Отдам папу в хорошие руки (СИ)

На работу опаздываю, что для меня редкость.
Стоянка у части полная, дежурка кипит, ребята уже на посту. Вхожу в кабинет, и тут же появляется Гриша.
— Здравия желаю, товарищ капитан! — протягивает он. — Где пропадал, герой?
— Пробки, — бурчу я, хотя сам понимаю, что оправдание слабое.
Гриша садится напротив и качает головой.
— Пробки, говоришь? А я вот слышал, что пробки бывают только у тех, кто слишком долго прощается у ворот детского сада.
  
Я поднимаю на него хмурый взгляд.
— Откуда ты вообще это берешь?
— Оттуда, где новости разлетаются быстрее интернета, — ухмыляется друг. — Секретарша Олеся с утречка сказала, что видела, как ты входил в администрацию садика.
— А это запрещено?
Гриша, конечно, не унимается.
— Конечно нет. А ты кого там искал? Гаргоновну?
— Слушай, Гриша, — я захожу за шкаф и включаю чайник. — Я с тобой поделился на эмоциях, но не надо теперь меня лицом тыкать в эту Елизавету.
— А чего ты завелся-то? — он подходит ко мне, ставит на стол две чашки. — Нормальная вроде женщина. Строгая, правда.
— Строгая – не то слово, — бурчу я. — Варя укусила пацана. Сегодня разбирались.
— Ага, теперь ясно, почему ты с утра такой мрачный. Что, на ковер вызвали?
— Хотели уволить воспитательницу.
— Серьезно? — Гриша присвистывает. — А ты что?
— Разрулил.
— Разрулил, — повторяет он с ухмылкой. — Ну конечно. Это в твоем стиле: спасать всех подряд.
— А кто, если не я? — отрезаю резко. — Женщину могли уволить за то, что ребенок укусил другого ребенка.
— А ты у нас рыцарь без страха и упрека, — тянет Гриша. — Только потом не удивляйся, если Гаргоновна решит тебя отблагодарить… словами благодарности минут так на двадцать. Или вам побольше времени нужно?!
— Очень смешно, — отвечаю я, рассыпая кофе по чашкам. — Давай лучше отчет за вчерашний вызов.
Друг смеется, кладет папку мне на стол.
— Ладно, ладно. Только скажи честно, — добавляет он, когда я уже открываю документы. — Тебе-то она хоть спасибо сказала?
— Нет.
— Какая неблагодарная Гаргоновна. Наказывать ее и наказывать.
Я ничего не отвечаю, делаю вид, что сосредоточен. На самом деле, я думаю о Лизе. Про то, как она сидела перед заведующей, старалась держаться, но пальцы дрожали. Про то, как она защищала Варю, словно собственную дочь.
Неправильная она. Слишком ответственная, так нельзя.
— Ладно, капитан, — говорит Гриша, поднимаясь. — Не скучай. Интересно, а она умеет стрелки на брюках наглаживать?
— Иди уже, пока я не передумал и не отправил тебя на ночное дежурство.
Он смеется и выходит.
Иногда спасать людей легче, чем объяснять, что ты просто сделал то, что должен.
Только погружаюсь в бумаги, как звонит мобильный. На экране высвечивается «Елена».
А ей что понадобилось? В отпуске же отдыхает.
  
ГЛАВА 14.
 
Лиза 
Дети сегодня особенно шумные.
Гуашь на столах еще не высохла, а на полу уже валяются три пластилиновых куска неизвестного происхождения.
Типичный день в садике.
— Ребята, через пять минут обед! — объявляю я, хлопая в ладоши. — Собираем игрушки, моем руки и строимся!
Кто-то проносится мимо меня в сторону туалетов, кто-то смеется, кто-то делает вид, что не слышит. Все как всегда. И только Варя сидит в уголке у окна, листает книжку, но как-то вяло. Не в своем обычном темпе.
Я подхожу к ней, присаживаюсь на корточки.
— Ва-а-а-арь, ты чего такая грустная?
Девочка поднимает на меня глаза.
— Не глусная.
Я касаюсь ее лба ладонью. Теплый, но не горячий. Температуры вроде нет.
— Варюш, у тебя что-то болит?
— Неть, — произносит малышка, чуть шмыгнув носом.
Ее хвостики, сделанные большой отцовской рукой, уже полностью развалились. Один держится на честном слове и на тонкой резинке, другой и вовсе превратился в нечто, напоминающее одуванчик после урагана.
— А давай я тебе красивые косички заплету? — предлагаю я с доброй улыбкой.
На этот раз глаза девочки оживают.
— Давай!
И уже через секунду Варя, как маленький ураганчик, несется к своему шкафчику. Она быстро достает из рюкзачка крошечную розовую расческу и игрушечное зеркало в форме сердечка.
— Воть! — почти вприпрыжку возвращается ко мне.
— Ну все, садись, красавица. Сейчас сделаем из тебя настоящую принцессу.
Варя послушно садится на стульчик. Ее светлые волосы мягкие и тонкие, как пух, рассыпаются между пальцев.
— А кто тебе утром хвостики делал? — спрашиваю я, осторожно разбирая запутавшийся узелок.
— Папуя, — гордо отвечает она. — Он сталался и лугался!
— Верю, — хмыкаю я.
Варя звонко смеется, как будто у нее в груди прячется маленький колокольчик. А я не могу не улыбаться, чувствую внутри тепло.
— А есё папуя сказал, сто я самая класивая.
— И папа прав, — киваю я. — Только вот с косичками я помогу, ладно?
Она серьезно кивает и следит за мной через свое игрушечное зеркальце, будто контролирует процесс.
— А твой папуя где? — вдруг спрашивает она.
— Наверное, дома, — пожимаю плечами, стараясь удержать тонкие прядки. — Или чинит во дворе свою ласточку.
— Ластоську! — смеется Варя.
— Сиди ровно, не вертись, — приговариваю я и беру резинку. — Сейчас одну косичку доделаем, потом вторую, и будешь у нас самая красивая девочка на свете.
— Дя, — шепчет Варя.
И тут я замечаю на шее, чуть за ухом, маленькое красное пятнышко.
Странное. Тянусь чуть дальше, еще одно, но уже под волосами. И под воротничком футболки на шее виден крошечный пузырек.
Сердце неприятно ёкает.
— Варюш, у тебя шейка не чешется? — спрашиваю осторожно.
— Неть.
Я аккуратно отодвигаю прядь волос, рассматриваю. Похоже… да ну, не может быть!
Ветрянка? Только не сейчас. Только не перед проверкой и не перед всеми этими натравленными на нас комиссиями.
— Варюш, — говорю я как можно бодрее, — а давай сходим к тете доктору?
— Засем? — она хмурится.
— Она посмотрит, какие у тебя красивые косички получились, — улыбаюсь я.
Варя оживляется.
— Посли, только Димую возьмем.
Одной рукой она берет своего пупсика, другой берет меня за руку, прыгает по коридору, пока мы идем в медблок.
По пути я стараюсь не думать о слове карантин. Но, конечно, именно оно вертится в голове, набирает силу, как снежный ком.
Врач тетя Рая, женщина суровая, с вечно прищуренными глазами и чистыми, до скрипа вымытыми руками, встречает нас у двери.
— Что у нас случилось? — спрашивает женщина, уже доставая градусник из кармана.
— Пятнышки, — показываю я на Варю. — Вот тут, и тут.
Тетя Рая молча осматривает девочку.
— Ага, — говорит она через пару секунд, — вот и пришла. Ветряночка.
Я чувствую, как у меня опускаются плечи.
— Точно?
— Сто процентов. Свежие элементы, недавно высыпало. Температура будет к вечеру.
— Ну, еще карантина нам не хватало, — шепчу я себе под нос.
Тетя Рая кивает, как будто подтверждает мои мысли.
— Группу закрывать, детей разобщать. У кого не болел, тех срочно домой и наблюдать.
Я смотрю на Варю. Та, довольная, сидит на кушетке и с гордостью показывает врачу косички.
Я присаживаюсь рядом, глажу малышку по плечу. А в голове уже крутится список: обзвонить родителей, заполнить журнал, предупредить заведующую…
— Ну что ж. Значит, лечимся.
Пока Варя развлекает тетю Раю, показывая ей, как надо правильно пеленать пупсиков, я выхожу в коридор и набираю номер Дмитрия.
Ничего страшного. Просто сообщить. Ничего личного.
Хотя сердце стучит так, будто я собираюсь признаться в убийстве.
Он берет трубку почти сразу:
— Да.
Голос у него низкий, спокойный и немного хрипловатый. От такого почему-то хочется стоять по стойке «смирно».
  
— Дмитрий Анатольевич, здравствуйте. Это Елизавета Олеговна, воспитательница Вари.