистую пустошь и заброшенные карьеры. — Там запах задерживается хуже, чем на влажной земле. — Но даже камень не гарантия — собака и возьмёт след даже на камнях. Главное — сбить её с толку, заставить потерять «нить».
  
— Объясни подробнее, — попросил призрак, подлетая ближе. — Если я буду понимать, то смогу помочь. Я же могу лететь выше, видеть дальше.
Я кивнул. Это разумно. Если я хочу, чтобы он помог мне выжить, он должен понимать, что я делаю. Агу доказал, что он может быть весьма полезным.
— А у вас разве собак не было?
— Были, — ответил дух, — но они, в основном, пасли скот. Хотя, беглецов у нас тоже ловили с их помощью. Только я не вдавался в подробности — как-то не до этого было.
— Собака идёт по цепочке запахов, — начал я, объясняя так, как когда-то объясняли и мне. — Самый сильный запах там, где человек ступил недавно — «горячий след». Если цепочка прерывается — собака теряет уверенность. Она начинает кружить, искать, тратить время. И след «остывает» еще сильнее.
— И как прервать эту цепочку?
— Вода. Проточная вода смывает частицы запаха и уносит их вниз по течению. Если я зайду в ручей или реку, пройду по дну метров сто, а потом выйду на камень — собака придёт к воде и потеряет след. Ей придётся искать, где я вышел. Это даст нам фору.
— А если воды нет?
— Тогда остаётся ходить кругами, запутывать след.
Первые километры мы шли через каменистую пустошь. Здесь земля была твёрдой, покрытой щебнем, осколками кирпича и мелкими камнями. Идеальное место для начала — следы почти не остаются, запах впитывается в пыль, которую возможно, развеет ветер, а не во влажную почву.
Агу постоянно поднимался повыше, окидывая взглядом окрестности, но никакой проточной воды нам по пути не попадалось.
Я шёл не прямо — зигзагами, делая петли, возвращаясь назад по своим же следам, а потом сходя в сторону прыгая по большим валунам. Это классический приём: собака доходит до точки, где след обрывается, начинает кружить, теряет время. Чем больше времени она тратит, тем старее становится след. А старый холоднее, слабее. А там, глядишь, и вовсе его потеряет.
— Ты запутываешь следы, — заметил Агу, паря над моей головой. — Это не сокращает путь. Мы теряем — время. Как бы не проворонить рассвет?
— Ты прав, но зато мы сокращаем шансы на поимку, — ответил я, перепрыгивая с камня на камень. — Лучше потратить лишний час, чем быть пойманным. Если враги найдут убежище днём — я ничего не смогу им противопоставить. Но, ты прав — до рассвета нам обязательно нужно успеть.
— А если у них будет несколько собак?
— Тогда будет сложнее. — Я остановился, прислушался. Ветер постепенно набирал силу. И это было хорошо. Запах будет выветриваться еще быстрее. — Но даже нескольким собакам трудно работать «по камню», если нет чёткого направления.
Бес шёл впереди, иногда исчезая из виду в тени валунов, но я всегда чувствовал его присутствие на периферии сознания. Наша связь стала сильнее и крепче после очередного обмена силой. И я всегда знал, что там, где он уже прошёл — безопасно.
— Там вода! — спустившись в очередной раз «с небес на землю», произнёс Агу, указывая на подножие ближайшего склона.
Мы вместе спустились вниз. Вода — небольшой прозрачный ручеек, быстро бежала между каменистыми берегами, весело журча на валунах. Для меня этот ручеек был настоящим спасением. Хотя, может я просто загоняюсь? Может быть, и нет никаких собак? Никто же не вышел на мой след прошлой ночью…
Но лучше выкинуть из головы такие расхолаживающие мысли! Бережёного и Бог бережет.
Я шагнул в воду. Холодная жижа хлюпнула под сапогами, перехлестнула через низкие голенища, мгновенно намочив носки и портянки. Вода была ледяной. Но мои «теневые ноги» легко выдержали это испытание. Я старался ступать по камням на дне, чтобы не оставлять отпечатков в редких местах, где скопился ил.
— Сколько будем идти по ручью? — спросил Агу, летя вдоль берега. Его изумрудный свет отражался в тёмной поверхности воды.
— Как можно дальше… — Я смотрел под ноги. — Это лучший способ. Собака придёт, уткнётся носом в воду и не поймёт, куда мы делись. Врагам придётся выбирать: идти вверх или вниз по ручью. Это тоже потеря времени. А нам главное — успеть до рассвета.
Мы вышли из ручья примерно через километр пути. Берег здесь был каменистым, поросшим жесткой травой. И не просто выбрался — я зацепился за толстую ветку упавшего дерева, подтянулся, залез на его ствол. Затем дал воде стечь с сапог, пробежал по стволу, снова прыгнул, стараясь повиснуть на нижних ветвях ближайшей сосны. А вот уже с неё я спрыгнул на небольшой валун.
— Вот теперь пускай попробуют отыскать мой след, — сказал я.
— Ты всё отлично продумал, — заметил Агу. — Откуда ты это знаешь? Раньше ты был воином? Охотником?
Я помолчал. В памяти всплыла «картинка» из моей прошлой жизни: полигон, инструктор, крик, грязь. — Раньше мне частенько приходилось выживать в подобных условиях. Я тебе попозже как-нибудь расскажу, — пообещал я, продолжив движение к убежищу.
Агу не стал настаивать.
— Хорошо, иди. Я буду прикрывать тебя сверху. Если увижу опасность — предупрежу.
Вот такой у меня теперь дрон-разведчик. Я ускорил шаг. Небо на востоке, пусть и медленно, но уже начинало светлеть — из тёмно-синего превращалось в грязно-серое. Звёзды бледнели, одна за другой исчезая в наступающем дне. Рассвет приближался неумолимо, как приговор.
И вот, наконец, я выскочил на приметное заброшенное поле, за которым начинался лесок с моим убежищем — склепом Агу. Я побежал из всех сил, не обращая внимания на впивающиеся в плечи ремни нагруженных ранцев. Поле закончилось внезапно. Начался лес — редкие деревья, кустарник, подлесок.
Здесь было темнее, тени гуще, но от восхода солнца они меня не спасут. Да и про следы не стоило забывать.
— Обойдём по камням. — Я указал на осыпь вдоль склона. Там, где лес переходил в холм, виднелись серые пятна камней. — Там следов точно не будет.
Мы сместились в сторону, на каменный склон. Идти было сложнее — камни скользили, ноги подворачивались. Ранцы тянули к земле, ремни врезались в плечи. Бес теперь бежал рядом, иногда забегая вперёд, проверяя путь. Небо на востоке посветлело ещё больше. Из серого превратилось в бледно-голубое. Первый луч мог появиться в любую минуту. Птицы ещё не пели, лес молчал, но все чувствовали приближение рассвета.
— Сергей! — Агу завис передо мной. — Твои руки бледнеют!
Я посмотрел на ладони. Они были почти прозрачными. Сквозь пальцы просвечивали ветки деревьев. Автомат в руках стал тяжелее, словно свинцовый. Мне казалось, что я держу не оружие, а кусок бетона.
— Восход… близко… — прохрипел я с одышкой. — Нужно спешить… Твой склеп близко?
— Совсем чуть-чуть, — отозвался Агу. — Но ты можешь не дотянуть.
Ноги действительно стали ватными. Координация нарушилась. Я сделал шаг и чуть не упал, споткнувшись о корень. Наконец открылся овраг, заросший ежевикой и кустарником. Колючие ветви цеплялись за одежду, рвали ткань. Я побежал, ускоряясь из последних сил. Ноги еле слушались, руки были почти невидимыми.
Каждый шаг давался с трудом, будто я шёл по дну моря, сквозь толщу воды. Воздух стал вязким, словно специально сопротивлялся моему движению. Солнце ещё не взошло, но его влияние уже чувствовалось. Я ворвался внутрь грота, дополз на карачках до каменного ящика, возле которого сбросил с плеч ранцы и затолкал их внутрь.
  
Следом протиснулся сам и без сил упал на пыльный каменный пол. Внутри было темно, прохладно и пахло древней пылью. Кот тоже залез в ящик следом за мной, улёгся рядом и свернулся клубком. Его тепло было единственным источником жизни в этом каменном ящике. Он мурлыкнул тихо и успокаивающе.