Пепельная Пустошь: Новая земля (СИ)
Он тронул было передатчик, но покосился на темноту вокруг и нехотя улёгся среди корней. «Завтра Крониону расскажу. Гигантизм у насекомых… Опять ирренций? Или профессор Мацинген развлекается? Биологи – они все со странностями…»
Он погасил фонарь – и увидел слабое свечение под корнем. Оно не двигалось и не тускнело. Выждав почти минуту, сармат со вздохом включил фонарь и заглянул в пещерку.
Она была невелика – еле-еле просунуть руку. На своде темнели мелкие сросшиеся наплывы лишайника. Сармат беззвучно хмыкнул и погасил свет. Едва глаза привыкли к темноте, он увидел слабое сияние. Все наросты светились - толстый слой ярче, тонкий – тусклее. Там, где «колония» заканчивалась, грунт был тёмным.
«Вот и биолюминесценция,» - Гедимин снова посветил на лишайник, осторожно отцепил от свода пару округлых пластинок – образцы для Крониона. Они ещё сияли, когда он выключил фонарь.
«От видимого света они ярче не становятся,» - заметил сармат, рассматривая тусклое желтоватое пятно под корнем. «Значит, накопление фотонов не при делах. Хм…»
Он достал из-под брони кусок ирренция и подсунул под корень. Не успел сармат развернуть «щупы» дозиметра, как свечение лишайника усилилось вдвое. Гедимин быстро убрал ирренций, досчитал до ста, - яркость не уменьшилась. «Надо следить, когда начнёт гаснуть,» - сармат, забыв про сон, высчитывал полученную «колонией» дозу. «Надолго хватит «подзарядки»? И… Гедимин, ты идиот! Что эту штуку заряжает – ЭМИА- или ЭСТ-кванты? Надо же было разделить потоки…»
35.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Никси
Гедимин хлебнул Би-плазмы, встряхнул головой, отгоняя дремоту, и снова перевёл взгляд на лишайник под корнем. Снаружи уже рассвело, да и снегопад кончился, но тут, под плотным защитным полем, было темно, как ночью – в самый раз, чтобы ставить опыты над светящимся организмом. Гедимин уже собрал данные по его образу жизни, по составу почвы; сканер показал, что светятся под ЭМИА-лучами грибы, а водоросли никак не реагируют… Лишайник, «подзаряженный» двумя экспериментами, разгорелся, как светодиод, и не собирался тускнеть. Вроде бы вреда ему это не причиняло. Пользы, кажется, тоже.
«Он не нагревается,» - сармат сверился со сканером. «И не выделяет никакой дряни. Перегоняет ЭМИА-кванты в фотоны и светится. Возможно, защитный механизм…»
Он зевнул и поднялся, разминая затёкшие ноги. Защитное поле растворилось. Жёлтое свечение под корнем ещё было заметно в полумраке – под еловыми ветвями и днём-то было не слишком светло. Гедимин оглянулся на соседние деревья, высматривая приподнятые корни и ниши под упавшими ветками и кусками коры, провёл вдоль земли слабым рассеянным ЭМИА-лучом – жёлтые огоньки зажглись тут и там. Светящийся лишайник рос мелкими колониями под каждым деревом, насколько хватало обзора. «Не редкость,» - отметил про себя сармат. «Но и всё вокруг не заполонил. Так… Возьму я образец покрупнее и пойду обратно в Царту. С ЭМИА-излучением у них проблем нет. Они сами себе излучатель. Может, они уже нашли этот лишайник, но показать не мешает. Вдруг не нашли. Или не этот.»
Он осторожно снял пласт перегноя и скатал в трубку. «Немного влаги… Ага, так нормально. До Царты доживёт, а там агрономы им займутся. После приручения пауков это для них ерундовая задачка.»
Он уже шагнул к просвету между ветвей, но остановился и включил передатчик. «Поговорю сначала с Кронионом. Может, я чего-то не учёл. Какую-нибудь штуку, понятную для биолога.»
- А! – Кронион даже не удивился. – Так и знал, что ты кинешься на поиски. Значит, лишайник? Хм… Положи ты эту штуку на место – и передай мне сначала данные. А потом, при случае, образец. Желательно – живой.
- Образец? – Гедимин недовольно сощурился. – Ближайшая станция – «Латарин». По такой погоде – тащиться три недели. А в Царту я мог бы к утру дойти… И кто передаст им информацию о лишайнике? «Латарин»?
Он криво ухмыльнулся, представив себе полёт латаринцев в город на макушке ели. «С такими просьбами меня в медотсек пошлют. На эа-мутацию проверяться.»
- Теск, ты куда так торопишься? – спросил Кронион. – Твои грибы надо проверить. Это живой организм. И как он состыкуется с другими живыми, ты не знаешь.
- Долго проверять? – мрачно спросил Гедимин. – И когда я снова доберусь до скайотов? Северная часть Леса почти недоступна. Может, Царта ещё двадцать лет будет жечь лучину. Пока однажды не сгорит не квартал, а весь посёлок.
Кронион хмыкнул.
- Не считай своих подопечных слепыми дураками, вот что. Они в этом лесу уже тридцать лет. И твой лишайник или уже видели и вводят в культуру, или видели и отвергли, или найдут со дня на день. Это у них проблемы с освещением, не у тебя. Поверь, они их решают. Может, ты вернёшься к иллюминации на каждой ветке. А может, к дереву, сожранному лишайником, и вымершему поселению. Бери организм, бери его субстрат и обследуй северный лес! «Латарин» я предупрежу, образцы примут.
Передатчик погас. Гедимин угрюмо сощурился. До Царты можно было добраться и вечером, если идти без остановок… «Ладно,» - сармат мысленно досчитал до двадцати и полез в «карман» за складным контейнером. «Кронион – биолог. Он про живое знает больше, чем я. И раньше ерунды не советовал. Пойду на север.»
03.08.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Западный Котлован
Глубокий рубец Срединного разлома к северу мельчал, распадался на длинные впадины и гребни застывшей лавы и исчезал под ледниками Северного приполярья. Эти низины – «хвосты» разлома – первыми были затоплены, когда на материк вернулась вода, по ним проложил русло тающий ледник… Сеть «запаянных» трещин к западу от линии разлома быстро превратилась в длинный котлован. Новое озеро вскоре переполнилось, и теперь от него на юго-восток уходила река – западный приток Срединной. На картах, составленных ещё при Исгельте, она значилась как Западно-Срединная, а озеро – как Западный Котлован. Названия с тех пор никто не переписал, потому что селиться на этих берегах было некому… хотя – Гедимин очень давно тут не бывал. Пока что он мог сказать, что юго-западный берег Котлована густо зарос лесом.
Вчера деревья стали ниже, просветы между ними – шире, и березняк с ольшаником наконец вырвались из тени гигантских елей. Белый в чёрную полосу лес просматривался далеко – до серо-жёлтой стены тростника на горизонте. «Вот и берег,» - спешить было некуда, но Гедимин незаметно для себя прибавил шагу.
Берега у Западного Котлована были неоднородными – где-то вода размывала рыхлый грунт и затапливала очередную промоину, где-то упиралась в лавовый гребень, и он стеной нависал над тростниками. Сверху Гедимину померещилось в них что-то странное – будто часть растений засохла задолго до осени. Он «посветил» лучом сканера и растерянно мигнул – воды под обрывом не было. Только снег и слежавшиеся обломки камня и гнилых веток под ним… и ещё слой водорослей, засохший на камнях, а потом уже примёрзший. Слой был толстым, полоса тростника и прибрежных ив – широкой, - вода стояла тут много лет, прежде чем внезапно отступить.
Гедимин нашёл её быстро – в пяти метрах от старого берега, под толстым льдом. Мелководье за пару морозных недель промёрзло до дна. Но вот берег оголился и обсох ещё до холодов. И острова – части разрушенного лавового гребня – тоже. Сканер «видел» подо льдом водоросли, корни водяных растений, - теперь всё это оказалось на суше, и затопленный когда-то островок превратился в чёрную скалу.
«Локальная засуха?» - сармат шёл вдоль берега, отслеживая, как далеко ушла вода. «Или отток усилился? Вряд ли – это всё-таки не Тэкра, тут нет такого перепада высот. Лесные речки не изменились – как текли, так и текут. Что-то с «большой» рекой?»
«Большая» река – она же Северо-Западный поток, она же «Срединная Ледниковая» - вытекала из-под тающих приполярных льдов, наполняла Котлован и уходила дальше на юг. На старых картах озеро выглядело длинной бусиной, нанизанной на «трос» реки. Ручьи из Высокого Леса пополняли водоём, но рядом с обильным стоком с ледника их и видно-то не было… Гедимин покосился на второй остров, вышедший из-под воды (эта гряда много лет была затоплена целиком, судя по рыбьим костям и «банкам» озёрных моллюсков на камнях). «Надо проверить, что там на севере…»