Развод. Я (не) отвечу

– Она юрист?
– Ой, Надя, она такой же юрист, как я канатоходец. Но формально юрист, да. Может быть, она уже осваивает какую-нибудь другую модную профессию, за ней не угнаться. Я редко видел её дома, и мы решили, что нам этот общий дом вообще-то и не нужен. Мне кажется, ей нормально. Звонит иногда.
Захотелось спросить, с ней ли я видела его тогда в Большом или с другой, но не стала.
  
– Может быть, мне пить противозачаточные и потом сказать, что я не могу забеременеть? Я уже всё передумала.
– Чревато не меньшими проблемами, чем беременность, – вздыхает Дима.
– В каком смысле не меньшими?
– Если ничего не получится с донором, ваш муж может поставить на деторождении точку, и у вас не будет детей вообще. С разводом же всё зависит только от него, как я понял.
– Возможно, но он не просто так это затеял, ему нужны дети, хотя бы один ребёнок, наследник, как он выразился, – говорю и жду от Димы сама не знаю чего. Он же не волшебник.
– А вам не приходило в голову, что он найдёт такую, которая согласится на это, и тогда даст вам развод? Хотя, это попахивает полнейшим абсурдом. Проще взять ребёнка в детдоме. Если бы не знал вас, с трудом бы во всё поверил.
– Абсурд, от которого страшно, – рот от волнения становится совсем сухим, хочется пить, – И ещё, он говорил мне неоднократно, что не хочет приёмного ребёнка, а хочет его именно от меня. Чтобы я ходила беременной, и все видели мой настоящий живот, – я уже не стесняюсь, а говорю, как есть. Дима – доктор, в конце концов, ему не привыкать слушать от пациентов их проблемы. Любой хороший доктор всегда наполовину психолог.
– Может, ваш муж ещё и хочет, чтобы никто не сомневался в его фертильности? Люди с проблемами такого рода часто чувствуют какой-то психологический комплекс, как говорится.
– Дима! – смотрю на него и медленно, с огромным трудом произношу слова, – сделайте мне ребёнка. Я не хочу носить и рожать неизвестно от кого. Вы мне всегда нравились.
– Надя… – он смотрит на меня даже не с удивлением, а с полным потрясением каким-то, – успокойся, дорогая! – встаёт, подходит ко мне, я тоже встаю. Он прижимает меня к себе и… целует в губы.
 
Глава 8 Коврик
 
ГЛАВА 8. 
Спускаюсь к машине. Нахожусь в каком-то пылающем пространстве, не чувствую тело и вижу всё вокруг, как в тумане. Сажусь на заднее сиденье, достаю воду из холодильника, делаю несколько глотков.
– Надежда Евгеньевна, с вами всё в порядке? – спрашивает водитель Сергей. Стараюсь при нём держаться максимально отстранённо, чтобы не вытаскивал меня на разговоры. Знаю я их братию.
– Всё хорошо. Едем домой!
Включаю музыку и закрываю глаза. Что сейчас было? Со мной что-то случилось? Я наступаю на тропу войны за свою жизнь и за свой род. Впереди страшная, опасная и смертельная схватка. Плевать, как звучит, если это так и есть.
«Бойся своих желаний» – звучат в голове Димины слова, – «Я столько лет мечтал о тебе».
– Ты согласен?
– Да, тысячу раз да! – держит меня в объятьях и боится отпустить, как будто я что-то нереальное, которое исчезнет также быстро, как и появилось.
– Ты понимаешь, что это намного сложнее, чем кажется, – я сама боюсь и чуть ли не иду на попятную.
Представляю себе, что Герман может со мной сделать. А что, собственно, он может со мной сделать? Лишить меня его денег? Образа жизни в золотой клетке? Опозорить? Перед кем? Своими дружками и их жёнами? Мне ли не знать, как они живут, и что творится в их домах? Сплетни и разговоры просачиваются сквозь все мыслимые и немыслимые преграды.
Два месяца назад Виктория еле отмылась от скандала с горничной, которая написала в соцсетях о её сексуальных домогательствах. Так они моментально обвинили девушку в краже какого-то браслета, та извинялась, писала опровержения. Крутили-вертели, но осадочек остался. Мне это неинтересно, но некоторым это доставляет удовольствие – копаться в грязном белье и мельком вспоминать в светской беседе. Виктория теперь не носит браслеты вообще, чтобы не напоминать и не давать повод даже взглянуть на её запястье.
Я не удивлюсь, что про Антона уже кто-то знает, особенно после встречи у клумбы с васильками. Или это не связано с Антоном, и Глуховского Герман привёл в дом совсем по другому поводу? Просто совпало. Что с чем?
Если мы действительно это сделаем с Димой, и потом родится ребёнок, то Дима же не оставит его где-то в чужом доме. Вот чего я боюсь. Нет, не боюсь, а считаю это слабым звеном, к которому надо быть готовой. И надо сделать так, чтобы Герман не догадался, кто отец. Даже если Герман сделает тест и поймёт, что Антон не отец. Жуть.
Мне нужен новый телефон, чтобы разговаривать с Димой по новому телефону. Как бы его незаметно купить? Заехать в ТЦ? Но Герман не разрешает мне ходить одной по разным ТЦ, где полно неизвестно какого народу. А Сергей всё ему расскажет. Работа у него такая. Попрошу папу. Нет, он начнёт подозревать и выспрашивать. Они последнее время как-то очень стали интересоваться, как я живу, и всё ли у меня нормально. Это мама со своей интуицией. Её не проведёшь.
Возбуждение от встречи не проходит.
Успокойся! Ничего не было. Ты просто съездила к доктору. Не знаю, сделать это до поездки на море или после? И потом, кто сказал, что с Димой всё получится с первого раза? Уже чувствую себя преступницей.
Мне кто-то рассказывал, что в Дубае жёны устраивают свиданья с любовниками в примерочных бельевых магазинов в торговых центрах и платят за это бешеные деньги. Причём, рискуют обе стороны. А риски там похлеще моих, если учитывать не только моральный аспект. Охрану туда, в примерочные, естественно, не пускают. Откуда в мозгу только всплывают эти глупости. И ведь никакого запроса не посылала. Кстати, теперь многие состоятельные арабские мужья приставляют женскую охрану. Не хватало ещё рядом со мной какой-нибудь каратистки.
Пью воду и успокаиваюсь наконец. Осталось минут двадцать до дома. Хорошо, что Герман приедет поздно сегодня. Я окончательно приду в себя. С телефоном только не решила пока, как его купить незаметно.
– Сергей, остановитесь у магазина, я кое-что хочу посмотреть.
– Здесь нет парковки, Надежда Евгеньевна.
– Подожди в машине, я мигом, не волнуйтесь, – конечно, нет парковки, зачем она мне, сиди и жди.
Спешу.
Это дорогущий магазин, где продают ковры ручной работы со всего мира. Я знала там одного Вадика, он работал раньше админом в салоне, куда я заходила иногда, два года назад. Хоть бы ещё работал. Вижу.
– Вадик, привет, дорогой?
– Здравствуйте, Надежда! Рад вас видеть. Чем могу…
– Быстро! – перебиваю я его дифирамбы, – У тебя есть мобильный?
– Целых два. А что? – чует, что ситуация непростая, и я не пришла к нему просто так.
– Продай мне один, сейчас же, оперативно, чтобы никто не знал – двести тысяч тебя устроит? – говорю и листаю какой-то журнал с коврами.
– Для вас на всё готов, Надежда, вы необыкновенная женщина.
Вадика долго уговаривать не надо. Телефон не стоит и тридцати.
– Это запасной, там базы нет, и все телефоны продублированы, – достаёт из ящика стола, у которого стоит, какую-то тряпочку и заботливо протирает экран. Простите, что на вид не очень.
Пересылаю ему деньги по номеру телефона.
– Быстро заверни мне вот этот коврик круглый розовый, – показываю ему глазами на какой-то образец. Держи карточку.
– Это из Ирана коврик, чистый шёлк.
– Отлично, давай ещё быстрее!
Выхожу к Сергею с покупкой.
Иду и вдалеке на стоянке вижу машину Германа. Это точно она. Наверное, он в ресторане, но как пройти мимо, чтобы его водитель меня не заметил? На мне светлое платье, боюсь заметит и позвонит, что я иду в ресторан. А я этого не хочу. Или не ходить?
  
Отдаю коврик Сергею.
– Я сейчас, подождите ещё пять минут, забегу в одно место, – я не слушаю, что он мне там бубнит, быстро перехожу дорогу и пересекаю площадку перед рестораном. Захожу, с холодным видом почти пролетаю мимо хостес.