Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Князь перевёл взгляд на одного из эльфов, и тот шагнул вперёд. «Мадикона? Да, похоже, он. Значит, это искажённое имя – как «Хеммин». Тут у всех беда с произношением имён,» - Гедимин беззвучно усмехнулся. «Мадикона» чуть приподнял голову и встретился с ним взглядом.
- Ты говорил о стекле, одновременно тонком и прочном, - напомнил он. – О чём-то, что хранят Старые Города. Я жалею, что не застал тебя в башне древних и не смог окликнуть.
«Стекло! Что-то тут делают с мозгами. Гедимин, соберись!» - сармат встряхнул головой и отчётливее услышал шум дождя снаружи и увидел грани светильников в зале и цветные стекляшки в украшениях «Мадиконы».
- Верно, - он криво ухмыльнулся. – Я и шёл сюда, чтобы поговорить с… мастерами. О двух вещах. Ты из кузнечного… цеха, но стеклодувы тоже… у вас? Я достал для них образцы шихты – но тут надо говорить напрямую. И лучше в самом цеху.
- Дом Нармаадех собирает всех, кто ладит с огнём, - отозвался микана. – Я могу от его имени говорить и слушать – но не могу открывать двери. Покажи, что ты принёс.
- И я тоже взгляну, - вставил слово правитель Фиранканы. Гедимин слегка сощурился. «Разговоры… Даже если эти эльфы знают характеристики горнов – как мне спросить и как понять ответ? Вон те стеклянные штуки – их очень непросто было сделать. Но они все немного разные. Замороченная, но ручная работа. Как на Равнине. В чём тут измеряют температуру? А время?..»
- Смотри, - он разложил на ладони обломки рилкара и стеклянистых фрилов, и все эльфы придвинулись ближе, а Эммадехкона дёрнул рукой – будто хотел тронуть образцы, но остановил себя. – Это из Старого Города Ликкин. К вам ближе будет Улфа – там тоже такого полно. Эти куски были «чистыми». Эти я дезактивировал, и они розоватые. Но при нагреве пигмент должен выгореть. Рилкар – наиболее тугоплавкий. Если ваши печи не потянут, можно начать с других видов фрила. Они все высокопрочные. Рилкару уступают, но крепче простого стекла. У вас ведь в ходу оно – кварц-сода-поташ? Чистый кварц вы не плавите?
Глаза эльфов с каждой фразой то расширялись, то вновь сужались. Князь и «кузнец» переглянулись.
- Эсссски… - еле слышно прошелестел Аэннари.
- Странник Хеммин, - мягко сказал Эммадехкона. – Ты ещё не на пороге мастерской – а кажется, уже по пояс в каждом горне. Да, стекло чистой воды требует трёх частей. Ты думаешь – хорошо будет добавить четвёртую? И она не нарушит равновесие? То, что я вижу…
Длинные растопыренные пальцы замерли над образцами. Эльф держал руку твёрдо, как сармат, будто положил её на невидимую опору. У него были мелкие оспины на ладони – следы заживших ожогов и порезов, но Гедимин никак не мог сфокусировать на них внимание – они расплывались, и кожа казалась идеально гладкой.
- Здесь и камень, и огонь, - пробормотал «кузнец». – Но сильнее всех – металл. И отметины поверх… Да, они идут с ним вровень. Лучи и пустота.
«Что?!» - Гедимин ошалело мигнул. «Они о чём… Мать моя колба! Я ведь такое уже слышал – на Равнине! Раскладка по стихиям… Стоп!»
- Эй! Тут не Равнина, тут нормальный мир… - он до боли прикусил язык и зажмурился. С двух сторон сочувственно вздохнули. Прохладная ладонь коснулась груди, и то, что шевельнулось было под рёбрами, мешая дышать, снова замерло.
- Тут уже не тот мир, который ты помнишь, древний странник, - тихо сказал Аэннари. – Эммадехкона, я вижу огонь в твоих глазах. Я понимаю, что его зажгло, - но выдержат ли горны?
- Металл укрепит Камень, а Лучи усилят Огонь, - глаза второго эльфа, и правда, сверкали, как многогранные светильники. – А если в Огонь вольётся Пустота… Видишь, чем это станет?
- Если выдержат горны, - повторил Аэннари, чуть опустив веки. – Будь осторожен, Эммадехкона. Вы мастера Огня и Металла – но вы не Куэнны. Странник Хеммин, может ли дом Нармаадех забрать твои дары? Да зажгутся горны быстрее, - так, о Эммадехкона?
«Кузнец» сдержанно усмехнулся. Гедимин ссыпал обломки в протянутый пёстрый мешок, раздувшийся, как пузырь. «Медузья шкурка,» - мелькнуло в голове сармата. «Даже окраску сохранили.»
- Я могу помочь в мастерской. Я видел примити… горны на… странном топливе, - быстро поправился он. – И я много работал с рилкаром и фрилами. Без стихий, но по свойствам знаю достаточно.
Эльфы переглянулись.
- Не в обиду тебе, древний, - ни одна работа без стихий не делается, - ровным голосом ответил Эммадехкона. – Мы начнём сами, но если нашего мастерства не хватит, мы обратимся к мастеру-сармату. Ты ведь не уходишь из Фиранканы… не сказав нам о второй вещи? Я слышал, ты пришёл говорить о двух, но стекло – это одна.
Гедимин встряхнул головой, отгоняя оторопь. «Стихии. Здесь, на Земле. Может, ещё и дни стихий? И даже если для эльфов и их технологий это так – при чём тут наш рилкар? Лучи – ладно, и Металл ещё можно притянуть за уши – но причём тут Пустота?»
- Вторая вещь – медузы, - буркнул он. – Летучие. Кажется, их называют «кхансеша». Вижу, тут из них делают непромокаемые мешки?
- Ты внимателен, странник Хеммин, - без тени усмешки сказал Аэннари и оглянулся на эльфов; Эммадехкона подался в сторону, и его место рядом с князем пока никто не занял, но все смотрели очень внимательно, и в зале стояла тишина. – Эти летучие гости неприятны, но полезны. Оттого мы дали им дом в Фиранкане и укрытие от летних ливней для их потомства. Так что же ты хочешь сказать о канзисах?
«Канзиса,» - повторил про себя Гедимин. «Ну да, куда без искажений. Главное – название есть.»
- Вы пробовали их вываривать? – спросил он. – Получается серая тягучая масса – «сеш». Им можно пропитать ткань или кожу – она станет эластичной и водостойкой. А можно сделать что-то из сеша. Не маленький мешочек, как из шкурки, а целый кожух.
Князь перевёл взгляд на шевельнувшихся эльфов. На их одежде было мало «цацек», но много вышивки.
- Дом Уэнкельви, расскажите страннику Хеммину о ваших делах – или же мне рассказать?
- Ни к чему, князь Аэннари, - быстро отозвался кто-то из дома Уэнкельви, подходя к Гедимину и чуть наклоняя голову. – Мы знали, что канзисы прилетели сюда ещё до Изменения. Но что мастера эсков успели взять их в оборот?.. Ты прав, древний странник. Таковы свойства кожи канзис. Мы лишь не дали названия тому, что ты зовёшь сешем. В этом, возможно, наше упущение – но мы не увидели в этой вещи пользы. Отдели её от кожи канзисы – и она утратит прочность, и вода, солнце и ветер быстро её разрушат. Она делает ткань тягучей и сама становится крепче – но такую одежду не наденешь ни в жару, ни в холод. Воздух она не пропустит к коже, а воде не даст испариться прочь. Дом Уэнкельви не понимает, в чём смысл этой вещи.
Гедимин мигнул. «Да, естественно. Они давно всё проверили. Только им не удалось получить гзеш. А сам по себе сеш… ну да, он непрочный.»
- Вы не пробовали укрепить эту выварку? Смешать её с чем-нибудь, чтобы она не рвалась? А потом, если добавить мелкого волокна, можно получить дышащие плёнки. И непромокаемая ткань… её необязательно надевать на себя. Можно обшить лодки, чтобы не промокали. Сделать паруса.
Эльфы переглянулись.
- Лодки микана не тонут от намокания, - отозвался Аэннари. – И наши паруса ни к чему делать тяжёлыми.
- А помнишь ли ты, что делает сеш крепким – и какое волокно даёт дышать тому, кто в него одет? – спросил эльф из дома Уэнкельви. Гедимин открыл было рот – и прикусил язык. «Мать моя колба! И правда – где они тут найдут того червяка с Равнины… или сааг-туула?»
- Да, интересный способ, - пробормотал Аэннари, слегка улыбнувшись – Гедимин упустил лёгкую «щекотку» на затылке, а ему, кажется, втихаря запустили в мозги сканирующий луч. Сармат смутился было, но тут же угрюмо сощурился.
- Да, таких зверей тут нет, - подтвердил, взглянув князю в глаза, эльф-Уэнкельви. – Но есть другие. Приходи в нашу башню, странник Хеммин. Мы дадим тебе шкурки канзис и разные части зверей и растений – и котёл и печь по твоему слову. Оставайся у нас хоть до солнечных дней. Может, ты преуспеешь там, где мы отступились.