Дегустация

Лу показала ему вслед сердечко двумя пальцами и уставилась в телефон.
Кирилл вернулся через полчаса в голубой форме — футболка, штаны, кроксы.
— Модный такой, — сказала Лу. — И че, какой план?
— План такой, — сказал Кирилл. — Сейчас ты наденешь бахилы, и я проведу тебя в отделение. Там есть свободные палаты, посидишь пока. Уроки, может, сделаешь.
— Каникулы, — напомнила Лу.
  
— Ну книжку почитаешь. Или знаешь… У тебя компьютер есть?
Лу кивнула.
— Тогда поищешь мне одного человека. А я пока на обход с врачами. Потом зайду, и подумаем, что дальше.
Лу пожала плечами и засунула в аппарат с бахилами сначала одну ногу (аппарат зажужжал и набросил на ее ботинок мешок), а потом другую.
— Что-то покладистая такая, не заболела?
— Заболела. — Лу невозмутимо посмотрела на Кирилла. — А иначе че я делаю в больнице?
В палате было тихо и жарко, шумел только аппарат для кварцевания.
Кирилл указал Лу на пластиковый стул:
— Вот тут приземлись. На кровати лучше не садиться, все же больница.
— Окей.
Лу села на стул и достала из торбы ноутбук, весь в наклейках, прямо как торба — в значках.
— Чего искать, доктор?
— Человека. Мне нужно найти одного человека.
— Ну окей, а имя есть у человека твоего?
(Унееудивительноеимянадя, пронеслось в голове у Кирилла, как у каждого бы, конечно.) Но он сказал:
— Линда. Ее зовут Линда Дюпрэ. Возможно, она живет в Париже и имя нужно вбивать латиницей.
— А, ясно. Когда найду твою Линду, поищу еще контакты Ди Каприо тогда.
— Чего?
— Надеюсь, она актриса из порно какая-нибудь.
— Ну ты и дура. Все, я работать.
Кирилл вышел за дверь, а потом сунул голову в дверной проем:
— Если захочешь есть, в конце коридора есть вендомат.
— Понял, не дурак.
Она была совсем ребенком и одновременно — слишком взрослой. Кирилл неожиданно для себя восхитился этим.
Свою первую смену в больнице Кирилл (точнее, зажатый внутри него Егор) ощущал как поддельный актер на премьере: костюм сидит странно, текст забыл, а зрители — реальные, живые — уже ждут. Он привык к хаосу ресторанов, к запаху вытяжки, чеснока и специй, к ритму кухни, которому подчинялись все движения. Здесь тоже существовал ритм, инструкции и протоколы, но все же это был ритм иного толка. Да, пора привыкать, теперь он Кирилл, врач, двадцать пять лет, два года ординатуры и первый год практики в отделении нейрохирургии. Все это было в его теле, вмонтировано как новая фича. Тело помнило, что и как делать здесь, а в голове мельтешил весь его прошлый опыт: ловкое отсечение зеленых верхушек шалота, точнейшая разделка рыбы, раскатывание теста одним уверенным движением. Удивительно, но факт — весь его изначальный опыт и новый, приобретенный, чужой делали его всякий раз более цельным, чем он был до сих пор.
— Утро, Кирилл! — окликнула его сестра, вежливо-устало улыбнувшись. — Сегодня ты с профессором Родиным. Обход — сейчас, потом ассистенция.
Кирилл кивнул, стараясь ничем не выдавать, как странно он себя чувствует. Одно дело — виртуозно шинковать овощи на французской кухне, другое — оперировать людей.
Профессор Родин оказался симпатичным стариком, похожим на доктора Айболита из детских книжек. Ничего не говоря, он передал Кириллу пачку анамнезов, и они пошли по палатам.
— Пациентка такая-то: кавернозная ангиома, жалобы на головокружение и онемение, операция проведена… — объявляет профессор Родин громко, как конферансье.
Кирилл пока не видит пациентку, он видит женщину: бледную, испуганную, но все же улыбающуюся с надеждой. Кирилл проверяет рефлексы, аккуратно бьет молоточком по сухожилиям, пальпирует шею, внимательно объясняет женщине каждый жест, осторожно, будто перед ним сковорода с горячей карамелью. Женщина спрашивает, что будет дальше, какой прогноз.
— Прогноз, — говорит Кирилл, — благоприятный. Сегодня еще будет несколько капельниц. Поправляйтесь.
Да, вот теперь она пациентка. Теперь он видит это наверняка. Жалость постепенно превращается в профессиональную задачу. Кирилл говорит пациентке, что операция прошла успешно.
Они с Родиным идут дальше.
В ординаторской пахнет кофе, спиртом и столовской кормежкой.
— Нужна твоя помощь на консультации в приемнике, — звонко сообщает новая сестричка. Пока он ходил, произошел пересменок. — Там парень с черепно-мозговой, относительно стабилен, можешь сходить?
Кирилл сразу встает. Конечно: таким нужным и полезным он не помнил себя очень давно. Мысленно он даже оставляет Михаилу Натановичу и его грудастой ассистентке пять звездочек в отзывах Яндекса.
В приемном Кирилл осматривает пациента, потом другого, отвечает на вопросы, направляет на дообследование, переводит в отделение.
— Все будет хорошо, — говорит он пациенту. — Вам больно здесь?
Показывает, где — здесь. Надавливает, на удивление пальцы как будто стали чувствительнее — он «видит» ими, как глазами. Глазами же смотрит на снимок — и теперь понимает, что на нем не просто темно-серое месиво. Теперь он как переводчик с китайского — не черточки и палочки, а слова и их значения.
Вся эта новая память — поразительна. Напоминает навык езды на велосипеде. Кирилл не понимает, как делает все это, но откуда-то знает как.
Перед операцией — ассистенция профессору Родину, ему говорила сестра, — он делает все, как велит врач:
— Будешь держать отсос, покажу доступ через правую височную.
И врач, и ассистенты усердно моют руки, надевают шапочки, перчатки. Пахнет латексом, спиртом, Кирилл вспоминает аромат брецелей из печи, бульона, кардамона, мятного соуса. Но вместо этого — сталь, пластик, белый халат. Кирилл не знает, скучает ли он по кухне, или это просто обрывки памяти.
Скальпель скользит по коже; все движения доведены до автоматизма. Навыки хирурга и шеф-повара действительно похожи: нет места для ошибки, думает Кирилл.
— Так, теперь держи, не дрожи, — шутит кто-то из старших.
И он не дрожит, держит.
Как будто участвует в Бокюзовском конкурсе, только на кону не звезда «Мишлен», а чья-то жизнь. Такой вот заказ: нет права на задержку. Таймер не щелкает, администратор не орет в ухо, слышно только, как булькает кислород и пищат датчики.
После операции Кирилл выходит изможденный, руки устали. Сколько времени прошло — непонятно, за окном круглосуточный сумрак.
Он вспоминает про Лу и идет искать ее по палатам. Хоть убей, не помнит, в какой именно ее оставил.
Конечно же, Лу лежит на койке. Ну а чего он ждал? Ругаться сил нет, да и нельзя же всерьез требовать от человека, чтобы он весь день сидел на стуле.
Лу, судя по звуку, смотрела на ноутбуке сериал без наушников.
— О, — говорит она почти радостно. — Доктор. Как прошло?
— Жесть, — лаконично отзывается Кирилл. — А ты чем занималась?
— Ну тут, знаешь, не парк развлечений. — И она выразительно оглядывает скромную, потрепанную палату. — Так что я поискала твою мадам, а потом смотрела кино.
Кирилл вспоминает — точно! Он же дал ей задание найти Линду.
— Нашла? — с надеждой спрашивает он.
— Ну смотри: говорят, она вернулась в Москву и сейчас занимается книжным кластером.
— Чем?
— Ну такое типа сообщество культурное. Книжный магазин, коворкинг…
— Адрес есть?
— Аск.
Она протягивает ему рецептурный бланк (где взяла только?) с адресом.
Кирилл некоторое время тупо всматривается в эти буквы.
— Что ж, — медленно произносит он, — у нас есть планы на вечер, получается.
— А тебе разве не надо быть тут круглые сутки? — удивляется Лу.
— Сериалов пересмотрела про скорую помощь, — отвечает Кирилл. — Я ж не сестра.
  
— Везет. Ну пойдем тогда?
Кирилл смотрит на нее и вдруг думает, что не спросил самое важное:
— Ты ела чего-нибудь?
— Ты мамка мне, что ли? — возмущается Лу с поддельным недовольством.
— Ясно. Не ела. Давай сейчас тогда сначала заскочим в столовку. Только погоди, переоденусь.