Отдам папу в хорошие руки (СИ)

— Слушаю вас, Елизавета Олеговна. Что-то случилось?
  
ГЛАВА 15.
 
Лиза 
— В общем, у нас тут… У Вари высыпание, врач сказала, что это, скорее всего, ветрянка.
В трубке повисает небольшая пауза, только где-то на фоне слышны мужские голоса и гул мотора.
— Ветрянка, — спокойно повторяет Юшков. — Понятно.
Я почему-то ждала хоть какой-то реакции: удивления, раздражения, волнения. А он говорит ровно и почти буднично.
  
— Я должен ее сейчас забрать, да? Но я сейчас на выезде, смогу приехать только через часа четыре.
— Мы закрываем группу на карантин, — объясняю я. — Детей сейчас начнут забирать.
Дмитрий тихо вздыхает, и я представляю, как он смотрит куда-то в сторону, прикидывает, что делать.
— Елизавета Олеговна, заберите Варю пока к себе, пожалуйста.
— К себе? — я чуть не перехожу на фальцет. — Опять?
— Если не сложно.
Да мне и не сложно, просто это уже входит в привычку, а я не хочу привязываться к малышке.
— Хорошо, я заберу Варю к себе. Только, пожалуйста, не задерживайтесь.
— Спасибо, — говорит он коротко. — Я сразу приеду, как только вырвусь с работы.
В группе начинается привычный сумбур: мамы, папы, дети, кто-то плачет, кто-то смеется. Лариса Михайловна уже обходит двери, строгим тоном объявляя карантин:
— До особого распоряжения.
Когда последние малыши уходят, в группе становится тихо. Только Варя сидит у окна, с зеркальцем в руках, и смотрит на свои косички.
— Варюш, поехали ко мне домой, а папа тебя вечером заберет.
Девчушка кивает, будто это абсолютно нормальный план. Я собираю ее рюкзачок, пока Варя сосредоточенно и старательно переодевается.
Везти ребенка с высыпанием в автобусе или в такси – сомнительная идея. Поэтому я позвонила папе, и на мое счастье он уже отремонтировал машину.
Через двадцать минут знакомая машина останавливается у ворот сада. Папа выходит, хлопает дверцей и осматривает нас с Варей, как будто мы две подозрительные героини криминальной хроники.
— Ну, здравствуйте, заразные, — хмыкает он и упирает руки в бока.
— Я не залазная! — возмущается Варя, крепко держа меня за руку. — Я – Ва-я!
Папа смеется:
— Теперь ясно, кто у нас главный в экипаже.
Мы садимся в машину. Варя с удовольствием занимает заднее сиденье, болтает ногами и пристально смотрит в окошко.
По дороге она болтает без умолку и все норовит пролезть между передними сиденьями, чтобы было лучше видно водителя. Она рассказывает, как ее любимый «папуя» давал один раз ей порулить и она «змакала» на гудок, а потом она совершенно спокойно поделилась с моим папой историей, как она укусила мальчика «немнозько, но не больно».
Папа слушает, кивает и, конечно, не удерживается:
— Ну, ты молодец, Лиз, — говорит он, глядя на меня в зеркало. — Уже и за дочкой Дмитрия приглядываешь? Нашла подход к суровому мужчине, да?
— Пап, ну прекрати, — стону я. — Это все совпадение.
— Ага, — тянет он с довольным видом. — Совпадение. И с каждым разом все чаще, да?
— Пап! — возмущаюсь я, а Варя радостно смеется, словно понимает намеки моего папы.
— Хотю на учки, — она залезает ко мне на колени, прижимается ко мне.
Я ощущаю, как у ребенка появляется температура, а Варя в этот момент шепчет:
— Будес моей мамуей?
Папа довольно посмеивается себе под нос.
— Поиграем сегодня в дочки матери? — улыбаюсь я, поглаживая ее по голове. — Поиграем.
А внутри все сжимается.
Дома все идет своим чередом, как будто я давно привыкла принимать у себя больных детей. Хотя на самом деле я просто пытаюсь не растеряться.
— Варюш, давай снимем твое красивое платьице, — говорю я, помогая расстегнуть верхнюю пуговку. — Я тебя сейчас разукрашу.
— Засем? — хмурится она, и маленькая ручка уже тянется к шее, чтобы почесаться.
— Чтобы твои пятнышки не чесались, — я ловко перехватываю ее ладошку.
— А они все лавно чесуться!
— Я сейчас помажу их кремом, и они не будут чесаться, — отвечаю я с педагогическим спокойствием.
Она послушно поднимает ручки, и я стягиваю полосатое платье. Затем внимательно рассматриваю высыпания, их уже больше, чем было утром.
В аптеке я выбрала не зеленку, а белый специальный крем. Ну не могу я раскрашивать девочку, как елочную игрушку.
Варя стоит на табуретке, трогает волосы, поглядывает в зеркало и выдыхает:
— Я – бозья коловка!
— Точно, — посмеиваюсь я и осторожно смазываю спинку и плечики.
Потом мы завариваем чай с медом и сидим на кухне. «Божья коровка» уплетает печенье и важно сообщает:
— Никада такого вкуснава не ела.
— На здоровье.
После чая я выполняю все предписания врача. Варя сидит на диване и смотрит мультики. Когда за окном уже темнеет, звонит домофон.
— Кто там? — слышу голос Вари.
— Папа твой приехал.
Малышка каким-то чудным образом оживляется, сразу же вбегает в прихожую и смотрит на дверь.
Как только я открываю, она срывается с места и падает в объятия папы.
— Папуя!
— Привет, мой Варварёнок. Ну как ты?
— Лиза вкючила мне мутики.
— Лиза? — взгляд Юшкова падает на меня.
— Я пыталась научить ее выговаривать мое отчество, но пока безуспешно. Пусть я лучше буду Лизой.
Дмитрий улыбается, но выглядит уставшим, а еще от него пахнет гарью.
— Пройдемте ко мне на кухню, я отдам вам все лекарства и расскажу когда и что надо давать Варе.
Юшков ставит дочку на пол, бросает рядом с обувницей свою спортивную черную сумку и идет за мной.
— А почему Варя белая? Зеленки не было в аптеке?
— Я не стала мазать ее зеленкой. Сейчас есть много альтернативных мазей, и ничуть не хуже. Зато они быстро смываются.
Я слышу недоверчивый хмык за спиной, резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Дмитрий чуть не влетает в меня, но с реакцией у него все хорошо. Он придерживает меня за талию, чтобы я не свалилась назад.
— Нас с братом мазали зеленкой. И ничего, вон какие здоровые выросли, — тихо произносит он и отпускает меня.
Не знаю как его брат, но Юшков выглядит здоровенным, когда стоит совсем близко ко мне.
— Пора шагать в ногу со временем, — говорю я.
Только я подхожу к столу, как в кухню влетает Варя:
— Уки ввелх! Вы алестованы!
У меня глаза чуть из орбит не выкатываются.
В своих маленьких ручках она держит…держит… что?
Откуда она ЭТО взяла?!
  
ГЛАВА 16.
 
Лиза 
В руках Варя держит самый настоящий… ох…даже говорить об этом стыдно!
Она держит фаллоимитатор, выполненный в самом натуралистичном виде мужского полового органа!
Я стою, хватая ртом воздух, возмущение распирает меня изнутри, а слова так и не появляются.
Откуда она его взяла? У меня никогда не было таких игрушек.
Дмитрий делает шаг ко мне, чуть наклоняется и с наслаждением шепчет над моим ухом:
— Не краснейте, Елизавета Олеговна, мы оба взрослые люди. Я понимаю, что вам нужно сбрасывать напряжение. Работа ответственная и все такое…
Я резко поворачиваюсь к нему и смотрю хмуро. А Юшков не может сдержать широкой улыбки, думает, что поймал меня с поличным?
— Это не мое! — возмущаюсь я.
— А чье же еще? — в его голосе ни капли доверия.
Да, я понимаю, как все это выглядит со стороны. Я бы тоже так подумала. Но это не мое, честное слово!
— Варю-ю-юш, а ты где это взяла?
— Это папина пуфка! Пиу-пиу! Вы алестованы.
И теперь наступает черед Дмитрия краснеть.
— И где ты взяла папину пушку? — я прикусываю язык, чтобы не расхохотаться.
И смех, и грех.
— Там, — Варя указывает маленьким пальчиком в сторону прихожей, — в папиной сумке.
А потом малышка убегает. Дмитрий тут же срывается с места и летит за дочерью, я следую за ним.
  
— Дмитрий Анатольевич, не краснейте…
Но я не успеваю договорить, Юшков поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.