Это спецназ, детка (СИ)

Нет, я всегда любил секс, я всегда любил красивых девочек, но не ставил это во главе стола. Есть и есть, нет, ну и нет, а даже если меня вело от чего-то, то никогда не было так сильно. Скорее ярко, да, но не до состояния вывернутой душонки, если не проведу пальцем по ее руке.
Я никогда не торчал от пальцев, никогда не втягивал воздух до болезненных спазмов легких, меня эти духи бесили адово, потому что я потом вонял. А тут я хочу вонять!
  
Но не остаются на мне, потому что, мля, мы ведь не прикасаемся друг к другу так, чтобы осталось. Хочу, чтобы все пахло так, пусть я умру уже от кровоизлияния туда, но зато так приятно будет…да, будет.
—А у тебя справка о болезнях есть? — невинный голос как бы между прочим разносится в салоне машины.
—Че? Какая справка? — пульсация в башке нарастает. Харовое предчувствие.
—Торч-инфекции, вич, гепатиты, сифилис…а то у меня принципы. Я вообще не встречаюсь ни с кем, пока мне справку не покажут. И даже не даю прикоснуться к себе.
Торможу на красный так резко, что внутренности точно смогли бы вылететь нахер в открытое окно.
Справку, блять, ей дай. Сцепив зубы, ожесточённо думаю, где мне ее вотпрямщас высрать. А Маша кокетливо улыбается, и только я вижу во всем этом намек на Гринча. Ах, так? Ах вот так?
—Я прохожу комиссию в военном госпитале каждые полгода.
—Раз проходишь, дай справку. И кстати по поводу Вич, там может быть период окна в полгода, так что сдавать надо несколько раз и методом ПЦР. Ну я так на всякий случай, — невинно хлопает глазами и опускает взгляд на свой маникюр, а у меня пар из ушей льется.
  
Глава 24 
 
МАША 
Я вывожу его из себя и наблюдаю за реакцией. Почему? Потому что он делает ровно то же самое, так испробуй на себе свой же порох, боец.
Пар из ушей уже идет, а я ведь только начала, по сути. Губу прикусываю и томным взглядом смотрю, мол, а что такого?
Неприятно, да? Когда тебя вот так вот в твое же макают?
—Я чист.
—Откуда мне знать? Не девственник же, верно?
—Маш, ты прикалываешься? Я свой писюн не тыкаю абы куда без защиты!— взрывается он, опаляя меня праведным гневом. Ух, завелся. —Да, не девственник, но и не было у меня венеры!
Пытаюсь не засмеяться, а он пытается не взорваться. Глаза искрят от возбуждения, да и не только глаза. Нет, мальчик, ты не думай, что я одна из той длинной вереницы.
—В нашем мире верить можно только железобетонным фактам с печатью из кож-вена, например, — елейным голосом продолжаю, а Макс резко сворачивает на обочину и тормозит так, что не будь у меня ремня безопасности, моя тушка вылетела бы через лобовое.
—Справку, да?
—Ага. Не старше двух недель, пожалуйста, — уточняю, вполне ясно понимая, что как бы…не будет у него этой справки. Я еще показательно-медленно так наклоняюсь и руку укладываю на колено ему и прогибаюсь в пояснице. Изящная кошечка.
По краю кожу, буквально как по лезвию ножа. У самой уже мурашки по коже от собственной смелости. Я такой никогда не была, но после некоторых…ммм вещей со стороны Мекса хочется.
Глотаю вязку слюну и пальчиками соскальзываю с коленки, обращая внимание на бугор. Спецназ чернее тучи, смотрит на меня бешеным взглядом, от которого поджилки затряслись бы у любой.
Ощущение, что он сейчас на все плюнет и зажмет меня прямо тут, но нет. Он молча хватает телефон и что-то там ожесточенно тыкает.
Испарина на лбу проступает, а потом на лице расползается ехидненькая улыбка Гринча, укравшего Рождество.
Он так смотрит на меня. Так, что жар от лица протекает по всему телу, оставляя после себя пепелище из сожженных нервов. Запах паленого воцаряется в машине, а взгляды искрят, схлестнувшись в ожесточенной борьбе.
Легкий холодок по спине все равно успевает проскользнуть. Неужели? Нет…
Я точно помню, что обычно весной всех военных и около их среды отправляют на медосмотр. ТОЧНО весной, потому что папа всегда проходил врачей, как только теплело.
—Пупсик, ты победила, да. Сегодня победила. Но я собираюсь выиграть войну, понимаешь? Пока что сражение провалено, но и хер с ним. Поехали чай пить, ко мне, — бровь игриво поднимает.
—Чай. К тебе? Я на это не куплюсь, спецназ, — хмыкаю, отворачиваясь. Щеку печет, а Мекс продолжает движение, как ни в чем не бывало, цокнув языком.
—Не хочешь чай, будет кофе.
—На ночь глядя?
—Инфаркт нам не грозит пока что…
—Очень оптимистично
—Ну разве что мы не захотим умереть, как Чингисхан…
Я стараюсь не ржать, но потом понимаю, что это тоже намек.
—Фигня, он не умер во время секса, — буквально взрываюсь протестом, на что Мекс корчит обиженную моську и метает в меня подозрительный взгляд.
—Кто говорил о сексе? Ах ты ж грязная извращенка! И да, а ты что, свечку держала? Люди просто так пиздеть не будут…— глубоко оскорбленный вид делает, а меня прямо на части разрывает от смеха. Чувствую, что сейчас лопну по швам.
—Ой да не надо делать вид, что ты воспитанник воскресной школы. Все в курсе той дурки из соцсетей, что он во время секса помер! —указательным пальцем перед лицом машу, а спецназ пытается меня укусить за него. Не выходит, я быстрее. Он за рулем, движение продолжается.
—Ложь, провокация! Ты пытаешься меня очернить, а я же хороший мальчик…
—Ага, мальчик, да, хороший…— держусь за живот и смеюсь, когда мы въезжаем в закрытого типа паркинг, где вход сугубо автоматический по сканеру номеров.
Вот это уровень у простого спецназовца.
—И ты хочешь сказать, что не мажор?
—Пролетариат, матушка, пролетариат, обычный рабочий класс…ну.
—На мерсе?
Мекс лыбится и, даже я бы сказала, скалится, поворачиваясь на пару секунд ко мне лицом.
—Я заработал его честно! Не надо мне тут намекать. Не написано же, что нализал!
Когда-то я точно лопну от смеха рядом с ним. Начинает замыкать челюстной нерв.
—Да уж, спасибо, что не нализал. Папка купил?
—Эй нет, так не пойдет, малыш, не надо мне тут заливать про батю. Эту малышку я купил себе сам со своих денег. Я вообще-то не сижу на шее у родаков.
—Кем же надо работать, чтобы такую купить?
—Ты так плохо обо мне думаешь? Я тренером был на курсах боевого самбо. Вообще-то я не пальцем деланный. И вообще обидно сейчас было…— затихает, губы дует, но видно, что показательно. Сидим в темноте, тут лампы срабатывают на движение. Смартфон Мекса загорается, и он тут же открывает сообщение.
Написано, что отправитель на Флекс или кто…парень короче.
У спецназа лицо озаряется светом, таким ярким, что лампы уже не нужны.
—Малыш, спорим я такой охуенный, что ты не сможешь просто поцеловать меня в губы и выйти из машины без продолжения?
—Не смешно.
—Я же говорил, что слабо, потому что ты очень хочешь продолжить, ведь я неотразим, — отключает смарт, на приборку его бросает.
—Я на это не куплюсь, Максим, — корчу рожицу, когда внезапно загорается лампа на парковке. Язык показываю и руки на груди складываю.
—Ссыкло, да?
—Сам ссыкло!
—Следи за руками! — поднимает и запрокидывает их за водительское сидение кольцом. —Вообще не прикоснусь, но ты и сама не сможешь оторваться.
—Нет!
—Спорим, да?
—Нет…
—Ну тогда хер мы отсюда выйдем. Или целуй и выходи, или ночуем в машине, — хмыкает он, бросая ключи в левый карман брюк.
От негодования начинаю пылать.
ЖУК.
Резко наклоняюсь, кладу руки на ногу спецназу, и оставлю смазанный поцелуй на губах, когда он перехватывает мои губы своими и проводит по ним языком. Еще и еще, и я не сразу догоняю, что не сопротивляюсь. Совсем нет. И вот его руки также за спиной, а я вдруг прижимаюсь крепче.
  
Но теперь и руки меня начинают удерживать и сажают верхом.
  
Глава 25