Час гнева (СИ)

— Это она так написала? — удивился я.
— Да, только потом сама же снесла свой пост. В чатах кипение, все только об этом и говорят. Это ты её спас?
— Ой, спас, — махнул я рукой.
— А что у тебя с плечом? Это из-за Алисы? Ты ранен⁈ Точно!!! Ну вот как тебя можно одного оставлять⁈
Я засмеялся.
— Насть, поехали, Алиску навестим.
— Так она же в реанимации! — удивилась Настя.
  
— Не должна бы, — качнул я головой. — Вчера в интенсивной была, а сегодня обещали в обычную перевести.
— А ты откуда знаешь?
— У нас с ней один врач на двоих, — подмигнул я.
— Кошмар! Что у тебя за рана⁈ Это серьёзно⁈ Покажи мне!
— Если бы было серьёзно, разве бы меня не положили в больничку?
— Ну, да… — задумалась Настя. — Не знаю…
— Надо будет купить фрукты какие-то, — кивнул я. — Что она любит?
— Понятия не имею. Ананасы в шампанском. А ты точно хочешь ехать? Разве тебе не нужно самому лежать в постели? У тебя вон болит всё, не прикоснуться. Она же должна понимать? Давай лучше я приготовлю что-нибудь поесть, а ты спокойно отдохнёшь. Как тебе такой вариант?
— Мне нравится, — улыбнулся я. — Пожалуй, именно так и сделаем. Но только, когда вернёмся от Алисы. Поехали. Она обрадуется твоему приходу.
— А ты откуда знаешь?
— Ну… я бы обрадовался, — усмехнулся я.
— Ты точно хочешь ехать? — нахмурилась Настя.
— Ага. Мне на перевязку надо.
— На перевязку? Так что же ты молчал! Поехали скорее!
* * *
Пускать нас, конечно, не хотели, но так как сегодня дежурил Олег Палыч, я его уговорил. Зашёл к нему в ординаторскую и начал уламывать с помощью бутылки коньяка и доброго слова. Он флегматично ел салат из пластикового контейнера и смотрел на меня с траурным выражением лица, как грустный клоун.
— Ты сам-то как? — без интереса поинтересовался он.
— Да на мне всё как на собаке заживает…
— Ну, извини, ветеринаров у нас нет, — пожал он плечами с загробным видом, и я рассмеялся.
— Ладно, подловили. Я запомню.
— Придётся тебе мозги отключить, — вздохнул он и поднялся с круглого крутящегося стула. — Чтоб не смог запомнить. Ладно, пойдём, посмотрим, как там наша простреленная.
Мы вышли из ординаторской. Сегодня было воскресенье, и движухи в больнице почти не было. Мы с Настей надели бахилы и прошли в отделение. Медсестра нас не спалила, поэтому я так быстро попал к Олежеку. Я зашёл, а Настя осталась ждать в коридоре.
— Так, а это у нас кто? — недовольно спросил Олежек, глядя на Настю, а она испуганно глянула на меня.
— Это со мной, — ответил я, и тут от двери раздался мужской, но немного манерный голос:
— Я тоже! Я тоже с ним!
По коридору бежал Костик с пакетом, в котором виднелись апельсины.
— С фиолетовыми волосами нельзя, — хмуро покачал головой доктор. — Исключено, молодой человек.
Костик развёл руками:
— Доктор, это от марганцовки, я перед посещением делал полную дезинфекцию.
Флегматичный Олежек хмыкнул и ничего не сказал, только махнул головой. Он провёл нас по длинному белому коридору, в котором клубились и смешивались запахи дезинфекции, лекарств и казённой еды. Было тихо и даже, можно сказать, умиротворённо.
Перед палатой он ещё раз оглядел нас и открыл дверь. Алиса лежала на больничной постели с приподнятым изголовьем. В руках был телефон. Она что-то постила или читала. Подняв глаза и увидев нас, целую делегацию, она удивлённо вскинула брови и улыбнулась.
— Ты живой⁈ — с мягкой улыбкой проговорила она.
Голос был тихий, усталый, но в глазах засветилась радость.
— Ты жива ещё, моя старушка? — усмехнулся я. — Жив и я, привет тебе, привет.
— Привет, ребята! — обвела она всех радостным взглядом.
В палате было жарко, поэтому Алиса лежала откинув одеяло. На ней была просторная и очень короткая больничная сорочка с огромной горловиной. Горловина эта была спущена на забинтованные плечо и грудь и выглядела, как ни странно, довольно игриво. Завершали облик гламурной пациентки длинные голые ноги, раскинутые на простыне.
Алиса ничуть не смутилась своим видом и подарила ещё одну улыбку.
— Видите, какой у меня чудовищный лук, — кокетливо пожаловалась она. — Но если бы не Красивый, я бы лежала не здесь, а в холодильнике. С бирочкой на пальце.
Она пошевелила большим пальцем правой ноги, и я снова усмехнулся, поражаясь тому, что крутилось в голове в общем-то неглупой девушки. Она протянула ко мне руку.
— Серёжа, спасибо, что ты меня спас.
— Прекрати, — поморщился я, как от зубной боли. — Никогда больше не говори про то, что я тебя спас, ладно?
— Но это же правда… — сказала Алиса, чуть шевельнув головой и розовый локон упал ей на лицо.
Я глянул на своих спутников. Костик выглядел совершенно невозмутимым, а Настя чуть нахмурилась.
— Теперь мы с тобой одной крови, — слабым голосом добавила Алиса и улыбнулась грустной улыбкой. — С этим уже ничего не поделать. Эта пуля, прошила нас обоих и соединила навсегда…
— Кажется… — спокойно заметила Настя и покачала головкой, — я начинаю жалеть, что ты отправил меня на выходные в деревню…
  
12. Девицы
 
Палата, в которой лежала Алиса, была рассчитана на троих. Но сейчас моя «кровиночка» занимала её одна, остальные места пустовали. Новые кровати, пульт, управляющий высотой подъёма, различные приборы, стоявшие рядом и встроенные в панель над постелью, стойки с капельницей и все остальные штуковины — всё это производило впечатление.
Палата выглядела современной и была нафарширована медицинской техникой по максимуму. И даже лампа дневного света, длинная и тонкая, расположенная под потолком, не жужжала, не издавала никаких тревожных вибраций и вообще не нервировала.
— Теперь, Красивенький, — покачала головой на подушке Алиса и тут же поморщилась. — Ай! Блин… Короче…
— Осторожней, осторожней, — сказал Олежек. — Я же именно об этом и предупреждал. Поворачиваемся и делаем все движения крайне осторожно.
— Ага, помню… Блин… В общем, Крас, мы с тобой теперь связаны одной пулей, прошившей наши тела. И теперь от этого никуда не деться. Ни тебе, ни мне. Больно блин… В общем, мы с тобой оказались соединёнными и навеки спаянными вместе. Повязанные кровушкой.
— Аккуратно, — немного манерно воскликнул Костик и ободряюще улыбнулся.
Его, казалось, все эти разглагольствования про вечные соединения, прошивки и обмен кровью ничуть не заботили. Я, конечно, не знаю, какие именно у них были отношения с Алисой, но, судя по экстравагантной манере одеваться, он ко многим вещам относился не так, как было принято в моё время.
— Да, — усмехнулся и кивнул я. — Что есть, то есть. Теперь во мне есть твоя кровь, но и в тебе моя тоже, потому что там же как бы… взаимный обмен был.
— Вставать тоже нужно очень осторожно, — продолжал приземлять разговор доктор. — Сейчас придёт медсестра и вам, ребята, нужно будет подождать в коридоре.
— А ей что, вставать уже можно? — удивлённо спросил Костик.
— Ну, гулять не стоит, — пояснил док, — но вставать… чтобы дойти до туалета, а это вот соседняя дверь, я уже разрешил.
— Ну, это же вообще класс! — обрадовался Константин. — То есть ты уже практически на ногах…
— Да подожди ты, — перебила его Алиса, — дай послушать про одну кровь. Говори, говори, Красивый.
Настя, в отличие от Костика к этой теме отнеслась не слишком благодушно и никак не могла взять в толк, что здесь происходило. Она, конечно, старалась выглядеть приветливой и доброй, но сейчас, когда Алиса снова заговорила о нашем с ней «кровосмешении», Настя ощутимо помрачнела. Её губки сами по себе надулись а глазки заблестели.
  
— Кровь со счетов не сбросишь, — усмехнулся я. — Знаете, друзья, раньше пацаны, когда заключали товарищеский союз, частенько делали это на крови. Резали ножом ладони, а потом пожимали руки и символически их кровь смешивалась. Они становились братьями. Ну и у нас с Алисой, конечно, тоже смешалось, только более экстремально.