Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)

Гедимин уже устал мигать, но веки всё равно дёрнулись. «Меня пустят в лабораторию?! Не в цех стеклодувов, но всё-таки хоть куда-то… И если опыты со стеклом пойдут не так, я точно услышу. Взрыв трудно спрятать.»
- Спасибо, - пробормотал он. – У вас там крепкие стены?
Двое эльфов сдержанно улыбнулись.
- Мастер-сармат может пробить скалу травинкой, - сказал «ткач». – Даже и не по своей воле. Но не бойся нанести ущерб дому Уэнкельви. Князь Аэннари…
  
- Да, - отозвался правитель города. – Странник Хеммин, сейчас тебе нужны отдых и пища. Завтра утром дом Уэнкельви пришлёт за тобой крепкий плот. Мастера-сарматы ещё не работали в Фиранкане. Успех тебя ждёт или неудача, - не скрывай ничего!
…Шары-светильники унесли, оставив один за опущенной завесой. Гедимин, доедая эльфийский «кебаб», опустился на высокую груду циновок. Под ним она просела, и сармат свернулся в яме, как в гнезде, и еле слышно хмыкнул. «В горячий цех не пустили. Ладно, займёмся органической химией. Были бы целы записи по Равнине! Гзеш-то дорабатывал не я, а химик Альгот. Какие свойства были у второго компонента? И каким должно быть правильное волокно?..»
30.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана 
Утром Гедимина ждала эльфийская еда, солнце в приоткрытый дверной проём, тихий разговор плотовщиков на «крыльце» и слегка приунывший Энкесви.
- Дом Уэнкельви! Знаешь, почему они не боятся за свои стены? – он недовольно дёрнул углом рта. – Они отвезут тебя в дом на воде. В таких они работают со странными вещами. Пусть он сгорит, пусть потонет, - башня Уэнкельви не качнётся! 
Гедимин хмыкнул.
- Разумно. Надеюсь, этот плот будет поодаль от других, - он представил себе очаг на тростниковом полу… м-да, сгореть такая «лаборатория» могла скорее, чем потонуть. Энкесви помрачнел ещё сильнее.
- Да, хорошее место для странных дел. Но дом Уэнкельви – они же там тебя оставят и на ночь! Вместо того, чтобы принять, как должно, в своей башне… 
Плотовщик заглянул в залу.
- Башня Уэнкельви откроется по слову гостя. Если он не принесёт с собой незаконченную работу. 
Энкесви смерил его хмурым взглядом.
- Знаю я, как вы принимаете гостей! Странник Хеммин, ты не связан клятвой – скажи князю, и каждый вечер дом Кесвакаси будет рад тебя принять.
Теперь нахмурился плотовщик.
- На что дому садовников гость-сармат? Точить вам лопаты? Дом Нармаадех хотел зазвать его к себе на ночь! Но мы уговорили князя – и вы в наши дела точно не влезете!
Гедимин переводил ошалелый взгляд с одного эльфа на другого. Потом в памяти всплыл давний разговор, и сармат криво ухмыльнулся.
- Ваш князь, наверное, уже растянул моё… влияние на весь город. Всем домам хватит. 
«Во что только ни верят пришельцы из Мианы! А ведь мианийцы могли бы побороться с суевериями. Хотя бы с самыми нелепыми…» - думал Гедимин, стараясь не шевелиться на «крепком плоту», огибающем плавучие острова. Под водой и над ней скользили тени – какие-то морские твари, крупнее и панцирных рыб, и «трилобитов», поднялись в реку, а сверху их – или кого-то ещё – выслеживали «птерозавры». С утра они летали невысоко, и Гедимин косился на эльфов – как те доказали летучим хищникам свою несъедобность?
- Не бойся полуденных драконов, - сказал, не оборачиваясь, рулевой. – Ни нас, ни наш скот они не видят. Тебя не увидят тем более – ты гость Фиранканы.
«Драконы?» - Гедимин взглянул на пролетающего над башней «птерозавра». «Так назывались крейсера Саргона. Какая-то тварь из «мартышечьих» сказок… как и эльфы. Интересно, в этих сказках она выглядит именно так?»
Они огибали скопление плотов вокруг очередной башни, когда Гедимин загляделся на странное сооружение на небольшой платформе. Кто-то сделал из тростника десяток длинных толстых «пластин», свернул их так, чтобы оставался узкий проём, поставил вертикально впритык друг к другу и накрыл общим навесом с широким козырьком. У открытых «дверей» сармат увидел тусклый блеск засохшей слизи и какие-то длинные нити, растрёпанные ветром. В другой проём удалось заглянуть – там на плетёных полках висели густо налепленные гроздья «медузьей» икры, коконы, обёрнутые жгучими щупальцами. Ни самих канзис, ни их останков рядом не было – видимо, хозяйственные микана всё забрали на непромокаемые мешки. 
«Одомашнить летучих медуз,» - Гедимин тяжело качнул головой. «Специально у себя разводить эту… ксенофауну. Жаль, Хродмар этого не видит. И другие ликвидаторы тоже. Интересно, что сказали бы? И что скажут на станциях, когда выберутся? Может, нам у эльфов придётся перенимать опыт…»
Когда «медузье гнездо» скрылось за другим строением, Гедимин посмотрел вперёд – и ошалело мигнул. На равном удалении ото всех башен лежала на понтонах передвижная сарматская лаборатория. Иллюминаторы из ипронового рилкара горели ярким жёлтым огнём. На бронированных серо-стальных стенах дрожали серебристые блики. Гедимин зажмурился, вновь открыл глаза, - лаборатория, «вынырнувшая» из погибшего мира, никуда не делась, и плот «шёл» прямо к ней.
«Плавучая… неповреждённая… да откуда местным её взять?!» - он схватился за неэкранированное запястье и с хрустом вогнал пластины ипрона в пазы. Галлюцинация исчезла. На якоре покачивался обычный плетёный остров – высокая платформа из тростника, сверху, впритык, два шалаша – один с плотными стенками, другой – почти прозрачный, с символической, из тонких циновок, уложенных внахлёст, крышей.
- Так-то лучше, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь на «лабораторию». Эльфы уже причаливали – и в этот раз рулевой обернулся. Пару секунд он выжидающе смотрел на Гедимина, потом спросил на чистом «сарматском» с тягучим акцентом:
- Дом Уэнкельви утратил твоё доверие?
- Когда работаешь – надо видеть, с чем, - отозвался Гедимин, глядя в светло-зелёные глаза. Теперь стало заметно, что сармат и эльф по росту сильно отличаются – и что обоим для зрительного контакта приходится прилагать усилия. Не изменились только плот и каменные башни над затопленной дельтой.
- Ты прав, - рулевой чуть опустил веки, но не смигнул и взгляд не отвёл. – Мы лишь хотели, чтоб тебе работалось спокойнее. 
«Спокойнее, уран и торий…» - Гедимин стиснул зубы. «Лабораторная» платформа уже колыхалась под широко расставленными пальцами. На её край лучше было не вставать, да и центральные части слегка проседали, выдавая швы между соединёнными плотиками. Под навес «тёмного» строения можно было войти, не пригибаясь. В углу, под светильником на костяном штативе, стоял низенький столик, рядом была постелена шкура-сидение. Все стены сплошь были заняты подвесными плетёными коробами со множеством откидных крышек по бокам. Пришитые сверху полоски-«стикеры» из выделанной кожи, исчерченные миканскими значками, Гедимин прочитать не смог – буквы он знал, а вот слова – нет. 
- Тут вещи, вещества и инструменты, всё, с чем захочешь работать, - эльф остановился у короба, поставленного на пол. – Возьми котелок из глины, или из меди, или из серебра, или из камня, - тебе виднее, какой тут годится. 
Он отодвинул камни, прижимающие к полу нижний край «двери»-циновки. Проход был высокий, но узкий, только-только пройти боком. 
- Шагай вниз! – предупредил эльф, спрыгнувший с высокого порога в «пристройку», просвечивающую насквозь. В солнечный день тут даже светильник был ни к чему – Гедимин «с порога» видел всё до самой дальней стены. И двуслойный котелок-охладитель, и крючки для инструментов, и скамью (или длинный стол?) на резных ножках, и – на ножках же – глиняный короб с надвинутой крышкой. В боку проделали отверстие для кованой дверцы с костяной ручкой – и со смотровым окошком, закрытым пластиной стекла. За пластиной светилось что-то красное. Над отверстием в крышке дрожал нагретый воздух. Циновки прямо над коробом были убраны – только поэтому и не обуглились. Гедимин посмотрел на проседающий под ногами, насквозь мокрый пол, - в «помещении для опытов» настил был однослойным, вода притекала сюда естественным путём, просачиваясь через разбухшие связки тростника. «Противопожарные меры, м-мать моя колба,» - сармат невольно поёжился. «А… кузницы тут устроены так же?»