Последний в списке (ЛП)

Взглянув на часы, я вижу, что еще только шесть утра, так что у нас будет достаточно времени, чтобы подурачиться до того, как проснутся девочки.
Просовываю руку под одеяло и тянусь себе за спину. Макс вздрагивает, когда я пальцами обхватываю его длинный ствол. Его пах сразу же вдавливается в мою задницу, когда мужчина крепче сжимает меня за талию. Его сильная рука, опоясывающая мою талию, чертовски восхитительна, но я не буду отвлекаться.
  
Я переворачиваюсь и забираюсь под одеяло, чтобы дать Максу возможность проснуться счастливым, чего он, безусловно, заслуживает после прошлой ночи.
— О, черт. — Его хриплый утренний голос срывается, когда я втягиваю в рот головку его члена, пробуя на вкус соленую сперму.
Я стону, вбирая его шелковистую твердую плоть.
— Кассандра, — стонет он, когда я сжимаю его у основания и скольжу губами по его члену, чувствуя возбуждение при каждом толчке его бедер. — Боже, Кассандра.
Звук моего имени на его губах согревает кровь в моих венах. До того как попала в этот дом, мне никогда не нравилось мое имя. Мне всегда казалось, что оно предназначено для кого-то более элегантного и зрелого, чем я.
Но когда Макс произносит его так, как только что произнес, боже, я становлюсь Кассандрой.
Я втягиваю его член в горло и слышу слабое жужжание уведомления на его телефоне. Приостанавливаю свою лучшую работу, чтобы послушать, и буквально задыхаюсь вокруг члена Макса, когда слышу где-то в доме голос Эверли:
— Пойдем посмотрим, что мой папа приготовит нам на завтрак!
— Это камера? Эверли идет в дом? — От быстрых шагов в доме я откидываю одеяло. — Ты запер дверь? — шепотом кричу я, все мое тело напряжено от ужаса.
Полузакрытые глаза Макса распахиваются.
— Черт.
Спрятаться... Мне нужно спрятаться!
Две пары ног стремительно приближаются к нам, и я скатываюсь с дальней стороны кровати. Коленной чашечкой больно ударяюсь в деревянный пол, когда вместе с одеялом, которое взяла с собой, падаю на пол. Макс пытается накрыться простыней, а я кусаю губу и хватаюсь за колено, безмолвно крича в агонии. Полы у него действительно деревянные? По ощущениям, это бетон или каменные глыбы! Или, возможно, настил из гвоздей!
— Папа, мы с Клэр хотим есть, — раздается голос Эверли, входящей в комнату с таким видом, будто она уже несколько часов не спала. — Мы хотим блинчиков.
— Блинчики? — повторяет Макс, звуча гораздо спокойнее, чем мог бы, учитывая, что его член, вероятно, все еще покрыт моей слюной. Он громко кашляет, и я слышу шорох простыней. — Я, наверное, справлюсь с блинчиками.
— Где рубашка твоего отца? — Клэр хихикает, и мои глаза расширяются.
— Папа никогда не надевает рубашку в постель, — отвечает Эверли, щелкая языком. — А твой папа спит в рубашке?
— Да, но живот моего папы не похож на живот твоего папы. Он волосатый.
— Фу! — восклицает Эверли.
— Ладно, как насчет того, чтобы вы двое оставили меня на секунду, а я сейчас выйду, чтобы помочь вам. — В голосе Макса звучат отцовские нотки. Хороший ход.
— Пойдем будить Кози! — взволнованно восклицает Эверли.
— Эм... — Макс произносит звук, едва ли похож на человеческий. — Она, эм... ушла на пробежку.
Черт, Макс! Эверли поймет что это ложь!
— Кози не бегает, — со знанием дела заявляет Эверли.
Я в равной степени тронута и раздражена тем, что она так хорошо меня знает.
— Она... эм... побежала за завтраком, я имею в виду. — Отличное спасение, Макс. — Я позвоню ей, чтобы узнать, сможет ли она принести нам блинчики.
Обе девочки радостно восклицают, и я слышу громкий топот их ног, когда они уходят, оставив дверь открытой. Благослови их маленькие сердца.
Макс оборачивает простыню вокруг своей талии и босиком идет к двери, и я слышу милосердный щелчок замка, прежде чем выбираюсь из своего уютного гнездышка из пуховых одеял. Я кладу руки на край кровати и сдуваю с лица прядь волос.
— Возможно, нам понадобится вызвать на дом доктора Джоша.
Макс
Кассандра прикладывает лед к колену за завтраком, а Эверли и Клэр заваливают ее миллионом вопросов о том, как она поранилась во время «пробежки» за завтраком.
— Так там была птица? — снова спрашивает Эверли.
— Да.
— И собака? — вклинивается Клэр.
Кассандра кивает с серьезным видом.
— Да.
— И они столкнулись друг с другом до того, как столкнулись с тобой? — Эверли смотрит с сомнением.
Я не могу ее винить. Думаю, в какой-то момент в этой истории фигурировал волшебник, но Кассандра осознала свою ошибку и заменила «волшебника» на «свист»15. После этого все стало очень запутанно.
— Ты уверена, что собака не напала на птицу? — спрашивает Клэр, слизывая сироп с пальцев. — Моя собака любит гоняться за птицами. Однажды он убил одну. Оторвал ей голову и бросил на дорогой мамин коврик.
— У тебя есть собака? — спрашивает Эверли с придыханием, и я слегка обеспокоен тем, что она пропустила самую захватывающую часть истории про отрывание головы. — У моих бабушки и дедушки есть собака.
— Да, его зовут Руфус. Он ест свои какашки.
— Фу! — Они вместе хихикают и начинают болтать о собаках и какашках, давая Кассандре столь необходимую передышку от ее эпического рассказа о волшебниках, птицах и собаках.
Я в десятый раз одними губами говорю ей: «Прости».
Не могу поверить, что не запер дверь. Вчера вечером мне это даже не пришло в голову. Полагаю, потому что это никогда не входило в привычку.
И честно говоря, после того как выгрузил на нее десятилетний багаж, я, должно быть, был слишком измотан, чтобы даже подумать об этом. Господи, это было намного больше, чем я собирался с ней поделиться. Черт, думаю, это было больше, чем я сказал своему гребаному психотерапевту после месяца сеансов.
Кассандра умеет обезоружить меня. Я думал, что выяснение отношений поможет, но, боюсь, от этого становится только хуже. Она проникает мне под кожу, и я не уверен, что думаю по этому поводу.
Девочки ставят тарелки в раковину и уходят играть на улицу, наконец-то, оставляя нас с Кассандрой наедине. Я подхожу к ней и кладу телефон на стол рядом с ней, чтобы мои руки были свободны для осмотра ее колена. Беру ее за лодыжку и сажусь на стул, на который опирается ее нога, положив ее ступню себе на колени. Снимая лед, я морщусь, увидев, что уже образовался приличный синяк.
— Черт! Похоже будет синяк.
— По крайней мере, эта отметина была нанесена самостоятельно, — бормочет она, пытаясь выглядеть сердитой, но безуспешно.
— Хочешь, чтобы я позвонил Джошу? — Я поднимаю глаза и внимательно смотрю на нее.
— Нет, — отвечает она со смехом. — Фермерская девочка, помнишь?
— Как я мог забыть? — Моя рука задерживается на ее ноге, и мне приходится бороться с желанием провести ладонью между ее бедер.
У нее перехватывает дыхание, очевидно, она понимает, о чем я думаю, но наши грязные мысли прерываются, когда мой на мой телефон приходит уведомление.
Кассандра хватает его и протягивает мне, глядя на экран.
— Кто такая Хенли?
Волна адреналина проносится по моему телу.
— Черт.
— Что? — спрашивает Кассандра, хмуро переводя взгляд на телефон..
Открываю сообщение и вижу фотографию Хенли в платье. Надпись гласит: «Это подойдет?».
Я переворачиваю телефон и провожу рукой по волосам, взъерошивая их на макушке, пытаясь понять, что, черт возьми, делать в этой ситуации.
  
— Макс, ты меня пугаешь. — Голос Кассандры наполнен тревогой.
Я опускаю руку на стол.
— Ничего такого... просто я облажался.
— Как облажался? — настаивает она, убирая ногу с моего колена, словно предчувствуя, что за этим последует.
Я могу выкрутиться. Могу объяснить ситуацию и образумить ее. Это необязательно должно быть чем-то особенным.