Час гнева (СИ)

— Вот так-то, Костик, — поиграла бровями больная.
— Ну, если хочешь, можем тоже с тобой ладошки порезать, — протянул он и добродушно засмеялся. — Хочешь? Ну там я ещё пару вариков готов прям сейчас накидать. Уже есть идеи.
— Костик! — возмущённо воскликнула Алиса и засмеялась.
— Теперь мы с тобой, — сказал я и легонько похлопал её по руке, — теперь мы с тобой, как брат с сестрой, поэтому всегда можешь рассчитывать на меня, как на родного брата. У тебя есть брат, кстати?
  
— Нет…
— Теперь есть, — подмигнул я. — Так что, сестра, если будут проблемы, обращайся. Всё сделаем по-братски.
Услышав, что я не претендую ни на что, кроме братских отношений, Настя заметно успокоилась, а я продекламировал:
— «Мы с вами одной крови, вы и я», — сказал Маугли, произнося по-медвежьи те слова, которые обычно говорит весь Охотничий Народ. — Хорошо! Теперь Слово Птиц. Маугли повторил те же слова, свистнув, как коршун. — Теперь Слово Змеиного Народа, — сказала Багира. В ответ послышалось не передаваемое никакими словами шипение'…
— Ого! — воскликнула Алиса, — ты что, «Маугли» наизусть знаешь?
— Конечно, — усмехнулся я. — Ещё и крестиком вышиваю.
— Да ну? Зашил бы мне тогда вот эти вот дела, — сказала она и показала пальцем себе на грудь.
— Это вот к Олегу Павловичу вопрос, — усмехнулся я. — Тут я не готов применять свои навыки.
— Олег Павлович, что там со шрамом-то будет? — спросила Алиса.
— Ну смотри, — пожал плечами Олежек. — Вход на спине у тебя маленький, аккуратный. Выход на груди чуть больше входного, но без «цветка», без рваных краёв. Так что будет выглядеть просто как неровный овальный разрез сантиметра в три длиной.
— А его видно будет? Какой он вообще?
— Сначала будет выглядеть припухшим, ярко розовым…
— Что?!!
— Но через несколько месяцев он побледнеет, станет тонким, почти незаметным.
— Через несколько месяцев? — в ужасе повторила Алиса и тут же нахмурилась, прокручивая в голове какую-то мысль. — Получается… я что, не смогу участвовать в показах?
— Может быть, только в показах нижнего белья, — попытался утешить её Олежек, не подозревая, что именно эти показы и приносили Алисе максимум популярности и денег. — Да и то, не факт. Нормальная чашка бюстгальтера, я думаю вполне прикроет этот шрам. Или будет совсем крошечный хвостик торчать.
Глаза у Алисы наполнились слезами и она глянула на меня так, будто ожидала, что я немедленно что-то сделаю с этой проблемой. По-братски. Но без Кашпировского с этим делом мне было не справиться. А человек, похожий на Кашпировского, лежал где-то в реанимации, в этой же больнице.
— Ну, мы что-нибудь придумаем, — Подмигнул Костик.
— Что ты можешь придумать? — огрызнулась Алиса.
— Я? — протянул он и пожал плечами. — Ну, мне-то, например, нравится, когда у девушки есть какая-то особенность. Изюминка.
— Извращенец. Тебе чем больше шрамов, тем интереснее, да? Может ты меня специально ещё всю исполосуешь?
— Сделаем пластику, — сказал я. — Не волнуйся, просто выздоравливай и всё.
— Алис, — протянул Костик. — Алё! Возьми трубку, я дозвониться до тебя пытаюсь. Не паникуй!
— Да ты! — хлопнула она рукой по краю постели. — Ты вообще был бы рад, если бы я ушла с подиума, да? Ты бы хотел, чтобы я на цепи сидела и никуда вообще не выходила, наверное? И чтобы вся моя вселенная вокруг тебя одного закрутилась. Чтобы я тебе план питания гнала, точно? Все твои БЖУ. Вот тогда бы ты был счастлив наверное.
Костя прикрыл глаза и засмеялся:
— Мать, ну ты меня урыла сейчас…
Алиса надулась и замолчала.
— Так, всё, ребята, заканчиваем, — не выдержал доктор. — Посетители, прошу на выход, больная настраивается на отдых. Давайте, давайте, выходим, ребятушки. Нельзя пациентку так волновать.
— А когда её выпишут? — спросил я. — Сколько она здесь пробудет?
— Ну, минимум неделю, — ответил доктор.
— Алис, — погрозил пальчиком Костик. — Ты разволновалась, зайка. Тебе не надо. Что тебе привезти завтра?
— Ничего… — буркнула она. — Тебе бы сказали, что ты на ринг не сможешь выйти. Из-за шрамика на жопе. Я бы посмотрела.
— На мою жопу?
— Убью! — воскликнула она и… рассмеялась.
— Засмеялась! — воскликнул в ужасе Костя. — Спасайтесь!
— Так, всё, всё! Выходим из палаты.
Олежек буквально вытолкнул нас в коридор.
— Сергей, — нахмурился он, — тебе же надо ещё… как это сказать-то, ну, там тебя ждёт этот…
Он замолчал, не зная, как сообщить про Петю, который наверняка велел хранить его появление в тайне.
— Я понял, понял, Олег Павлович, — кивнул я. — Да, хорошо, я помню. Сейчас зайду к нему.
— К кому? — удивилась Настя.
— Олег Павлович договорился с крупным специалистом, чтобы тот меня принял. Олег Палыч, а можно Настя пока у Алисы побудет? Посидит, успокоит её, а то Константин взбаламутил барышню. Разбередил, так сказать, пожар в груди.
— Да, — согласился Костик, — пусть успокоит. Настя, посидишь?
— Ну, пусть посидит, — подумав пару секунд, кивнул Олежек, — но только чтобы вот без острых тем, без всяких там слёз и нервов. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась Настя, — конечно.
— Ну всё, молодой человек, вам туда, на выход, — обращаясь к Косте, проговорил док.
— Да, доктор, спасибо, — кивнул тот, проследив взглядом за Настей. — Но если честно, я вам скажу кое-что, вот так, по-мужски, пока мы тут втроём, и все понимают, о чём идёт речь.
— Я не понимаю, — нахмурился Олежек. — Но мне и не надо. Сергей, я в ординаторской подожду.
Я кивнул.
— Хочу сказать, — подмигнул мне Костик, — в этом выстреле и вообще, во всех сопутствующих событиях, в потрясении, в череде и хороводе обстоятельств, зловещих, на первый взгляд, и даже драматичных, я вижу определённый знак судьбы. Понимаешь меня?
— Не знаю пока, продолжай.
— Я сейчас не стал, конечно, ей на мозги капать, но она-то мою мысль поняла. Поэтому и разозлилась. Я ей всегда говорил, мол, что это за профессия такая — голой ходить перед разными мудаками? Ты согласен? Как брата спрашиваю.
Я хмыкнул.
— Я ей говорю, ты хочешь папика выбрать или что? Содержанкой быть? Сейчас тебе шестнадцать, ещё несколько лет ты этим будешь заниматься, а потом? Какой нормальный мужик тебя в жёны возьмёт с подиума? Да через десять лет на тебе клейма негде ставить будет. Или ты в эскорте планируешь самореализовываться? Строить карьеру и достигать каких-то вершин, да?
— Ну, по большому счёту, риск имеется, — кивнул я. — Хотя Алиса девушка волевая и…
— Волевая, волевая, — кивнул он. — Но я это к чему? Сейчас, если ей нельзя будет в белье дефилировать, то соответственно и спрос уменьшится, правильно? И она подумает уже о чём-нибудь более серьёзном. Так ведь? То есть… дико звучит, но может быть этот выстрел её жизнь изменит и даже спасёт от чего-то более плохого.
— Глубоко, — усмехнулся я. — Только ты пойми, если девушка сама к этой мысли не придёт, вбить ты ей в голову ничего не сможешь. Заставить не получится. Понимаешь меня?
— Ладно. Сорян, Серёжа, что я тут разболтался. Кстати, как там у тебя с Крабом?
— Выгнал он меня пару дней назад, — хмыкнул я. — Не увидел он во мне достаточной самоотдачи.
Костик засмеялся.
— Понятно, понятно всё с тобой. С Крабом-то уже давно понятно, а теперь и с тобой. Ну, ладно. Моё предложение в силе. Приходи ко мне в клуб.
— Да слушай, ну мне неудобно перед Икаром. Получается, одна размолвка, и я сразу побежал? Типа, такой обидчивый? Попробую его уговорить ещё. Через общего знакомого на него нажму. Но, если не возьмёт обратно, жди. Приду к тебе.
— Ладно, бывай. Кстати, с Алиской у нас чисто платонические отношения, чтоб ты не подумал чего.
  
— Почему?
— Ну как почему? Её ж там какой-то поц бросил. Травма. Она пытается разобраться, действительно ли у мужиков всё лишь на сексе держится.
Он хлопнул меня по плечу и зашагал на выход. А я двинул к ординаторской и заглянул внутрь. Олежек тут же выскочил и отвёл к двери, на которой было написано «рентген-кабинет».