Я бог. Книга XXXIX (СИ)

— Пока не вижу. Но египетский дирижабль заходит на посадку с северо-запада. Через двадцать минут будет тут.
Данила припарковался у бокового входа. Я вышел, поправил воротник пиджака, который сшила Любавка, и направился ко дворцу. У входа меня встретил Рафик, секретарь Петра Петровича. Нервничал он, по-моему, даже сильнее обычного.
— Михаил Викторович, — поклонился он. — Его величество ожидает вас в малом зале. Просил передать, чтобы вы не опаздывали.
  
— Я никогда не опаздываю, — возразил я.
— Его величество так и предположил. Он просил передать, что вы опоздали дважды из трех последних визитов.
— Статистика, подумаешь, — пробормотал я. — Лора, записывай в блокнот: купить Рафику успокоительное.
— Уже, — хихикнула она. — Тебе оно тоже не помешает, когда увидишь Клеопатру.
Двери малого зала открылись передо мной, и я шагнул внутрь.
  
Глава 9
 
Врушка-хрюшка
 
Что я могу сказать… Малый зал только назывался «малым», а на деле, это был вполне приличный большой зал для приема самых уважаемых и влиятельных людей в мире. Все в позолоте, фрески на стенах, колонны каждые десять шагов. На потолке была картина с какой-то древней битвой с участием царя. Размеры были такие, что на ней вполне можно устроить баскетбольный матч. Сам зал был темен и пуст. Разве что вдоль стен стояли мягкие, обитые бархатом диваны. Окна были занавешены плотными портьерами, не пропускающими свет.
Петр Романов стоял в дальнем конце зала у стойки с холодным оружием, где были выставлены самое разное оружие и доспехи. Царь был одет в парадный мундир, подчеркивающий его фигуру, и начищенные до блеска сапоги.
— Он даже усы и бороду подравнял, — шепнула Лора, увеличив картинку у меня перед глазами, пока мы шли через весь зал. — И подкрасил седину!
— Лора…
— Ну что?
Мои шаги эхом разносились по всему помещению, создавая тревожное ощущение. И, наверное, так оно и должно быть. Момент был не веселый.
Романов даже не обернулся, когда встал у него за спиной. Сделал жест, приглашая подойти. Он, не отрываясь, смотрел на мечи своего рода. Тут были клинки от самого древнего, еще времен Древней Руси, до шпаги, принадлежавшей Петру Первому.
— Богатая коллекция, — кивнула Лора. — Марусе бы понравилось.
— Знаешь, Михаил, почему моя семья правит Империей так долго? — спросил Романов, и этим, признаюсь, застал меня врасплох. Все же такие вопросы не мой конек.
Хотелось отшутиться, но момент явно был неподходящий. Поэтому я ответил:
— Потому что Романовы всегда просчитывают ситуацию наперед?
— Хороший ответ, — кивнул царь. — Мой отец всегда был силен в подобном. Планы внутри планов, интриги, порождающие другие интриги, это про него. Я не настолько силен в интригах и планировании, но я бы не просидел на троне три сотни лет, если бы не унаследовал нашу семейную страсть к… планам.
Заложив руки за спину, Романов молча прошелся вдоль своей коллекции. Рядом с мечами была целая выставка доспехов, шлемов, мундиров, кафтанов и всего прочего, что отражало эпохи династии. Дойдя до парадного доспеха Петра Первого, он задумчиво поскреб подбородок.
— Послезавтра сюда съедутся представители мировых правительств, и, поверь Михаил, они бы тоже не просидели на тронах одну, а то и две сотни лет, если бы не умели планировать и предсказывать ходы противника. Многие из них, как король Франции, с которым ты знаком, могут лишь на первый взгляд показаться простачками, но это лишь маска, за которой прячется холодный расчет. Семья и интересы государства — вот их кредо.
Я кивал, не перебивая, а что еще делать? Романов делился со мной вековой мудростью монарха. Такое не каждый день услышишь.
— Пусть мы будем обсуждать ситуацию с Поясами, — продолжил Романов, — но на самом деле каждый из них будет стараться заиметь свою выгоду. Мир, стабильность и победа над злом — это хорошо. Но для Англии, Франции или Пруссии еще лучше остаться в выигрыше. Поэтому, Михаил, держи это в голове.
— Петр Петрович, — заметил я, — мы не первый раз общаемся с представителями государств, поэтому…
— Я знаю. Но послезавтра будет все по другому. Завтра будет день, куда более важный, чем все дипломатические склоки, которые тебе приходилось переживать до этого. Основной задачей этого съезда будет формирование особого отряда боевых магов, которые смогут противостоять божествам.
— Ого! — охнула Лора, появившись рядом. — А вот это звучит серьезно.
— Мы не знаем, насколько они сильны, но готовиться нужно ко всему, — продолжал царь. — Возможно, кто-то откажется, если узнает, что стоит на кону. Сам знаешь этих всесильных гордецов, вроде Есенина, они всегда себе на уме.
— Ага… — протянул я, смотря Романову в глаза. — И если все пройдет успешно, то каждый из глав стран будет тянуть одеяло на себя? Правители из кожи вон полезут, чтобы их маг был главным в этом отряде?
Романов кивнул.
— Каждый из глав государств будет голосовать за своего командира, и в этом основная загвоздка. Каждый видит себя главным в союзе, а остальных лишь подчиненными. И это может сыграть роковую роль в нашем предприятии. Вряд ли боец Франции захочет подчиняться бойцу из Англии, и наоборот. Свои терки есть у Пруссии с Римом, а уж что касается Монголии с Китаем и Японией… Короче, им всем есть за что друг друга не любить.
— Понятно. Если мы не возьмем шефство, это будет не отряд, а банка с пауками. И таким составом нам придется бороться с божествами. А это уже пахнет провалом.
Романов снова кивнул.
— И поэтому глава отряда должен быть одновременно и своим, и человеком со стороны. Кем-то достаточно сильным, влиятельным, молодым и грозным. Кого уважают и бояться все из собравшихся. А еще тот, кто сможет уговорить и тех, кто решит отказаться спасать мир. Ты же понимаешь, кого я имею в виду?
Я улыбнулся. Впрочем, он мог и не спрашивать.
— Грозный царь Сахалина, которого боятся и во Франции, и в США, и в Монголии, и в Российской империи. Тот, кто сможет держать их в узде?
Романов хохотнул, однако его глаза остались зверски серьезными.
— Твой Валерий же будет на съезде?
Лора захохотала так громко, что у меня заложило уши. Как хорошо, что Романов ее не слышит.
— Боюсь, он занят… — проговорил я, представив Валеру на этой конференции. — Но думаю, они его запомнили.
Романов задумчиво кивнул.
— Лишь Египет пока не испытал на себе «счастье» пойти на конфликт с Сахалином, — продолжил царь. — Я бы с удовольствием подождал, когда ты уладишь дела с Клеопатрой, однако ни времени, ни возможности терпеть очередную войну у нас нет. Она и есть та причина, по которой я пригласил тебя раньше всех. Чтобы стать союзниками, а не тайными врагами, вам с Клеопатрой лучше устаканить ваши отношения и как можно скорей. Ибо тебе придется доказать всем и каждому, что именно ты и не кто иной достоин повести человечество в бой с Хаосом и божествами.
Это было сказано таким решительным и громким голосом, что еще долго в зале держалось эхо. Да, сказано было пафосно, но по делу. Даже Лора поначалу не решилась комментировать его слова.
Но все же она не сдержалась:
— Короче, Миша, — улыбнулась она. — Клеопатру нужно не просто победить. Ее нужно завоевать…
* * *
…И сделать это нужно до собрания. Ну не во время же прений мы с ней будем «улаживать» наши вопросы?
— Надеюсь, Маша со Светой об этом не узнают, — пробубнил я на выходе из Кремля. Лора при этом загадочно молчала, но ее хитрые глаза говорили куда больше слов. Еще более характерной была футболка с огромным принтом «I LOVE EGYPT», немного узковатая и выставляющая напоказ все ее формы. Кажется, на ней даже не было бюстгальтера…
  
— Так, Лора, соберись, — сказал я, и она приняла более деловой вид. — Нам нужно за два дня помириться с Клеопатрой. Есть идеи?
— Цветы, конфеты, — принялась она перечислять. — Может, столик в дорогом ресторане?