Лучший травник СССР (СИ)

Снабженец долго молчал, разглядывая склянки. Потом вдруг хмыкнул:
— И это действует?
— Проверено, — ответил я. — Мазью баба Глаша из больницы пользовалась — теперь скачет, как молодая. Желудочное зелье агроному из Кленовского помогло, он три года язвой маялся. А последнее… — я сделал паузу, — На охотниках проверено. Двое уже приезжали, и не по своей воле, а супружницы их отправили.
  
Михаил Порфирьич задумался. Я знал, о чём он думает. Кому и что предложить.
— И что ты хочешь за это добро? — спросил он, уже мягче.
— Прицеп, — повторил я. — Мне можно не новый, у вас под списание идущий. Мы его сами восстановим. А в обмен — три склянки, и на будущее — постоянная поставка, если понадобится. Но это отдельно будем обсуждать.
— Постоянная? — оживился снабженец. — Это как?
— Мазь от суставов, зелье от желудка, настой для мужской силы. Могу ещё омолаживающий крем для жён добавить, — прищурился я. — Но всё это уже за отдельную плату.
Михаил Порфирьич встал, прошёлся по кабинету. Потом решительно подошёл к столу, протянул руку:
— Давай сюда своё зелье. Проверим. Если всё, как ты говоришь — прицеп твой. И, — он понизил голос, — Для начальника ОРСа отдельную склянку приготовь. Он мне вчера жаловался на слабость. Платить готовы.
Я отдал склянки, стараясь не выдать радости. Ратибор внутри довольно заурчал:
— «Молодец, Сашка. Правильно торгуешься. Прицеп нам нужен, и связи пригодятся.»
— Когда приходить? — спросил я, поднимаясь.
— Через неделю. Я проверю, если всё честно — оформлю списание. А ты мне тогда вторую партию привезёшь. И про начальника ОРСа не забудь.
Мы ударили по рукам. Я вышел из кабинета, чувствуя, как в груди разливается тепло. Не от зелья — от того, что дело двигалось. Своими руками, своими знаниями.
На обратном пути заехал к Татьяне. Она развешивала под навесом свежесобранную ромашку, увидела меня — улыбнулась.
— С победой? — спросила, будто уже знала.
— Почти, — я слез с мотоцикла, подошёл ближе. — Надо будет нам с тобой ещё одну партию мазей сварить. Для снабженца и для ОРСа.
— Сварим, — просто ответила она. — Ты главное — покажи, как правильно. Я уже научилась травы чувствовать, теперь хочу пойти дальше.
Я посмотрел на неё — серьёзную, сосредоточенную, с ромашковым пухом в волосах — и понял, что готов учить её всему, что знаю. И не только потому, что она хорошая помощница.
— Тань, — сказал я, — Вечером приезжай. Покажу, как настой на мужскую силу делать. И вообще… поговорить надо.
Она покраснела, но кивнула:
— Приеду.
Я уехал, а в голове Ратибор всё ворчал:
— «Настой на мужскую силу — это хорошо. Но ты не забывай, что настоящая сила — в голове, а не в склянках.»
— Знаю, — мысленно ответил я. — Но людям иногда нужно помочь поверить в себя. А дальше они уже сами справятся.
— «Тоже верно, — согласился старик. — Ладно, учи свою Таньку. Дело хорошее. А вечером… вечером я посплю, и вы мне не мешайте.» — демонстративно самоустранился он от своего вечернего наблюдения.
Я усмехнулся и прибавил газу. Дела ждали, а впереди был долгий вечер — с травами, зельями и, возможно, самым важным разговором в моей жизни.
  
Глава 14
 
Размышления о жизни
 
Андрей Викторович ко мне зачастил. Тот самый охотник, на Москвиче. Уже четвёртый раз приезжает, и каждый раз по два — три мешка кукурузы привозит.
— Андрей Викторович, неужели всё для себя берёте? — поинтересовался у него в этот приезд.
— На подарки больше, — бережно обернул платком мужик бутылочки из коричневого стекла на тридцать миллилитров.
— Не дороговато вам выходит? — прикинул я и цену кукурузы, и бензин, израсходованный на триста с лишним километров пути.
— Знаешь, сколько я повышения ждал? — вопросом на вопрос ответил мне охотник, — Четыре года! Неужели пары бутыльков на такое дело стоило жалеть? Как один подарил, а второй пообещал, так за неделю вопрос решился. Раньше мой директор себе вытяжки из пантов оленьих покупал, или настойки на женьшене, но он сам сказал, что они в разы слабей. А ещё за один пузырёк мне в СТО без очереди движок перебрали, хоть до того и говорили, что месяца за полтора нужно записываться, и то, если детали будут. Так что я теперь и начальник, и мотор тянет, как новый! — похвалился мужик своей удачей и находчивостью.
— Хм, тогда ладно, а что на этот раз надумали? — чисто по человечески стало мне интересно, насколько моё зелье ценится в качестве подарков.
— Жена гарнитур просит импортный. А к директору мебельного без блата лучше не соваться. Вот и собираюсь ему обмен предложить — дефицит на дефицит.
— Интересная мысль, — почесал я затылок, проникаясь реалиями жизни на «гражданке», — Расскажете потом, удачно ли получилось?
До армии меня такие мелочи не интересовали, а в армии не до глупостей было.
— Думаю, всё удачно выйдет, вопрос лишь в количестве будет. Так что может ещё не раз к тебе нарисуюсь. Тебе кукурузы же много надо?
— Всю заберу, сколько привезёте. Только если много снадобья потребуется, то вы меня заранее предупреждайте.
— Много — это вряд ли. Больше четырёх мешков у меня машина не потянет, — взгрустнул Викторович, размышляя о чём-то своём. Скорей всего, о каких-то хитрых обменных операциях, которые он мог бы провернуть с помощью моих зелий.
А кукурузы или овса я и в самом деле готов приобрести много. Так-то даже десяток тонн для моих подведомственных угодий — это капля в море. Вот тонн сто было бы в самый раз. У меня только одних кормушек для косуль больше тридцати, а есть ещё для лосей, для зайцев, для тетеревиных птиц, и в зонах покоя пара десятков самых разных, а зимы на Урале длинные.
Пообещать-то я Татьяне пообещал, что поделюсь с ней секретами варки зелья, но одного не учёл, как она Силу в него вливать будет. А старая ехидна Ратибор как специально промолчал, явно желая пронаблюдать, как я стану выкручиваться.
Я подумал, и решил, что никак не стану. Покажу своей помощнице весь процесс, объясняя, где и что нужно делать. Думаю, когда она увидит, как после приготовления моё снадобье ещё минут пятнадцать светиться в темноте, то её проймёт. Тогда и будем дальше решать, как нам быть с её инициацией. Пока она осознанно Силу почти не использует. Не умеет и не готова.
Пусть моё показательное выступление станет для неё, как путеводный маяк. Так далёкая цель, которую нужно достигнуть.
Найдя выход, я совсем уже был готов подопнуть наставника к изготовлению двухкомпонентного зелья против псориаза, но в мою жизнь вмешался один чрезмерно активный снабженец.
— Значит так, Сокол, твой вопрос я почти решил, но твоих баночек и бутылочек нужно много, — этаким гоголем залетел он к нам во двор, и приступил к делу, едва мы поручкались.
— Много — это больше трёх? — уточнил я скучным тоном.
— По двадцать каждой! — на голубом глазу заявил мне этот фантазёр.
— Пу-пу-пу, — посмотрел я на него, как на ненормального, — Я дико извиняюсь за свой французский, но не до хрена ли будет трёх тысяч рублей за старый, в хлам убитый прицеп. К тому же, наверняка, на еле живой резине, с разбитыми подшипниками ступиц и никуда негодными шлангами, идущими на тормоза, да ещё поди и со следами многочисленной сварки, чтобы он окончательно не развалился по дороге на Вторчермет.
— Какие три тысячи? — ошарашенно глянул он на меня.
  
— А вы как считаете, сколько стоит любое из моих снадобий? — обманчиво ласковым голосом поинтересовался я у него, — Не гадайте, сам скажу. Пятьдесят рублей, и это только для своих. Но есть и второй вопрос — А сколько стоит в хлам убитый прицеп? Или мы с вами говорим про абсолютно новый?
Да, после разговора с Андреем Викторовичем я понял, что оказалось у меня в руках — Золотой Ключик, как у того Буратино. Вот только ведёт он меня вовсе не в заброшенный театр, а на заднее крыльцо многих торговых точек СССР. И это изрядно подняло мою уверенность, самомнение и цены, соответственно. Входной билет в мир дефицита — это в СССР получше любого Золотого Ключика будет.