Скандальное ЭКО (СИ)

— Господи, спасибо вам огромное! За ваши золотые руки... — выдыхает Анастасия Викторовна, утирая слезы. — А внучек можно увидеть сегодня?
Перевожу взгляд на растерянного вояку.
Побледневший Рогожин не в силах вымолвить ни слова, только кивает и смотрит на меня с застывшим в горле комом.
— Конечно, — отвечаю мягко. — Я распоряжусь, вас к ним проводят. Малышки сейчас в отделении для недоношенных. Пока побудут там, им нужно немного окрепнуть и подрасти. А теперь, прошу меня извинить, я вынужден откланяться. Берегите себя и будьте здоровы! И еще раз примите мои наилучшие пожелания и поздравления!
  
— Сынок! — окликает меня Рогожин, как только я срываюсь по коридору к лифтам, собираясь наконец-то принять душ и закончить с бумагами по Сафроновой.
— Давид Артурович, — он снова подходит ко мне, пожимает руку, — спасибо вам огромное! Я хотел бы вас отблагодарить, но такие вещи… сами понимаете, — намекает, что денежную благодарность могут расценить как взятку.
В целом, я не придаю этому большого значения.
Наши клинические услуги дают мне возможность жить без лишних ограничений.
— Не нужно, — слегка качаю головой. — Лучшая благодарность — это искренние слова признательности. Вы их уже выразили.
— Я у вас в долгу, Давид. Если когда-нибудь понадобится моя помощь — в любое время, днем или ночью. Обращайтесь, — говорит он твердо, по-мужски, сдерживая эмоции.
— Спасибо, — коротко киваю. — Всего доброго.
— Пусть вас Господь хранит, — говорит он напоследок, и мы тихо расходимся.
Захожу в лифт, по телефону отдаю распоряжение проводить Рогожиных в отделение для недоношенных, чтобы они увидели внучек. Поднявшись на административный этаж, переступаю порог кабинета и первым делом иду в санузел.
На мне влажное от пота белье. Хирургический костюм липнет к спине. Все тело ломит и гудит от усталости. Ощущение, будто только что вышел из зала после спарринга с грушей.
Сбрасываю обувь, стягиваю мокрую одежду и отправляю в ящик для грязного белья.
Следом шагаю в кабину под горячие струи воды.
Схватив бутылку с гелем для душа, намыливаюсь и лишь потом впускаю в голову Арину.
Думаю о нашей неожиданно жаркой ночи. О ее податливом, соблазнительном теле и о том, с какой неподдельной страстью она отдавалась мне.
Так могла растворяться в мужчине только изглодавшая по сексу женщина. Я вытащил из нее все эмоции на поверхность, обнажил ее всю. Добрался до самой сути. Пусть только попробует пожалеть об этом. Не дам ни ей, ни себе соврать — ночь была охуенной.
Ныряю в воспоминания. Покрытый мыльной пеной член тут же дергается в ладони. Сжимаю его в кулаке и шумно выдыхаю накопленное напряжение. Пах медленно наливается кровью, тяжесть в яйцах становится почти болезненной. Я снова ее хочу. Словно мы с Ариной не трахались всю ночь, а просто болтали.
Блядь, Руднев, умеешь же ты устроить себе квест!
И что теперь?
Как с ней поступишь? Отвезешь девчонку домой и сделаешь вид, что тебе на нее похуй?
Ну и что, что трахнулись? Каждый взял свое. Сбросили напряжение и разбежались. Все честно, по согласию. Разве нет?..
Ага, как бы не так, Давид! Ты же не против повторить!
А она?..
Арина захочет?
Эта правильная, отчаявшаяся девочка, которая может еще взбрыкнуть и показать свой характер, как вчера утром.
У Филатовой разрушенный брак, трехлетний сын и пока еще формально муж. Эмоции схлынут, и девчонка явно поменяет мнение о нашей вчерашней психотерапии. С ней я немного переусердствовал…. поддался слепому искушению. Знал, что могут возникнуть проблемы, и все равно потерял контроль. Такое со мной впервые.
Руднев, ты либо отважный парень, либо совсем дебил. Отымел бывшую пациентку, которая собралась привлечь тебя к суду.
И как теперь вести расследование?
Как выстраивать границы в общении с Ариной и нужны ли они?
Смываю с себя пену, выхожу из душевой, вытираюсь полотенцем. Налитый тяжестью член гудит. Стараюсь не зацикливаться на возбуждении.
Переодевшись в черные джинсы и темно-серую водолазку, опускаюсь в кресло за стол.
Около часа уходит на заполнение медицинской документации о проведенной мной операции: фиксирую ее ход, исход, указываю причину экстренного кесарева сечения и заношу результаты анализов и исследований, выполненных после падения Марины Сафроновой.
Еще час трачу на то, чтобы проверить состояние родившей пациентки и переговорить с коллегами, а затем возвращаюсь в кабинет и вызываю к себе заведующую эмбриологии.
— Снежана Борисовна, доброе утро, — говорю я в трубку. — Звоню по вопросу проведения ЭКО Филатовой Арины Игоревны и возможной подмены донорского материала. Подготовьте сводку по всем мужчинам, зарегистрированным в журнале посещения лаборатории ВРТ за указанный день, и передайте ее в административный кабинет. Поторопитесь, будьте добры. Мне нужно уехать по срочному делу.
— Все уже готово, Давид Артурович. Сейчас принесу.
  
Глава 55
 
Давид
Снежана кладет на мой стол несколько папок.
— Давид Артурович, как вы и просили, мы подняли документы за тот день и проверили карты всех мужчин, которые приходили в лабораторию ВРТ.
Придвинув к себе документы, раскрываю первое досье.
— В тот день в лаборатории сдавали материал четверо мужчин, — докладывает Ветлицкая. — Одно ЭКО было у Филатовых, две инсеминации и одна спермограмма. У одной пациентки после инсеминации наступила беременность, у второй — нет. Образцы после анализа спермограммы утилизированы.
Она делает паузу, давая мне время осмыслить информацию.
— Если рассматривать все критически, — продолжает Ветлицкая, — нас может интересовать только пара, где после инсеминации наступила беременность. Им можно предложить пройти ДНК-тест, чтобы окончательно исключить вероятность ошибки.
Я киваю, внимательно слушая и листая верхнюю папку из стопки. Параллельно фиксирую детали.
— В случае со спермограммой и неудачной инсеминацией беспокоиться не о чем, — добавляет Снежана. — Но мы знаем этих мужчин и их контакты, и при необходимости можем вызвать их в клинику. И еще один важный момент, — произносит она, чуть наклоняясь ко мне. — У Филатовых было ЭКО по мужскому фактору. Супруг проходил лечение, и мы сразу предупредили их, что если в день процедуры материал будет хорошего качества, стоит заморозить остатки. Чтобы при необходимости второго шанса сперма уже была в резерве.
Ветлицкая указывает пальцем на нужную папку в стопке и добавляет:
— Сейчас у них есть одна порция замороженного материала. На этом пока все.
— Понял, Снежана. Спасибо, — говорю я, отрывая глаза от бумаг и ловя взгляд коллеги. — Подождем ответов из других клиник и решим, что делать дальше.
— Держите меня в курсе, Давид Артурович, — кивает она.
— Конечно. Можете идти.
Едва Ветлицкая выходит за дверь, я валюсь на спинку стула, выдыхаю сквозь зубы и устало тру лицо ладонями.
Диван, стоящий напротив, манит, но после всей мясорубки адреналин бьет из ушей фонтаном и сон не берет.
— К черту все…. — решаю свалить домой, чтобы не вырубиться прямо на трассе.
Часа два отосплюсь, затем верну Арину Никите, и уже после займусь папками клиентов.
Хлопнув ладонями по столу, рывком поднимаюсь с места. Надеваю часы, накидываю верхнюю одежду, сгребаю со стола папки, мобильный, ключи от тачки, портмоне и стремительно двигаюсь к выходу. В коридоре налетаю на секретаря.
— Доброе утро, Давид Артурович! — сходу начинает она. — Курьер доставил заказные письма на ваше имя. Юрий Николаевич поручил передать их вам без задержки.
  
— Спасибо, Рита.
Забираю почту, на конвертах сразу бросаются в глаза штампы «конфиденциально» и печати клиник, куда вчера мой юрист разослал запросы на ДНК-тесты по отцовству Марата Филатова.
Не ожидал получить их так быстро.
Сжимая вещдоки, захожу в лифт. Пальцы зудят от напряжения. Все тело отзывается легкой дрожью. С трудом сдерживаюсь, чтобы не вскрыть конверты немедленно. И только усевшись за руль, натужно, с хрипом выдыхаю, приступая извлекать информацию.