Серега-самовар. Дилогия (СИ)

— Успели… — с облегчением выдохнул я.
Мои руки уже полностью растворились, остались только контуры. И я уже не мог ими двигать, как, впрочем, и ногами.
Призрак медленно, словно постепенно проступающая полароидная фотография, проявился в склепе:
Отдыхай, Сергей. Не волнуйся — я буду рядом и посторожу твой сон. Я разбужу тебя на закате.
— Думаю, что сам проснусь, — ответил я духу. — Дни сейчас длинные, не чета ночам.
  
— Хорошо, спи, — согласился дух.
Я кивнул. Глаза слипались. Тело становилось всё более прозрачным, но внутри, в груди, пульсировало тепло. Девять ночей. Девять жизней. Они были здесь, ждали своего часа. Когда солнце сядет, я вернусь обратно в город. И кому-то сильно не поздоровится!
Тьма, совсем не страшная и не холодная, просто подарившая покой, накрыла меня своим крылом, унося в долгожданный спасительный сон. Без сновидений и без кошмаров. Именно в таком отдыхе я сейчас нуждался больше всего. Сколько я проспал — не знаю, но сознание вернулось раньше отсутствующих конечностей. Значит, закат еще не наступил.
Я открыл глаза, но вокруг была лишь густая, непроглядная тьма. В общем, так и должно быть — ведь я в древнем склепе. Здесь всегда темно, даже днём. Толстые каменные плиты и глубокий грот не давали проникать в моё убежище солнечным лучам.
Единственным источником света было слабое изумрудное сияние Агу, зависшего в полуметре от земли рядом со мной. Он светился ровно, спокойно, как ночник в детской комнате. Я попытался пошевелить пальцами — ничего. Ноги тоже не отзывались на команды.
— Ещё не время, — прошелестел в моей голове спокойный голос Агу, мягкий и ровный. — Солнце ещё не село. Надо ждать. Когда ночная тьма накроет землю, всё вернётся. — Ты как?
— Нормально, — ответил я. — Бывало и хуже. Только надо сюда чего-то помягче подстелить — все бока отлежал.
Рядом, у моего «плеча», урчал Бес. Кот свернулся клубком, прижавшись ко мне тёплым вибрирующим боком. Он крепко спал, иногда дёргая ухом во сне. Мне так хотелось его погладить, но было нечем. Однако сам факт, что рядом живое, тёплое и преданное существо, как-то успокаивал и настраивал на благодушный лад.
— Что там снаружи? — спросил я, глядя на изумрудный свет призрака. Мне нужно было отвлечься от мыслей о собственном беспомощном состоянии.
— Тихо, — ответил Агу. — Лес живёт. Ветер шумит в кронах деревьев. Птицы поют. Чужих нет. Ни людей, ни зверей, которые могли бы тебе угрожать. Я на страже.
— Здорово! Спасибо тебе, Агу!
Я перевёл взгляд на ранцы, которые затащил в склеп, перед тем, как рухнуть без сил. Они лежали в полумраке, тёмные бесформенные силуэты. Внутри — куча консервированной жратвы. У меня даже слюни при мысли о еде потекли. Но перекусить я сейчас не мог. Поэтому мы с консервами просто лежали и ждали своего часа, когда сможем поближе друг с другом познакомиться.
— Когда появятся руки, первым делом стрескаю банку каши с овощами, — сказал я с усмешкой, сглотнув слюну. — Очень я это дело уважаю.
Агу засмеялся — тихо и беззвучно, но я почувствовал вибрацию в эфире, словно воздух вокруг него задрожал.
— Я бы тебе помог, но… — Он виновато развёл призрачными руками, которые прошли сквозь ранцы. — Сам видишь. Я бестелесный.
— Вижу. — Кивнул я. — Ничего, потерплю.
— Планируешь сегодня идти в город? — спросил призрак.
— Конечно. Враг сам себя не закопает. Да и пополнить запас сил не помешает… Слушай, Агу, а в твоё время часто воевали? — спросил я, чтобы заполнить тишину. Всё равно делать было нечего, а тема казалась весьма актуальной.
Агу помолчал. Его изумрудный свет стал чуть тусклее, словно он погрузился в воспоминания.
— Постоянно воевали, — ответил он наконец. — Кто не умел воевать — тот умирал. Степняки приходили с востока, греки с моря. Мы защищали свои родные предгорья.
— И что делали с врагами? — мне стало любопытно. Всё-таки редко выпадает шанс поговорить с человеком, жившим тысячи лет назад. — Брали пленных? Рабов?
Агу тихо рассмеялся. Звук получился сухим, словно шелест сухой травы на ветру.
— Пленных мы не брали. Чужак в наших краях — это не раб. Это жертва.
— Жертва? — Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Да. Когда вооружённые греки высаживались на наших берегах или эллинские корабли разбивались о скалы, мы приводили их в храм. На вершину утеса… — Агу сделал паузу, и в его голосе появилась странная, леденящая нотка. — Наши жрецы отрубали им головы и насаживали на длинные колья. Эти колья вбивали вдоль тропы, ведущей к святилищу.
Я молчал. Перед глазами возникла жуткая картина: узкая горная тропа, а по обеим сторонам, пока хватает глаз, торчат человеческие головы. Мёртвые глаза, пустые глазницы, вороньё клюющее мёртвую плоть.
— Головы смотрели вниз, на дорогу, — продолжил Агу спокойно, словно рассказывал о погоде. — Чтобы каждый, кто идёт к Богине, видел: это цена за вход. А тела сбрасывали в пропасть, к морю. Кровь лилась на камни. Это успокаивало Деву. Чтобы она не гневалась. Чтобы урожай был хорошим. Чтобы наши женщины рождали сильных детей…
— И много их было? Этих голов?
— Сколько врагов приходило, столько и голов. Иногда ряд тянулся на сотни и сотни шагов. Череп к черепу. Кости белели на солнце, пока дожди не смывали мясо и не расклёвывали во̀роны. — Агу посмотрел на меня, и в его светящихся глазах не было никакого раскаяния. Только констатация факта. — Такой была наша жизнь, Сергей. Мы не считали это жестокостью. Мы считали это необходимостью.
Я сглотнул. Внезапно каша с овощами показалась мне не такой уж важной проблемой. Мы замолчали. В склепе вновь воцарилась тишина. Только дыхание кота, ровное и спокойное, да редкие капли воды, падающие где-то в глубине грота, отсчитывали утекающее время. Кап. Кап. Кап. Время тянулось медленно.
— Я посмотрю, что там снаружи, — предупредил меня Агу.
— Давай, — кивнул я. — А я тебя здесь подожду.
Агу хохотнул, типа, ты по-другому и не можешь, и растворился в воздухе. Без слабого свечения призрака темнота казалась абсолютной. Я лежал неподвижно и слушал. Ничего другого я пока просто не мог. Вода капала, где-то недалеко стрекотал сверчок в траве у входа. До меня доносились даже птичьи трели — природа оживала после дневной жары.
Прошло несколько минут. Агу не возвращался. Я снова попытался пошевелить пальцами. Ничего. Ночь еще не вступила в свои права… Но как же жрать охота! Я лежал и думал о каше. Представлял, как открою банку, разогрею начинку на костре…
Вдруг тишина изменилась. Нет, никаких новых звуков не появилось. Наоборот — они вдруг исчезли, даже сверчок замолчал. Но я не придал этому значения. Мало ли… Но через секунду в склепе вспыхнуло изумрудное сияние — Агу вернулся. Но его изумрудное сияние мерцало, нервно и хаотично. Призрак завис надо мной, заполняя собой чуть не всё пространство тесного склепа. Даже контуры духа дрожали и расплывались.
— Сергей! — Его голос громыхнул у меня в черепной коробке громче любого выстрела.
Я дёрнулся от неожиданности:
— Что?
— Нас нашли! — выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.
  
Глава 15
 
Ночь после пожара на складе продолжала оставаться душной и беспокойной. Кранц задумчиво сидел на заднем сиденье «Опеля», сжимая в руках поисковый прибор. И пусть стрелка компаса больше не реагировала на магическое возмущение, но напряжение не уходило.
Девять тел. Девять выпитых жизней только за сегодняшнюю ночь. А если учесть еще пять предыдущих смертей, этот русский постепенно превращался в серьёзную проблему. Он становился угрозой, которую нельзя было игнорировать.
  
Если он продолжит убивать с такой интенсивностью, количество перейдет в качество — у него могут открыться новые убийственные возможности. И тогда уже он станет убивать десятками, сотнями, а то и тысячами. Кранц видел, как это бывало. Мало того, самого Виктора сослали на фронт за то, что он допустил нечто подобное в своих научных изысканиях.