Скандальное ЭКО (СИ)

  
Глава 56
 
Арина
В спальне уютно и тепло.
Растянувшись на комфортном матрасе, я нежусь щекой о мягкую наволочку, медленно выплывая из вязкой пелены сна.
Простыни скользят по обнаженной коже, окутывая легким, шелковистым коконом.
Вытащив одну ногу из-под одеяла, я обнимаю подушку и расслабленно вдыхаю пропитавший ее тонкий мускусно-цитрусовый аромат. Меня тут же накрывает реальностью: она пахнет вчерашним сексом, чужим домом и совершенно чужим мужчиной.
  
— М-м-м.… Боже… — стону я, с усилием размыкая отяжелевшие после сна веки.
Из-за неплотно сомкнутых штор в спальню струится мягкий дневной свет.
Задерживаю взгляд на второй половине кровати: она пуста. Руднева рядом нет, а я, как мартовская кошка, прижимаюсь лицом к его подушке.
«Чер-р-р-рт…» — вскидываюсь, оглядываясь по сторонам.
Понятия не имею, который час. И где Давид?
Боже, какой позор…
Как я вообще до такого докатилась?
Переспала с чужим мужчиной. Отдалась ему, как последняя шлюха.
Вспоминаю, что мы с Давидом вытворяли ночью, и меня тут же бросает жар.
Господи, нет… Это была не я!
Пусть все окажется сном. Я же дочь своего отца. Правильная, приличная девочка. Всего пару дней назад у меня была крепкая семья, был уважаемый муж. С Рудневым мы знакомы без году неделю! Как же так вышло, что я легла к нему в постель? Это не может быть правдой.
Что же ты наделала, Арина?
Стыд какой…
Мои гордость и честь пластом лежат в глубоком обмороке.
Чем он меня опоил?
Как я пошла на это?
Секс без защиты… Бож-ж-ж-же…
Арина, ты идиотка…
Что ты ему позволила?
Что ты себе позволила?
Ты же никогда такой не была. Никогда!
И как после этого смотреть им в глаза — Давиду, маме, отцу, Юле?
А Никита?
Опять сыну врать?
К черту! Все к черту! Все время ты жила ради сына и Марата. За что ты себя ешь? За то, что наперекор истине, ты побывала на седьмом небе? Наконец-то за столько лет почувствовала себя женщиной?
Скажи, Арин, когда такое было с Маратом?
Что ты с ним видела за время ЭКО?
Что чувствовала?
Какое напряжение переживала день за днем во время беременности?
Ты жила ради него, ради его карьеры, а он? Отблагодарил тебя плевком в лицо? За ласку твою. За любовь и преданность. Так за что ты себя коришь? За мгновения счастья с Давидом? Пусть и недолгие, но они того стоили. Мне кажется, я к ним немножечко привыкла. Какой женщине такое не понравится?..
И что теперь, Арина?
Сможешь об этом не думать и жить дальше?
Руднев продолжения не обещал. Сейчас отвезет тебя домой, и на этом все закончится.
С тяжелым вздохом я вырываю себя из кровати. В ванной тихо. Ощущение, что в доме вообще пусто. Нет ни души.
Окинув взглядом спальню, замечаю на прикроватной тумбочке записку. Тянусь за ней. На листке размашисто, не совсем врачебным почерком выведено лаконичное сообщение:
«Уехал в клинику. Чувствуй себя как дома. Скоро буду. Давид».
В смысле, уехал в клинику?
Когда?
Почему меня не разбудил, чтобы я уехала вместе с ним в город? Мне давно пора быть дома. Никитка, наверное, волнуется. И как там у него бровь? Сегодня же перевязка! Мой телефон остался на кухне у мамы. И как теперь с ними связаться?
Жалобно застонав, я подхожу к шкафу, чтобы хоть что-то на себя надеть.
Моя одежда и белье остались сушиться в бане. Поэтому я выбираю домашние штаны и футболку Руднева, одеваюсь.
В ванной кое-как привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Слышу хлопок входной двери, тихие, неторопливые шорохи.
Оказавшись в гостиной, я тут же застываю у подножья лестницы, встречая взгляд незнакомой эффектной женщины. Несколько секунд она внимательно изучает меня, затем медленно снимает заснеженный платок, поправляет уложенную идеальную прическу, и в этот момент я четко осознаю: на меня смотрят глаза…. Давида?..
Господи…. Этого просто не может быть.
На миг я зажмуриваюсь. Чувствую, как тело бросает то в холод, то в жар. Лицо краснеет. Щеки пылают. Сердце разгоняется до десяти ударов в секунду.
Вот это позор…
Позорище!
Стою истуканом без трусов, но в мужских штанах, не в силах вымолвить ни слова. Сонная, примятая, в одежде ее сына, как чучело огородное.
Что эта женщина обо мне подумает?
Ох…
  
Глава 57
 
Арина
— Здравствуйте, — хозяйка дома неожиданно мягко разрывает между нами неловкое молчание. — Я Лидия Петровна, мама Давы. А вы, должно быть, Арина?
Сглатываю застрявший в глотке ком и торопливо киваю, когда она снимает припорошенную снежком соболиную шубку и цепляет ее на вешалку.
Горло будто тисками сдавливает. Чувствую себя безрассудной девчонкой, переспавшей с ее сыном и попавшейся с поличным.
Почему она приехала именно сейчас?
Дава, как же ты мог меня так подставить?
Почему не разбудил, не увез с собой в город?
Черт возьми, где искать мои вещи? — я растерянно осматриваюсь, надеясь, что их кто-то принес сюда. Но нет, в доме их нет.
Господи, мне срочно нужно в баню! Там мое белье и….
— Ой, да не волнуйтесь вы так! — Лидия Петровна обрывает мой внутренний монолог, будто у меня на лице все мысли написаны красным маркером. — Одежда моего сына вам невероятно к лицу. И, признаться, я впервые вижу такую красивую женщину с рыжими волосами. А Дава где? Не заметила его машины во дворе.
Женщина устремляется в гостиную. На подгибающихся ногах я следую за ней.
Мать Руднева подходит к камину, подкидывает пару поленьев в почти затухшие угли и снова переводит на меня свой внимательный, цепкий взгляд.
Краем глаза замечаю, как пламя в очаге оживает, мне становится жарко, только не от огня, а от взгляда хозяйки дома, прожигающего сильнее любого жара.
Боже, какой позор…
Если бы хоть не замужем была, а тут…
— Давид утром уехал в клинику, — сдавленно произношу, чувствуя, как от напряжения внутренности в тугой узел сворачиваются.
— Что-то случилось? — тревожно уточняет мама Давида.
— Я не знаю. Он оставил записку, когда я спала. Вы уж простите меня за этот вид. Моя одежда намокла от снега, пришлось позаимствовать у вашего сына. Господи, мне так неловко. Вся эта ситуация — какой-то треш… Я возьму ваш плед? — тянусь рукой к подлокотнику дивана, цепляясь за необходимую вещь, попутно радуясь тому, что здесь кто-то убрался после вчерашнего чаепития.
Воспоминания откликаются сладостной болью между ног, и от этого я еще больше на лице краснею.
— Конечно, дорогая, берите и грейтесь на здоровье, — почтительно улыбается хозяйка, не выказывая своей наблюдательности.
Поблагодарив, я торопливо кутаюсь в мягкий ворсистый плед и наконец позволяю себе немного расслабиться.
— Давно вы знакомы с моим сыном, Арина?
— С позавчерашней ночи, — отвечаю, чувствуя как уши пламенем охватывает.
Ну трындец, занавес….
Смешнее уже не придумаешь.
Вот как ей смотреть в глаза?
— Давид подвез меня и Никиту, когда моя машина сломалась на трассе.
— Никита — ваш сын?
— Да.
— Такой милый мальчик… — задумчиво протягивает мать Давида.
— Откуда вы знаете? — в сердце от очередного волнения взрывается горячая вспышка.
— Давид случайно скинул мне его фото, когда выбирал для меня сервиз. А за бровь не волнуйтесь. До свадьбы заживет, — беспечно махнув рукой, Руднева вытаскивает из сумочки мобильный. — У Давы в детстве была такая же отметина. Просто с возрастом стала менее заметной. Все дети непоседы. За ними нужен глаз да глаз.
— Это точно, — вздыхаю я. — Лидия Петровна, я, пожалуй, поищу одежду в бане и вызову такси. Не хочу вас стеснять.
  
— Ни в коем случае! — мягко, но твердо возражает она. — Мы дождемся Давида здесь. Пообедаем вместе. Вы очень интересная девушка, Арина, я бы хотела узнать вас поближе. Присядьте на диван, пока я сына наберу — уточню, когда он приедет.