Час гнева (СИ)

— Предъявлю, — резко воскликнул Давид, одёргивая меня. — Точно ничего не хочешь мне сказать?
— Только несколько слов и те не для прессы.
— Что⁈
— Вы про странное спросили? Так вот, самым странным в этом приключении мне кажется то, что вы сами полезли в это дело. Зачем? Вообще не понимаю. И потом это отступление на снегоходах… А вас в какой момент подстрелили?..
— Щенок! — чуть повысил он голос, и глаза его стали узкими, как щёлочки и ледяными. — Не зарывайся. Понял?
  
— Давид Георгиевич, вы мне скажите прямо, пожалуйста, что мне нужно знать. Я ваши намёки не понимаю. Вы вроде меня к какой-то мысли подводите, но я не могу понять, к какой именно. Вы на кого-то конкретного думаете?
Главное, нельзя было показать ни малейшего признака страха или неуверенности. Ни малейшего.
— Ладно, Сергей, — кивнул он. — Имени у меня пока нет. Имени стукача, я имею в виду. Я знаю только его оперативный позывной. У меня есть человек в полиции, и он достал список агентов под прикрытием.
— Вот это удача… — прищурился я, хотя внутри всё похолодело, и даже мышь покрылась в один миг инеем.
— Не удача, а результат планомерной работы.
— Так значит, дело в шляпе?
— Нет пока. Я же говорю, это список позывных. А кто конкретно за ними прячется пока неизвестно. Но это пока. Через пару-тройку дней он принесёт мне финальную часть головоломки, и у нас появится ключ к расшифровке. Вот тогда кому-то станет очень и очень грустно. Да?
— Сто процентов, — прищурился я, пытаясь разгадать его игру.
Знал он или не знал? По его каменному лицу хрен что можно было понять.
— Единственное, — как бы размышляя вслух, добавил я, — надо будет каким-то образом выяснить, кто из этого списка причастен к нашим делам.
— А это, как раз, не секрет, — вкрадчиво произнёс Давид, не сводя глаз с моего лица и следя за выражением, малейшими подёргиваниями век, движением глаз, положением губ. — Кто именно из этого списка причастен к нашим делам, мне известно. Он упоминается в отчётах.
Волосы у меня на затылке шевельнулись, а по спине пробежал холодок, и я едва удержался, чтобы не передёрнуть плечами.
— А-а-а… — протянул я, замирая и падая в пропасть. — Вообще отлично.
— И знаешь, какой у него позывной? — не ослабляя внимания, тихо произнёс Давид.
Я лишь слегка развёл руками. А он замолчал, выдерживая драматическую паузу, словно собирался произнести «к нам едет ревизор»…
— Второгодка, — хмыкнул он и чуть наклонил голову набок.
— Второгодка? — повторил я и кивнул, словно это слово для меня не имело никакого смысла и, сука, было случайным набором звуков.
Давид молча наблюдал за мной, пока я хмурил брови и делал недоумённое лицо. Впрочем, долго использовать имбецильную мимику не следовало. Не такой же я дурак, чтобы не заметить удара, нацеленного прямо на меня.
— Это я что ли, по вашему? — максимально спокойно спросил я.
— Сам скажи, — ответил он.
— Ясно…
Я хмыкнул и окаменел. Гляделки перешли на более высокий уровень. Мы будто световые мечи пересекли или договорились, кто первый моргнёт, тот дурак.
— Ладно, — первым сдался Давид Георгиевич. — Я ничего не утверждаю. Дождёмся расшифровки, а потом уже вернёмся к этому вопросу. Ты ведь никуда не уезжаешь? Ни в Дубай, ни в Турцию, ни ещё куда-нибудь, правда?
— Не собирался пока, — кивнул я.
— Ну, и хорошо. Лучше не уезжай, а то знаешь, неприятный осадок сразу появится и желание срочно увидеться.
— Угу, — недовольно буркнул я. — Зашибись, поговорили. Я, Давид Георгиевич, лучше пойду, пока не всплыла моя причастность к масонскому заговору или к истреблению тамплиеров. Не возражаете?
— Мы ещё вторую часть вчерашнего балета не обсудили. Расскажи, что там было.
— Хорошо.
По второй части особых вопросов не возникло, и я подробно обрисовал то, что вчера случилось, включая повторное явление ментов. Там уж ко мне никаких претензий не было, поэтому объяснять, почему меня выпустили на свободу, я не собирался.
— Ладно, Давид Георгиевич, — сказал я, закончив рассказ, — пойду, в коечке полежу. А то атмосфера подозрительности и тотального недоверия, установившаяся в конторе не способствует скорейшему выздоровлению. Кстати, что там Кашпировский? Есть новости? Утром слабый был, посетить не разрешили да и информации никакой не дали. Попробую по своим ментовским каналам разузнать.
— Зря глумишься, — ответил он. — Ситуация серьёзная. Так что, пока не разберёмся все на особом счету. И Руднёв тоже. Не знаю я, как он там.
— Да-да, я понял. Ну, до свидания.
Я вышел и зашагал домой. Меня немного поколачивало. Шёл пешком, потому что на машине ездить пока было крайне некомфортно из-за раны. Шагал и ловил себя на том, что хотел обернуться. Новости были тревожными и спокойствия не добавляли. Блин! Петя, ёпрст, креативный чувак, ничего не скажешь, отличный псевдоним придумал, просто атас…
Если Давид вскрыл карты, не дожидаясь, когда вскроется настоящее имя агента, значит планировал проверить мою реакцию. Возможно, хотел посмотреть, что я буду делать, кому звонить, с кем встречаться, буду ли метаться, или наоборот, останусь в полном покое. Армию его покосили, но поставить топтунов он, разумеется, был в состоянии. И в квартире устроить прослушку тоже мог без проблем.
Без проблем…
Не заходя домой, я позвонил Чердынцеву с нового секретного и незарегистрированного номера.
— Алло, — настороженно ответил он.
— Александр Николаевич, здрасьте, — бросил я.
— А, Сергей? Привет. Ожил ты там, оклемался?
— Более-менее. У меня тут проблемка имеется…
— Какая неожиданность, — усмехнулся он.
— Вы бы не могли связаться с вашим другом царских кровей? — спросил я, не желая называть вслух имя Романова. — Мне надо с ним встретиться. Пусть приедет в больничку, надо незаметно пересечься. Вы только не называйте ему моё имя, ладно? Объясните эзоповым языком, ладно? А то я опасаюсь, что он может быть под хорошим таким колпаком. Под колпачищем…
— Ладно… — собранно ответил Чердынцев. — Я перезвоню.
— Хорошо. Только я трубку не возьму. Выйду из квартиры и позвоню с улицы. Гуд?
— Понял да.
Выходить из квартиры не пришлось, потому что Чердынцев перезвонил практически сразу, пока я ещё не успел дойти до дома. Перезвонил и передал место и время встречи. Как я и просил, это была областная больница.
Уже подходя к дому, я позвонил Насте, и она сразу ответила.
— Серёжка! Ну ты где⁈ Я уже вся извелась!!!
— Что⁈ — засмеялся я. — Извелась? Я же тебе уже два или три дня дозвониться не могу, а извелась ты.
— Ну, блин! Я же тебе говорила, там глухомань у бабушки! Вообще ничего не ловит. Как в прошлом веке люди живут, у них даже телевизора нет, только окно в доме. Вот и все новости. Нет, радио работает, но это всё. Ладно, ты где⁈ Ты живой. Я прочитала когда, у меня волосы дыбом встали!
— Что прочитала⁈
— Ну, что тут у вас произошло. Перестрелки, похищения! Кошмар.
— А где ты прочитала? — поразился я.
— Ты цел, скажи? — взволнованно спросила она.
— Да мне-то что сделается?
— Так ты же в эпицентре всего этого оказался!
— С чего ты взяла-то? — воскликнул я.
— Так это все уже знают!
— Блин… Ты когда приезжаешь?
— Я уже дома почти час.
— Ладно, я сейчас к тебе зайду. Родители уже знают?
— Нет ещё. Они поехали в «Ленту», их дома нет.
* * *
— Привет! — бросилась ко мне Настя и повисла на шее.
Я заскрежетал зубами от боли.
— Настя, — проскрипел я, зажмурившись.
— Ты чего⁈ — испугалась она.
— Да… там ссадина небольшая…
— Больно⁈ Прости меня, пожалуйста! Раздевайся, проходи. Ты кушать хочешь? Тут правда папа кашеварил… Я сейчас приготовлю что-нибудь…
  
— Не нужно, не беспокойся, — махнул я рукой. — Как ты съездила?
— Да, нормально, ничего особенного, потом расскажу. Ты лучше скажи, что тут у вас случилось⁈ Во-первых, все новостные каналы трубят о ЧП в Верхотомске. Ученик нашей школы оказался участником преступного сообщества и похитил ученицу десятого класса. Дело кончилось перестрелкой с «Росгвардией», штурмом и настоящим побоищем. Ученица в реанимации, похититель в тяжёлом состоянии тоже в реанимации, есть ещё заложники. В общем полнейший трэш! Медуза оправдывается в прессе, капец! А Алиса выложила пост, что её похитили, но благодаря её однокласснику всё закончилось относительно благополучно, но она передвигается на каталке.