Душа для возрождения (ЛП)

Она встала и одернула край рубашки вниз. Желанный жар в ее взгляде сменился беспокойством.
— Я же говорила тебе, почему нельзя.
Он поднял руку между ними и продемонстрировал то, чему научился. Его когти медленно втянулись, не причинив ему боли. Ее губы приоткрылись от удивления, глаза расширились и приковались к ним.
— Я не знал, что мне нужно этому научиться, пока ты не объяснила мне причину, — пояснил он, желая, чтобы в будущем она была с ним более открытой и честной.
  
Инграм лишь недавно обрел так много человечности. Всю свою жизнь он провел со своим сородичем, ради которого ему никогда не нужно было меняться или быть другим. Его сородич был таким же твердым, острым и грубым, как и он сам; он никогда не обнимал кого-то мягкого и хрупкого.
Но он хотел учиться, хотел больше всего на свете, если это означало, что он сможет стать к ней ближе.
Чтобы продемонстрировать свой контроль и то, что ей больше не нужно его бояться, он едва ощутимо провел кончиками пальцев по краю ее челюсти. Затем он спустил их вниз по пульсирующей яремной вене на ее шее — месту столь жизненно важному и уязвимому.
Взгляд Эмери был прикован к его черепу, ее голубые глаза метались из стороны в сторону, перебегая между его фиолетовыми глазами. Их оттенок потемнел, когда она не остановила его пальцы, скользящие всё ниже и ниже, пока он не добрался до ее руки, сжимавшей край рубашки.
Затаив тревожное дыхание в ожидании, что она всё же отвергнет его, он просунул руку под ее ладонь. Она не перестала тянуть рубашку вниз, но позволила его кончикам пальцев нежно провести по ее животу, пока он не коснулся ее неглубокого пупка. Его выдох утонул в стоне, когда ладонь встретилась с ее податливой плотью.
Текстурированная кожа встретила его на ее боку, но она прижала руку к телу, чтобы не дать ему подняться к левой груди. Он вытащил руку и сунул ее обратно снизу, но уже за ее спину, чтобы провести ладонью по обнаженной плоти ее спины.
Маленькие бугорки, похожие на следы когтей, портили в остальном гладкую кожу ее спины и лопаток. Он опустил вторую руку, чтобы обхватить ее бедро сзади и потянуть ее вверх.
Едва заметный вздох сорвался с ее губ, а зрачки расширились. Ее взгляд лениво опустился. Напряженная поза расслабилась. Эмери обмякла в его объятиях, и ничто на свете не ощущалось лучше.
Хотя было очевидно, что она по-прежнему не собиралась позволять ему смотреть, она дала ему пространство, чтобы он мог продвинуться вперед по ее боку. Инграм тяжело сглотнул от возбуждения, нервозности и любопытства.
Ему не терпелось узнать, каковы на самом деле ее груди на ощупь и почему они такие особенные, что она не позволяла ему исследовать их раньше.
Он знал, что они мягкие с тех пор, как она прижималась к нему, но не подозревал, что они будут такими податливыми даже при малейшем прикосновении. Ее правая грудь сдвинулась под его рукой.
Он задел что-то крошечное и твердое, и вздрогнул как от неожиданности, так и от ее резкого вдоха. Испугавшись, что сделал ей больно, он метнул взгляд на ее лицо и обнаружил, что оно стало еще более расслабленным, а в глазах не было неудовольствия.
Он осторожно задел его снова. Она прикусила нижнюю губу, застонала и подалась грудью навстречу его прикосновению. Запах ее возбуждения стал глубже, отрастил клыки и впился в его пах.
Вот оно, — простонал он, притягивая ее к себе, чтобы уткнуться лицом и клювом в изгиб ее шеи. Трогать здесь. Ей нравится. Он накрыл всю ее маленькую грудь рукой — не уверенный, действительно ли она маленькая или просто он сам такой большой — и следил за тем, чтобы его шершавая кожа постоянно терлась о чувствительную точку.
Он схватил ее за задницу просто чтобы тоже почувствовать ее округлую мягкость. Скрестив ноги, он притянул ее ближе, когда его дергающийся и подпрыгивающий член наконец вырвался из шва, дотянувшись до самых кончиков щупалец, пытавшихся удержать его внутри.
Это была проигранная битва, и они легко сдались.
Освободившийся и невыносимо твердый, его покрытый смазкой член ткнулся между ее колен. Инграм провел языком по ее шеи, поддаваясь глубокому желанию, которое искажало его разум каждый раз, когда в ее запахе появлялся хотя бы намек на его нынешнюю восхитительность.
Единственное, что спасало его обнаженный член от жжения, — это ее тихие вздохи и маленькие стоны, заставлявшие его набухать и дергаться в такт. Из-за его возбуждения из него постоянно выделялась свежая смазка.
Наслаждаясь этим моментом, просто наконец-то получив возможность делать это, Инграм продолжал бы ласкать ее плюшевую грудь до самого восхода солнца.
— Инграм, — прошептала она.
Он мял ее задницу, пока играл с ее грудью, стараясь быть еще нежнее с ее податливым телом. Он боялся, что она захочет вырваться из его объятий.
Он не хотел ее отпускать.
— Эмери, — взмолился он, когда она отстранилась от него.
Ему пришлось убрать руку с ее груди, вместо этого обхватив ее за бок под рубашкой — не желая по-настоящему расставаться с ней.
Она сама вытащила его руку, затем наконец отпустила рубашку, чтобы развязать завязки на своих штанах. Они распахнулись. Она потянула за один из бантиков на белье, и он тоже развязался.
Инграм планировал со временем попытаться опустить руки ниже и узнать, что скрывается между ее бедрами. Неужели она… сама приглашала его туда?
Блядь, — подумал он, его глаза потемнели, а член так сильно набух, что на кончике выступила капля предсеменной жидкости. Он надеялся, что да.
— Будь… будь очень нежным, ладно? — прошептала она, тяжело дыша и кладя его руку между своих бедер.
Она опустила ее ниже, пока он не скользнул под белье, и что-то пощекотало его. Мягкие волоски встретили кончики его пальцев, и он подумал, совпадают ли они по цвету с ярко-рыжими волосами на ее голове.
У него не было возможности поиграть там, не тогда, когда она надавила еще ниже, и его встретила сбивающая с толку влага. Ее бедра раздвинулись, давая ему больше места… и Инграм не был уверен, что с этим делать.
Он никогда раньше не трогал киску.
Неуверенность сковала его плоть от того, что он почувствовал. Она была скользкой, как и его член, но он сразу понял, почему она не хотела, чтобы он прикасался туда раньше.
Она была такой мягкой, такой нежной, что он боялся порвать тонкие складки, которые нащупал. Он даже боялся, что мозоли на его толстых пальцах поцарапают ее.
Инграм отвел взгляд от своей руки, частично скрытой в ее черных штанах, чтобы посмотреть на ее лицо. Он наблюдал за ее реакциями, чтобы убедиться, что не делает ничего плохого.
Он опустил руку ниже, и крошечный твердый бугорок скользнул по его среднему пальцу. Ее голова резко откинулась назад, и она издала резкий вздох, подавшись бедрами назад. Инграм замер.
Почувствовав, что он замер, она опустила лицо и заметила белую вспышку в его глазах. Она тихонько хихикнула.
Снаружи штанов она прижала его руку к себе, пока его указательный палец снова не нашел этот бугорок. Она потерлась твердым бугорком о него.
— Это мой клитор. Это приятно, но он очень чувствительный. — Она обвила руками его плечи и уткнулась головой в его шею. — Не волнуйся. Я дам тебе знать, если что-то заболит.
Значило ли это, что он может быть смелее?
Инграм забрался в ее штаны глубже, и Эмери тихонько вскрикнула, когда он погладил ее клитор. Его член набух в ответ на этот восхитительный звук, и он уже жаждал услышать, как она издаст еще один.
Обняв ее за талию, чтобы прижать к себе, он осторожно и легко провел средним пальцем по ее клитору, так как прикасаться к нему всеми пальцами казалось слишком грубым. Исследуя, ощупывая складки и губы ее киски, он пытался понять, что вызовет наилучшую реакцию. Движения из стороны в сторону заставляли ее дрожать, но от круговых движений у нее вырывались стоны.
  
Слюна наполнила его рот, и он быстро сглотнул. Она так вкусно пахнет. Чем больше он прикасался, тем сильнее было ее возбуждение.