Сделка с врагом. Ответ на измену (СИ)

То, что это сын Ромки — уже гарантировано. Зотов-старший и тут отметился заставил Измайлову согласиться на ДНК-тест, который подтвердил отцовство.
Интересно другое — эта новость меня нисколько не взволновала. Вполне возможно, потому что потеряла актуальность. Я с первого дня, чувствовала, что в этом вопросе Кира не врет, и была права.
— Арина, ты же помнишь, что врач говорил тебе про руки?
  
Вопрос Руслана заставляет пару раз моргнуть и вынырнуть из размышлений.
— Беречь их надо, — озвучиваю вердикт медика, задирая голову и всматриваясь в лицо Арбатова. — А что?
— Не забудь об этом, когда вдруг решишь подраться или чем-нибудь в меня.
Запустить.
—А я решу?
Не скрывая подозрения, сверлю мужчину взглядом. Но вижу лишь самодовольную улыбку и слышу тишину.
Ну ясно — нагнать тумана и замолчать — Руслан в этом спец. Я же решаю на провокацию не поддаваться. Тоже замолкаю и вновь прислоняюсь к его плечу.
Спокойствие, так спокойствие. Тем более, что с Сатаной эту роскошь я точно могу себе позволить.
Через полчаса дороги и пять минут ожидания в коридоре, нас приглашают с Русланом в кабинет заведующей отдела ЗАГС.
И вот там, получая на руки не только свидетельство о расторжении брака с Зотовым, но и второе, о заключении брака с Арбатовым, понимаю, что к чему.
— То есть, мне теперь паспорт менять придется? — уточняю в полной тишине единственный волнующий момент.
Отметив, что в графе «После заключения брака присвоены фамилии... мужу —Арбатов, жене — Арбатова», вопрос действительно становится актуальным.
— Так что, Рус? — спокойно уточняю, поворачиваясь к... мужу.
Я не дергаюсь и не визжу, не кидаюсь на него с упреками и не прожигаю ненавидящим взглядом. Однако, тем самым, по ходу, лишь сильнее напрягаю.
— Ариш, уже не надо ничего менять, — он аккуратно поглаживает меня по коленке.
А в глазах так и мелькает вопрос: «Рванет? Не рванет?»
— Да. Вот, держите, всё готово, — следом поддакивает заведующая ЗАГСом и шустро протягивает... два паспорта.
Один мне.
Другой Руслану.
Гляжу на женщину, вижу, как она волнуется. И не могу понять: это ей нервозность от Сатаны воздушно-капельным путём передается?
—А я расписаться не могу... у меня лапки, — усмехаюсь, показывая женщине перебинтованные руки.
И вот тут ее отпускает.
Она понимает, почему я не забираю документ:
— Ничего страшного, — машет ладошкой и улыбается широко-широко, — дома черной гелевой ручкой распишетесь, когда можно будет.
Хмыкаю, киваю.
— Спасибо, — благодарю и, поглядывая на Арбатова, уточняю, — ну что, муж, пойдем?
— Пойдем, жена, — острит в ответ и головой качает.
Когда покидаем кабинет, спиной чувствую, что милая заведующая, не просто крестится, благословляя нас, а себя трижды осеняет, что избавилась. Бедная, наверное, теперь и валерьянку бутылями глотать станет.
— Арина, а ты мне ничего сказать не хочешь?
Как ни странно, но терпение у Руслана заканчивается быстрее моего. Когда садимся обратно в машину, он поднимает перегородку, разделяя нас и водителя, поворачивается ко мне и выпаливает:
— Ругайся тогда!
Сатана, сбитый с толку, выглядит до ужаса милым и забавным.
Некоторое время им любуюсь, только потом подаю голос.
— Ругаться не буду. Просто попрошу, — произношу негромко.
Улыбку не прячу, невозможно это сделать, когда мужчина не скрывает, насколько в этот момент он зависим от моего настроения. Это ли не признание, которое звучит громче большинства красивых фраз?
— Проси, — соглашается мгновенно.
Уверена, закажи я луну с неба, и он обеспечит нам совместный полет.
— Не надо меня больше покупать, ладно? — смотрю, что Рус не понимает, о чем идет речь, и поясняю. — Я видела машину на дальней парковке с бантом на крыше, один в один, как та, что у меня разбилась. Только последней модели. Видела в спальне шкатулку, набитую драгоценностями, которые носила на приемы, куда тебя сопровождала. И договор, по которому ты не претендуешь на ретро коллекцию, тоже видела.
— и?
— И это всё, Рус... несомненно мило, но... ты мне важен не поэтому. Я тебя и так…люблю, — заглядываю в графитовую бесконечность.
Расслабляется. Поглаживает меня по щеке. Зарывается в волосы, притягивает к себе ближе.
— Знаю, Ариш. Знаю. Но от того, что тебе ничего не надо, я хочу баловать тебя больше и больше. Понимаешь?
Морщу нос, киваю и нахожу идеальный выход.
— Тогда побалуй меня словами.
Секунду обдумывает и…
— Девочки любят ушами? – прищуривается.
Стремится казаться серьезным. Вот только искорки, то и дело вспыхивающие в тёмной глубине красивых глаз, выдают его с головой.
Киваю.
— Любят.
— Тогда иди сюда, моя девочка, — разводит руки и прижимает к себе крепко-крепко, а затем тихо-тихо, слегка задевая губами краешек уха, рассказывает то, от чего по спине бегут мурашки, сердце на миг замирает и ускоряется, а в животе счастливо порхают бабочки.
Сомневалась ли я в чувствах Руслана до сегодняшнего дня? Где-то глубоко в душе — нет, потому что понимала — не стал бы он так заморачиваться ради короткой интрижки. А вот на поверхности сомнения оставались, мне хотелось услышать признание слух. И вот Рус выполнил моё желание, а заодно прогнал прочь неуверенность и страх.
— Ариш, надеюсь, по поводу еще одной гостьи в доме ты тоже не станешь волноваться, — приводит в замешательство очередным сюрпризом Арбатов, когда машина паркуется, и он, подхватив меня на руки, легко взбирается на крыльцо.
Ответить не успеваю. На пороге нас уже встречают. Зося и Ася с шариками, Макс с хлопушками, Виктор с цветами, Михаил с широкой улыбкой и…
— Ольга Павловна?
Удивления скрыть не удается.
Откуда тут заведующая детским домом, которому я два года помогаю?
— Знакомься, милая, это моя мама, — довольно произносит Арбатов.
Шок — это по-нашему.
Нет; я отлично понимаю, почему он так гордится этой женщиной. Она чудесная.
Добрая, светлая, открытая и очень мягкая.
Вот только…
— Руслан, а почему ты не сказал мне об этом раньше? — сканирую мужа подозрительным взглядом.
— Боялся, что сбежишь, — легко признается тот, пожимая плечом. — Пойми ты, что наша сделка с тобой — чистой воды фарс, направленный тебя удержать, тут же бы вильнула хвостом и укатила в Тмутаракань, оформив развод дистанционно.
Над словами задуматься не успеваю. Подходит Ольга Павловна.
— Прости, Ариш, я хотела тебе рассказать, — смущенно улыбается новоявленная свекровь, аккуратно поглаживая меня по плечу, — но Руслан взял с меня слово молчать, если напрямую ты не спросишь. Его фирма изначально планировала спонсировать операции малышам.
А я вспоминаю то, что было месяц назад, и понимаю: действительно сразу бросилась решать вопрос со спонсорством, ни разу не обратившись к заведующей детским домом. Потому что мне было стыдно сказать ей, что я не могу помочь.
— Ну ты, милый, и…
— Любимый, — перебивает мой спич Арбатов.
Не обращая внимания на остальных, он притягивает меня к своей груди и крепко обнимает.
— Я не мог тебя потерять, слышишь? — шепчет в макушку.
Слышу. Конечно слышу.
И его голос. И то, как сильно и часто бьется его сердце, — тоже.
Откидываю прочь все сомнения и, забыв про зрителей, шепчу в ответ:
— Теперь не потеряешь.
— Ну слава богу! — хмыкает Самков.
— Давно пора было, — усмехается Макс.
— Ура! Сейчас торт пойдем есты — прыгает довольная Зося.
  
Эпилог
 
Четыре года спустя...
РУСЛАН
— РУС, удачливая ты сволочь, колись: какому дьяволу и за сколько ты продал душу, чтобы заполучить это сокровище? — с неприкрытой завистью интересуется Святослав Мельников, пристраиваясь рядом и поглядывая на выступающую на сцене Арину.