Час гнева (СИ)

— Похер… — снова прошептал он.
— Да и схера ли! — воскликнул я. — Я тебя с руки кормил, а ты как поступил со мной? Из-за тебя, Иудушка, девушку подстрелили. И ты теперь хочешь, чтобы я пошёл и каких-то ментов за тебя просил? У тебя чё с головой, Князь, твою мать!
— Ты, сука, на меня посмотри! — прохрипел он.
— Твой хозяин в тебя стрелял, не я. Тот, которому ты жопу лизал. И меня ему продал.
  
— Сука… — жалобно протянул он. — Я тебя заложу.
— Херня! Ты несёшь какой-то бред, в который сам не веришь. И думаешь, что кто-то будет тебя слушать. Тупая фантазия. У меня в ментовке нет никого. Проснись и пой, Князь.
— Дай показания, — проныл он.
— Какие⁈ Типа ты не похищал Алису? Благодари Бога, что она выжила. Иначе я бы тебя сейчас задавил бы. Ну так ты жив. Ну а раз и она жива, то ты уж, наверное, додумался, что она показания-то дала уже. И другие люди дали, и из ваших тоже. Тоже дали. И все против тебя.
— А мне похеру что ты им скажешь, сука, — завыл он, и из глаз его потекли слёзы, — я тебя заложу… Заложу, если ты меня не вытащишь. Помоги мне, Крас! Сука! Во мне твоя пуля! Алиса, не вопрос, мы его закроем, ты понял? Её показания мы обнулим. Дядька всё сделает. Всё!
— А ты не охерел, братан? — воскликнул я. — Как как это ты вопрос закроешь?
— Раз и навсегда, окончательно!
— Дебил, она уже дала показания!
— Я закрою и с тобой вопрос, если ты мне не поможешь. Мне терять нечего. Нечего!
— Помочь тебе? Серьёзно? Как помочь? Например, я знаю несколько точек на теле, ударив по которым можно относительно безболезненно отправить человека в плодородную долину и в край вечной охоты. Так тебе помочь?
Я обернулся. Пьеро у двери не было.
— Где твой грустный адвокат? Где ты его вообще взял?
— Дядька приехал из Армавира.
— И где этот гениальный адвокат, блин?
Князь скривил губы в ухмылке.
— Я же сказал, — прошептал он. — Я решу вопрос.
— Твою мать!
Мне в голову будто раскалённое шило вонзили, я вскочил, опрокинув табуретку, и метнулся к двери. Долбанул по ней так, что дверь распахнулась, отскочив в сторону, и вылетела из палаты.
Навстречу шла медсестра, а с ней явно менты. Ну, следак, опер.
— Куда пошёл такой худой грустный врач⁈ — прокричал я.
Они недоуменно посмотрели друг на друга. А я, не теряя ни мгновения, бросился по коридору туда, куда он мог уйти.
— Эй! — крикнул следак. — Стоять! Ты кто такой? Держи его!
Навстречу мне кинулся мент в форме, отставший от своих. Я увернулся, подсёк его, как щучку, отправив на покрытый линолеумом пол и выскочил в дверь.
Сделав несколько гигантских шагов, будто на мне были сапоги-скороходы, я оказался на площадке и влетел в уже закрывающиеся двери лифта. Медсестра, сопровождающая седовласую старушку, сидящую в кресле-каталке, удивлённо и осуждающе на меня посмотрела. Старушка тоже.
— Скорее, скорее, скорее! — орала мышь, разгоняя барабан внутри меня.
Она проснулась и теперь добавляла нервозности и боли. Лифт медленно остановился, дёрнулся, подождал и только потом нехотя раскрыл свои створки. Я вылетел как пуля, оказавшись в широком коридоре, заполненном людьми и пациентами, врачами, медсёстрами. Все они торопились, шли, катили или катились.
Я кинулся по коридору. Здесь мне всё уже было известно. Там дальше начиналось стационарное отделение, где лежала Алиса.
— Куда, куда, куда, молодой человек⁈ — закричала санитарка с тележкой с медикаментами, когда я толкнул двери и влетел в отделение.
Здесь было посвободнее, но тоже сновали люди, не обращая друг на друга никакого внимания.
— Скорее, скорее, скорее! — стучало у меня в ушах.
— Скорее, скорее, скорее! — выла мышь разгоняя колесо.
Я подскочил к дверям палаты и дёрнул дверь на себя в тот самый момент, когда Пьеро уже практически начал вводить иглу в вену на руке Алисы. Она лежала совершенно спокойно и смотрела на немного странного доктора. Рука, покоившаяся поверх одеяла, на бицепсе была перетянута резиновой манжетой.
— Стоять! — прохрипел я, подцепив стоящий на тумбе небольшой эмалированный лоток со шприцами и с разворота, не прицеливаясь, метнул его в голову адвоката.
Тот отреагировал, выставив левую руку, отбивая удар. Шприцы разлетелись, лоток загремел и заскакал по полу, а я оказался рядом с этим козлом и атаковал. Пьеро отскочил от Алисы и выставил шприц, как кинжал, направив остриё иглы на меня.
Я пнул ему по руке, но он успел отдёрнуть руку. Реакция у него была приличная. Похоже, когда-то был неплохим бойцом. Не раздумывая, я пропнул ему по внешней стороне бедра. Он скривился, но проглотил. Сделал выпад, пытаясь вонзить в меня шприц.
Я блокировал, поймал его руку и хорошенько крутанул, только он был не так прост. Жилистый, юркий, мышцы будто собраны из пучков металлических тросов. Я сложил пальцы щепотью и попытался шарахнуть ему в глаз. Он резко отклонил голову, дёрнулся, пытаясь выкрутиться из моего захвата и пропустил локтем по зубам.
Перекрутившись, как акробат, он ушёл от болевого и попытался высвободить руку со шприцом. Циркач, сука!
Я снова пропнул по бедру. Ещё, ещё, ещё раз! Он захрипел.
— Больно, сука⁈
С моей ногой он сделать ничего не мог. Попытался отбиться коленом. Получил ещё раз, ещё раз, ещё раз по бедру. Пьеро завыл, как раненый зверь и состроил невероятно трагическую рожу.
Он дёрнулся в мою сторону, пытаясь вырваться и вонзить свой сраный шприц, но я резко крутанул, выворачивая и буквально ломая сустав, опуская остриё вниз. Он оказался развёрнутым ко мне боком, сделал неловкий шаг и налетел на свою же иглу, вонзившуюся ему в бедро.
Он заорал, и в тот же миг в палату ворвались следаки с ментом.
— Руки! — закричал мент.
— Всё-всё-всё! Вот преступник. Он напал на девушку, пытался сделать ей смертельную инъекцию. Когда я вошёл, напал на меня, — проговорил я скороговоркой, подняв руки вверх и показывая, что у меня ничего нет. — Сам напоролся на свой шприц.
Пьеро завалился на пол, и на губах его появилась пена, а нога начала конвульсивно дёргаться.
— Руки за спину!
Мент побежал ко мне, защёлкнул у меня за спиной наручники и начал обыскивать.
— Да нету, нету, ничего! Я её одноклассник, вы чё, да тише вы! Этот негодяй хотел, вы видите, он сам на свой шприц напоролся. Он ей хотел внутривенно это ввести.
Алиса смотрела на происходящее в ужасе, и в глазах её стояли слёзы.
— Серёга, — прошептала она, — Серёга, спасибо тебе, спасибо. Иди, иди, обними меня.
— Алис, — засмеялся я. — На мне наручники. Скажи дяде милиционеру, пусть отщёлкнет.
В палату влетел Петя.
— Чё за кипиш? — воскликнул он. — Расстегните этого! Вы чё творите?
Несколько минут выясняли, что произошло, прежде чем с меня наконец-то сняли браслеты.
— Так, всё, выходим, все на выход! Этого я опрошу. Сержант, никого не впускать!
— Алиса, ты главное не бойся, — кивнул я, выходя из палаты. — Это был последний привет от Князя, и от цыган. Больше тебе ничего не угрожает. Будь спокойна.
— Ты откуда взялся-то вообще? — спросил меня Петя.
Я рассказал.
— Охренеть! И вот этот типа адвокат провёл тебя к Забелы?
— Провёл, да… Он, походу, его родственник последний. Хотел что-то умудрить. Думаю, что если бы вы не пришли, он попытался бы его выкрасть из больницы.
— Да хрен бы он его вывез. Из интенсивной терапии просто так не вывезешь человека.
— Ну-ну. И просто так не убьёшь человека на глазах у всех практически. Посреди бела дня.
Романов покачал головой.
— Ну, а что я должен был к нему тут людей что ли приставить? Это вообще не моя работа. Да и людей не наберёшься.
  
Мы вошли в палату.
— Ну, и чё это за Пьеро? Чё это за адвокат? — спросил я.
— Где он? — испуганно прошептал Жан.
— Он укололся своей иголкой, когда пытался решить вопрос с Алисой… боюсь, что всё…
На глазах у князя навернулись слёзы.