Сплоченные нитью (ЛП)

Смех снова разливается по столу.
Алек невозмутим.
— Мы не любопытные.
— Точно, — усмехается Данте. — Он хотел сказать — мы шумные.
Бруклин подмигивает мне.
— Мы…любознательные. Может, слишком. Но нам не помешала бы ещё одна сестра.
Сестра.
Я позволяю себе поверить, что это не последний мой вечер в этом доме.
— Разве меня недостаточно? — кокетливо спрашивает Фрэнки, её глаза блестят от озорства.
  
Бруклин резко поворачивается, и её бокал падает со стола.
— Для двукратной чемпионки ты удивительно неуклюжа.
— Может, тебе стоит встать на коньки? — язвит Бруклин, закатывая глаза.
— Я лучше останусь на колёсах.
— Фрэнки, Хейзел и Данте — вот весь женский энергетический запас, который мне нужен, — поворачивается она ко мне и шепчет: «Шучу». Видно, что она просто дразнит младшую сестру. В такие моменты мне особенно жаль, что моей сестры нет здесь, чтобы увидеть этот хаос.
— Приму как комплимент, — пожимает плечами Данте с лёгкой усмешкой.
— Вы просто дети, — Кэмерон закатывает глаза.
— Неважно, — Фрэнки швыряет трюфель в лоб Бруклин с пугающей точностью. Раз, два, три.
Бруклин цокает языком и вскакивает.
— Ты мёртва!
Фрэнки хохочет и убегает в сторону гоночной трассы.
— Догони меня!
— Прости, Дафна, мои дети — настоящие звери, — смеётся Селина, её глаза сияют от удовольствия.
— Поверьте, мы с сестрой не лучше. Хотя у неё, возможно, не такой меткий бросок.
Лео тепло улыбается.
— Тогда в следующем году придётся позвать и её. И твоих родителей.
— Спасибо, моим мамам это точно понравится.
Кэмерон встаёт и протягивает мне руку.
— Пойдём, я кое-что хочу тебе показать.
— Развлекайтесь, — подмигивает Селина. — Но возвращайтесь быстрее: у меня целый альбом детских фото.
— О, я бы хотела увидеть маленького Кэмерона с его футбольным мячиком!
Данте усмехается.
— Там почти нет фото без мяча.
— Заткнись, — стонет Кэмерон, хватая меня за руку.
— Держу пари, есть фото с выпускного! — дразню я, подталкивая его плечом.
— Кэмерон не ходил на выпускной, — пожимает плечами Алек, как будто это самая обычная вещь.
— Потому что на следующий день был матч, — объясняет Кэмерон.
— Наш Кэмерон, — поддакивает Лео. — Всегда предпочитал футбольное поле детскому безумию.
Селина ухмыляется.
— А когда друзья приходили, он забивался в ворота — самое одинокое место на поле. Маленькая крепость, будто защищал сам Нарнию. — Я почти вижу это: малыш Кэмерон, каждый отбитый мяч — тихая победа. Ребёнок-интроверт, прямо как я. Даже сейчас в нём есть что-то от того одинокого мальчика, и это трогает до глубины души. — Мы расскажем тебе всё, когда вернётесь.
— Мам, пожалуйста, нет.
— Пожалуйста, да! — хихикаю я.
— Ладно, хватит, — говорит он.
Но с ним «хватит» никогда не наступит.
  
Глава 29
 
Кэмерон
Мы с Дафной идем по каменной тропинке за домом моих родителей, и смех моих братьев и сестер с каждым шагом становится все тише. Ночное небо усыпано звездами. Прохладный ветерок пробегает по коже, и я снимаю куртку, накидывая её на её плечи. Затем обнимаю её, притягивая ближе.
Мои веки тяжелеют, а мышцы ноют от усталости.
Даже когда на этой неделе мне удавалось поспать, это были лишь жалкие пару часов перед тем, как я просыпался в холодном поту от очередного кошмара. Я крадусь из своей детской спальни и часами бегу по этой тропе в лес. Но никакое расстояние не помогает мне выкинуть из головы тот провал с «Овертоном».
Но с тех пор, как несколько часов назад появилась Дафна, в моей голове наступила тишина.
Я скучал по ней.
Она поправляет воротник моей куртки и смотрит на меня.
— Как думаешь, твоей семье я понравилась?
— Ты серьёзно? — я приподнимаю бровь. — Не удивляйся, если в почтовом ящике найдешь документы на усыновление.
Видеть её с моими родными, вписывающейся так естественно, — это лишь подтверждает мои чувства. Она должна быть рядом со мной.
— Они тоже в восторге от тебя. Когда ты вышла в туалет, Фрэнки сказала, что если я причиню тебе боль, мне придется иметь дело с ней и Данте.
— Они безобидные, — успокаиваю я её. — Просто…энергичные.
Она смеётся.
— Мне они понравились. Ты выглядишь получше, чем в прошлый раз.
Если бы она только знала, что разрывает меня изнутри.
Ты её новый благотворительный проект? Она пытается починить слабенького Кэмерона Хастингса?
Я отгоняю эту мысль.
Будь здесь и сейчас. 
— Я стараюсь держаться, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко. — Пойдём.
Я веду нас по каменным ступеням к месту, где провёл половину детства. Датчики движения включают свет, и он падает на лицо Дафна, подсвечивая сочную траву. Поле выглядит безмятежным. Ворота стоят немые, сетки колышутся на прохладном ветру. Я смотрю на её восхищённое выражение.
— Здесь я впервые влюбился в футбол.
Я не говорю ей, что забыл это чувство — пока не встретил её.
— Засеки время, — говорит она.
— Что?
— Засеки! Хочу узнать, за сколько добегу до ворот.
Дафна бросается вперёд, но через несколько метров резко останавливается.
— Ладно, бег — отвратительная идея. Я не создана для этого.
Она тяжело дышит, наклоняясь.
— Думаешь, я просто так стал вратарём? — подхожу к ней.
— Потому что ты умник, Гусь. — Она выпрямляется, кружится, раскинув руки к звёздам. Её платье-свитер облегает ноги так, что сводит с ума. — На физре я всегда была той, кто ходит кругами и собирает цветы. Или мишенью в вышибалах.
— Твоя школа звучит как ад. Если бы мог, устроил бы этим детям мою тренировку по мишеням.
— Эх, если бы мы встретились раньше, могли бы вместе лупить наших обидчиков.
Она улыбается, и я рад, что теперь мы есть друг у друга.
Мы подходим к воротам и ложимся прямо под сетку.
— Ну что, — говорит она, глядя на звёзды.
— Ну что?
— Обсудим тот факт, что за ужином ты назвал меня своей девушкой?
Чёрт. Сорвалось — хоть и звучало естественно. Я надеялся, что мы спокойно поговорим об этом, а не что я ляпну как идиот перед всей семьёй.
Я поворачиваюсь и смотрю на неё — по-настоящему смотрю. У неё есть дар видеть суть вещей.
Это всё — её смех, её доброта, то, что она просто здесь. Она создала вокруг меня безопасное пространство, и сейчас я хочу быть уязвимым. Часть меня кричит, что после всех моих косяков я не заслуживаю счастья, но сегодня я хочу быть смелым. Таким же, как Дафна в ту ночь, когда объявила, что собирается поцеловать меня.
— Я твой, — бормочу я, и эти слова кажутся такими же настоящими, как воздух, которым я дышу. Будто они всегда были частью меня, просто ждали подходящего момента. — Можешь делать с этим что угодно, но я твой.
Она прислоняется виском к моему плечу и смотрит вверх.
— Я тоже твоя.
— Хорошо.
Она перекидывает ноги через мои, придвигаясь ближе. Её тёплый вес успокаивает мои нервы.
— Может, когда вернёмся в Лондон, мы просто… продолжим проводить время вместе?
— Я только за.
Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось.
— Знаешь, последние пару месяцев я влюбилась в свою жизнь там. И во многом — благодаря тебе.
Мой пульс учащается от её намёка. Последствия моего поступка в матче с «Овертоном» множатся. Я могу потерять место в команде. Всё, чего добился, все годы в расцвете карьеры — всё исчезнет, потому что я снова позволил предательству Чарли затуманить мне голову.
  
Я хочу шанса всё исправить. Хочу настоящего шанса на что-то настоящее — с этой удивительной женщиной рядом.