Отдам папу в хорошие руки (СИ)

— Не смешно.
— Ах так? — недовольно произношу я. — Только вам можно шутить шутки ниже пояса?
— Туть, — Варя наклоняется к черной спортивной сумке.
— Понятно, — недовольно шипит мужчина. — Варя, отдай мне эту пушку.
— Но вы алестованы!
— Да, мы с Лизой арестованы. Поиграли и хватит, собирайся домой.
Я внутренне ликую, а Юшков прячет «агрегат» обратно в сумку и выпрямляется.
  
— Я его придушу, — цедит он сквозь стиснутые зубы.
— Кого? — тихо посмеиваюсь я.
— Я все объясню.
— Не сомневаюсь.
— Не перебивайте меня, пожалуйста. Сегодня был крупный пожар в секс-шопе. Мы выпиливали дверь, ее заклинило. Пожарные в это время тушили огонь. А «это», — Дмитрий кивает на свою сумку, — мне подсунул мой товарищ по службе Гриша. Такой вот у него юмор. Понятно?
— Я поняла, — киваю.
На ходу выдав все инструкции Дмитрию, я прощаюсь с Варей и выпроваживаю семейство Юшковых из своей квартиры.
Наконец-то. Ну и денек!
Спустя час звонит Ксюха.
— Лиз, привет. Папа сказал, что у вас в группе девочка ветрянкой заболела. Слушай, а можно я приведу к тебе Настюшку, и ты пригласишь эту девочку к себе? Я не хочу, чтобы у мелкой потом была вся эта история в школе. Лучше пусть переболеет сейчас, один раз и все.
Слова сестры выстреливают прямо в лоб. Я иногда удивляюсь ее простоте, и почему я не такая? Я лишний раз боюсь напрячь человека, даже родного.
— Ксюх, ну ты серьезно? — говорю медленно. — Как ты себе это представляешь?
Она тут же начинает канючить, специально жалостно тянет:
— Ну, Лиз, ну пожалуйста.
— А потом кто будет сидеть с Настей, когда она заболеет? — спрашиваю я твердо. — Я не смогу.
— Папу с мамой попрошу, — быстро отвечает сестра. — Они-то уж справятся.
«Папа с мамой» - повторяю про себя.
Наш папа, конечно, вытащит из любой передряги, но он уже не молодой и у него не вечный резерв. Маме все сложнее становится присматривать за шумной и юркой Настей. А тут болеющая малышка будет капризничать без повода.
Дмитрий пальцем у виска покрутит, когда услышит мою просьбу.
— Я ничего не обещаю, мне надо сначала с папой Вари поговорить, — вздыхаю я.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — тараторит сестра в трубку, я аж убираю ее от уха.
Тихий вечер в квартире проходит как обычно. Я смотрю телевизор, бесцельно клацаю каналы. Время позднее, пора бы ложиться.
Но тут на мобильный падает сообщение. Стреляю глазами в его сторону и сразу вижу отправителя: «Юшков Дмитрий Анатольевич».
  
ГЛАВА 17.
 
Лиза 
Сижу, как статуя, и стреляю глазами на уже потухший экран телефона.
И вот что мне теперь делать? Прочитать сообщение или уже дождаться утра? Но сердце разрывается в груди от мысли, что с Варей может что-нибудь случиться. Вдруг малышка плохо себя чувствует или Дмитрию нужна какая-либо помощь? Я не могу проигнорировать его сообщение.
Хватаю мобильный и читаю сообщение прямо с экрана, не открывая мессенджер.
«Спите?».
И все. Никакой важной информации, и вот тут неясно ему скучно или Варя себя плохо чувствует.
Все же открываю его сообщение, пишу ответ.
«Нет».
Оно сразу становится прочитанным, и через секунду телефон вибрирует от входящего звонка. Поднимаю трубку.
— Елизавета, извините, что беспокою вас так поздно, но, — раздается взволнованный голос Дмитрия.
А на заднем плане слышен плач. Нет, не просто плач, а рыдания, целая детская истерика.
Я подскакиваю с дивана, словно меня в спину кто-то толкнул.
— Что случилось?!
— У Вари высокая температура, — четко и понятно отчитывается капитан МЧС. Отчитывается передо мной, перед простой воспитательницей. — Я вызывал скорую, им удалось немного сбить температуру.
На фоне отчетливо прорывается голос Вари: «Лиза! Лиииза! На учки!».
Мое бедное сердце проваливается куда-то вниз. Варя зовет меня. Малышка, больная, плачущая, горлышко надрывает свое.
— Господи, — выдыхаю я, прижимая ладонь к груди. — Она никак не успокаивается?
— Да, — тихо отвечает Дмитрий. — Я боюсь, что она сейчас накричится и опять температура подскочит. Моя дочь требует вас.
Слышу, как он пытается ей что-то сказать, но Варя только сильнее захлебывается в плаче. Ее всхлипы, сиплое дыхание, обрывки слов, все режет меня изнутри.
Мне хочется оказаться рядом, прижать малышку, укачать, прошептать, что все хорошо. Но я понимаю, что уже ночь, поздно, и ехать к ним – это неправильно.
— Елизавета, я не знаю, как ее еще успокоить. Если вы могли бы приехать…
Я замираю посреди комнаты с телефоном у уха.
— Приехать? — повторяю я, будто ослышалась. — Сейчас? Ночью?
— Да. Я вызову вам такси, — в голосе Дмитрия слышится отчаяние. — Просто она не может заснуть, зовет вас без остановки.
Я открываю рот, чтобы сказать нет, но в груди щемит, и отрицательный ответ застревает в горле. Варя плачет. Он беспомощен. А я не могу сидеть и слушать это.
И если я сейчас откажусь, я же вовсе не усну!
— Хорошо.
— Спасибо, — отвечает Дмитрий и облегченно вздыхает. — Я сейчас же закажу вам такси.
Звонок обрывается, тут же приходит сообщение.
«Такси будет через десять минут».
И я уже ныряю в джинсы, натягиваю кеды, сверху – первую попавшуюся толстовку. Даже не гляжу на себя в зеркало, какой там макияж? Хвост завязываю на бегу, спускаясь по лестнице.
Такси уже ждет у подъезда, я быстро сажусь назад, и машина мчит меня в неизвестном направлении.
Дверь квартиры открывается сразу, как только я вбегаю в тамбур. Кажется, что Дмитрий стоял за ней, прислушиваясь к шагам в подъезде. Он выглядит усталым, щетина чуть темнее обычного, глаза красные, голос осипший:
— Проходите. Спасибо, что приехали.
Вижу, как он переживает за своего Варварёнка. В таких случаях хочется самому болеть, а не ребенку.
Я едва успеваю переступить порог, как из комнаты раздается жалобное:
— Лииизааа, — и в прихожей появляется Варя.
Она вся заплаканная, взъерошенная, с мокрыми щеками, в розовой пижамке с плюшевыми медвежатами.
Малышка сразу бросается ко мне, я присаживаюсь на корточки, обнимаю ее, глажу по спинке.
— Ну что случилось, моя хорошая? Почему сопли пузырем? — шепчу я, укачивая ее.
Малышка судорожно вздыхает, бормочет что-то нечленораздельное, а я осторожно вытираю пальцами ее слезки.
— Ох уж эти слезы крокодильи.
Дмитрий стоит рядом. На нем домашняя футболка и спортивные штаны, ноги босые. Непривычно видеть его таким «домашним».
— Пойдемте в комнату Вари.
Я киваю, поднимаюсь вместе с малышкой на руках и следую за Юшковым.
Переступаю порог комнаты и на секунду замираю.
Спальня Вари как из детской сказки: на стенах обои с принцессами, облаками и замками, на комоде сидят мягкие игрушки, а в углу стоит белая кроватка с кружевным балдахином.
Ночник под потолком мягко переливается звездочками, отбрасывая на стены теплое мерцание.
— Ей просто нужна мама, — тихо говорит Дмитрий, будто оправдываясь. — Папа в таких случаях не котируется.
Я смотрю на Варю, ее длинные ресницы слиплись от слез, губы подрагивают. Усаживаюсь с ней на край кровати, как бы мне ее не развалить, но конструкция кажется крепкой.
— Даже принцессам бывает страшно, — шепчу я, удобно укладывая Варю в своих руках.
Малышка уже не плачет, только прижимается ко мне, все еще всхлипывая, и крошечными пальчиками начинает накручивать мои волосы.
А я сижу, гладя ее по спинке, и чувствую, как напряжение в маленьком тельце потихоньку спадает.
Дмитрий стоит у двери, наблюдая за нами, и в его взгляде читается такая усталость, что мне хочется сказать хоть что-то, чтобы ему стало легче. Но я молчу.
  
В комнате тихо, свет от ночника плывет по стенам. Я даже немного припеваю мотивы колыбельной себе под нос.
И мир принцессы снова становится спокойным.