Час гнева (СИ)

— Ну? И?
— Значит, встретимся днём.
— Нет, приезжай сейчас. Я нахожусь в отеле «Лотте». Буду здесь до утра. Утром уеду. Я тут проездом.
— Какое совпадение, — повторил я сонным голосом и вздохнул. — Ну… иди ко мне, я тоже здесь. Номер пятьсот десять.
— Серьёзно? В таком случае пойдём в бар. Через десять минут встретимся в «Синем мосту» на первом этаже.
— Там всё уже закрыто, Евгения.
  
— Буду ждать тебя там, — проговорила она.
— Женя, давайте утром поговорим.
— Утром меня здесь уже не будет, — равнодушно заявила она.
Я вздохнул и выполз из постели. Спустился вниз в мятой рубашке, со всклокоченными волосами и красными глазами. Действительно, бар был открыт, совершенно пуст и довольно уютен. Тёмные стены, отделанные дубовыми панелями, выглядели надёжно. Под ногами поскрипывал роскошный паркет, в зале стояли кожаные диваны и кресла в стиле английского клуба.
Мы уселись за круглый столик в самом углу, чтобы нам никто не мешал. Правда, кроме бармена здесь никого и не было. За окном, затянутым тяжёлыми портьерами, плыла питерская ночь.
— Бурная жизнь у тебя, похоже, — покачала головой Евгения. — Здравствуй.
— А у тебя какая? — поморщился я и помотал головой.
— А у меня деловая. Я лечу в Белорусию. Специально из-за тебя сделала крюк, чтобы выполнить твою просьбу. Но не думай, что это из-за твоих красивых глазок.
Я хмыкнул, представив, как мои «красивые глазки» выглядят сейчас.
— И мы, вроде бы, на «ты» не переходили.
— Ну что же, Евгения, большое вам спасибо, — кивнул я, зевнул и поёжился. — Я желаю стать вашим клиентом, и у меня будет несколько конфиденциальных поручений.
* * *
Когда мы закончили разговаривать с Женей, было уже около четырёх часов. То самое время, когда под действием бессонной ночи перемешиваются явь и иллюзии, когда становится трудно отличить одно от другого. В такое время хорошо мчать по городу и смотреть затуманенным взглядом на расплывающиеся огни.
Под утро остро чувствуются ритмы мелодий, льющихся из автомобильного радио. И скорость. Скорость ощущается особенно хорошо. Но ещё лучше в такое время просто упасть в постель и уснуть.
Именно так я и собирался сделать, но… выйдя из бара, заметил в холле знакомое лицо. И лицо это принадлежало Ангелине. Какой удивительный сюрприз! Ещё один.
Я попрощался с Женькой и, скрестив руки на груди, ждал, когда Ангелина подойдёт ближе. Я не сомневался, что она явилась ради встречи со мной.
— Это кто? — оторопело спросила она.
— Одна моя сердечная подруга, — засмеялся я. — Ты меня отвергла, вот я и ищу утешение у других женщин. Тех, что получше тебя.
— Ты типа Феди Шаляпина? — помотала головой Ангелина.
— Не знаю такого. Ладно, рассказывай, зачем ты пришла? Решилась-таки на неравный брак с плебеем? Или понравился мой культурный уровень? Хочешь ещё стихи послушать?
— Давай без этого всего, — кивнула она. — Просто поговорим.
— Ну, пойдём в бар. Ты протрезвела уже? Готова для разговора?
— В достаточной мере.
* * *
Бармен приподнял бровь, увидев меня возвращающимся назад, но уже с другой спутницей. И едва заметно кивнул, изобразив на лице гримасу, означающую «Одобряю, бро. Не теряй времени, пока молод».
— Что могу предложить? — понимающее улыбнулся он.
— Девушке аспирин, а мне чашку кофе.
Ангелина грозно нахмурилась и в итоге тоже получила кофе.
— Ну-с, моя дорогая невеста, обременённая тройней, слушаю тебя, — кивнул я, отпивая кофе.
Кофе показался горьким и кислым. Поэтому я развернул маленькую шоколадку, лежащую на блюдечке, отправил её в рот и не мигая уставился на Ангелину.
— Эм-м-м… — замялась она, что само по себе было довольно удивительно. — Ну ладно…
Она развела руками, пожала плечами, собираясь с духом и, наконец, выдавила:
— Короче, извини…
— Во как! — удивился я, перестав жевать свой шоколад.
— Хватит уже, пожалуйста! — недовольно бросила она, не в состоянии долго удерживать свою покорность. — Да, я была неправа, признаюсь. Доволен?
— Чем же мне быть довольным? — хмыкнул я.
— Ну, типа, обнулил моё ЧСВ…
— Как-как?
— Ну, всё… Для тупых! Я хотела тебе насолить. Вернее, не тебе, а деду. И не насолить, а образумить… и…
Она замолчала, соображая.
— Понимаю, — кивнул я. — Правда ли, что товарищ Акопян выиграл в лотерею тысячу рублей? Армянское радио отвечает: «Правда. Только не товарищ Акопян, а товарищ Петросян, не тысячу рублей, а семьдесят, не в лотерею, а в преферанс и не выиграл, а проиграл».
— Перестань! Очень смешно. Деду расскажи, он поорёт вместе с тобой. Но он реально меня достал уже. Заставляет меня с тобой нянчиться, изображать доброжелательность, прикидываться дурочкой из переулочка. Меня это страшно бесит. Мне стыдно перед друзьями, что я с каким-то малолеткой вожусь, как с бедным родственником. Ты можешь это понять?
— Тише-тише, не горячись. А то кто-нибудь полицию вызовет.
— Короче, — сказала она резко, а тут же сбавила тон. — В общем, я хочу тебя… попросить…
— А-а-а, понимаю, — кивнул я с сочувственным видом. — Ну проси, чего хочешь. Я, конечно, не золотая рыбка, но посмотрим, что можно сделать.
— Пожалуйста, не говори деду, что я опять пыталась тебя…
Она замялась, подбирая слово.
— Опарафинить?
Она нахмурилась, пытаясь сообразить, что это значит.
— Наверно, — пожала она плечами.
— Странно, — покачал я головой. — Не понимаю, почему бы мне и не рассказать ему о твоих выходках? Вроде как молчать-то не в моих интересах. Ты так не думаешь?
— Ой, ну ладно! Ну слушай, скажи, что тебе нужно, чтобы хранить язык за зубами? Кроме секса.
— О-о-о! — понимающе кивнул я. — Что мне нужно? Запись в отделе записей актов гражданского состояния. В ЗАГСе, то есть.
— Да ладно! — махнула она рукой. — Не куражься, Сергей. Я же сама пришла, извинилась. К тому же ты меня и так хорошенько выставил идиоткой. Сейчас все шепчутся о приколе с моей беременностью, вернее, о том, что на меня какой-то провинциальный альфач и ватник наехал и это… как там?..
— Опарафинил?
— Вот именно. В моём кругу допустимы экстравагантные вольности, но они должны быть стильными, а не в рабоче-крестьянском быдло-стиле. А сейчас разговоры идут обо мне, о тебе и о твоём выступлении… Уже потекли новости по всем дворам. Теперь на неделю, не меньше.
— Всего-то? Недотягиваем пока до миллиона просмотров?
— Послушай, мы же оба понимаем, что никакого брака у нас быть не может.
— Нет, — пожал плечами. — Я этого вообще понять не могу. Почему?
— Ну и зря. Я думала, ты всё-таки не дурак.
— Своеобразно ты просишь, — засмеялся я.
— Не будь наивным. Мне найдут мужа из высшего света, понимаешь? Министерский сыночек — это самый минимум. И это, когда мне уже типа полтос, а нормальной партии так и не нашлось. А вообще-то мой муж будет и сам высокопоставленным, и родители у него будут ещё гораздо выше стоять. Неужели ты ничего не соображаешь в жизни? Тебе сколько? Семнадцать или семь? Ты можешь рассчитывать только на должность консильери лет в сорок. Если ещё жив будешь и деда не подведёшь ни разу. Да и над манерами поработаешь. И вообще…
— Понятно, — хмыкнул я. — Ты, значит, на принца нацелилась, да?
— На что нацелилась лично я, не имеет никакого значения. Дед для меня наметил цель, и с детства к этому готовил. И да, должен быть принц, и никак не меньше. А лучше король.
— А если тебе этот принц не понравится? Я же вот тебе не понравился. А принц, допустим, ещё хуже будет.
— Принц не понравится? — ухмыльнулась она. — Да плевать. Заведу любовника. Это по-любому произойдёт. Или несколько. Какая разница? Может быть, даже тебя возьму для страстных и диких ночей. Но ты ещё глупый, не понимаешь, деньги и власть не могут не нравиться.
  
— Продуманная ты.
— Ты пойми, мне дед велел с тобой дружить, не потому, что действительно хочет тебя сделать моим мужем.