Час гнева (СИ)

— Кто? — удивился Кукуша. — А-а… эти? Ты про тачку что ли?
— Да, про «Ауди».
— Они? — усмехнулся Кукуша, взял ещё один кусочек хлеба.
Он тщательно и густо намазал на него масло.
— Я тоже всегда белорусское покупаю, — кивнул он. — У Батьки, надо сказать, молочка достойная. А про машину… Так там только один чувак тусовался, ждал. На измене весь. Остальные, походу, решили отсидеться в блиндажах и не связываться.
  
Он засмеялся.
— А ты про ментов спросил? — уточнил я.
— Спросил. Нет, говорит, не обращались. Да мы с ним особо лясы и не точили. Он схватил ключи и почти сразу умёлся. Поныл только немного, что ты ему дверь прострелил. На что я сказал, что в следующий раз, ты ему флягу прострелишь. «Ларгус» кстати, оттёрли. Стоит, как новенький.
* * *
— А тебя, стало быть тоже чиркнули? — скривился Давид, когда я зашёл к нему в кабинет. — И поделом тебе, будешь послушнее в другой раз. Я же тебе говорил не ездить к этому папуасу. И что теперь?
Его перебинтованная рука покоилась на белой марлевой перевязи.
— А что теперь? — переспросил я. — Вы же задачу выполнили. Сашко получил именно то, чего вы ему желали. Разве не так?
— Цена больно высока. Думаешь, легко набрать людей? Подготовить обучить и всё такое. А оружия одного сколько профукали. И знаешь почему это всё случилось?
— И почему же? — поинтересовался я. — Потому что кто-то слил информацию ментам?
— Соображаешь, — серьёзно сказал Давид. — И знаешь кто?
— Что «кто?» Кто слил?
— Да, знаешь кто слил информацию об операции? — спросил он, прищурившись.
— Нет.
— А я знаю. Информатор. У ментов есть информатор. И знаешь кто?
— Кто, Давид Георгиевич? Скажите…
  
11. Мы с тобой одной крови
 
Хорошо, что мышь моя вконец измоталась и уже не так остро реагировала на новые опасности. Она просто затаилась, сжалась и легонько провела когтём по сердцу. В кабинете было тихо, только с улицы доносились звуки проезжающих автомобилей. Спасибо, что не звук вентиляторов, как в старых триллерах из моего времени.
От тонких чёрных палочек, торчащих из красивой склянки с маслянистой жидкостью тревожно пахло табаком, засахаренными фруктами и горьким миндалём.
Давид сидел в кресле у журнального столика и пристально смотрел на меня, словно ждал, что я провалюсь, выдам себя под его пристальным взглядом, упаду на колени и начну каяться во всех грехах.
Действительно, взгляд его был довольно неприятным, колючим и пронизывающим, проникающим в душу.
— Это что, секрет? — спросил я, нарушая затянувшуюся паузу.
— А ты как думаешь? — хмыкнул Давид.
— Не знаю, — пожал я плечами и поморщился.
— Больно?
— Есть немного, — согласился я и кивнул на его руку. — А вам?
— Гораздо больнее понимать, что тебя кто-то пытался поиметь. Какой-то мудачок.
— Какая-то двусмысленная шутка, не находите? — усмехнулся я.
— Расскажи, Серёжа, всё что с тобой приключилось за вчерашний день. Подробно расскажи, хорошо? И если что-то показалось странным, тоже не забудь упомянуть.
— Позволите присесть? — кивнул я на кресло, стоящее напротив Давида.
Позиция была не самой выгодной, конечно. Он сидел спиной к окну, и лицо его казалось чуть затемнённым, находясь в тени. Подобное расположение позволяло наблюдать как бы из тени, маскируя и пряча собственные эмоции. Я же, наоборот, сел так, что свет из окна падал прямо на меня.
Но и стоять по струночке, как лист перед травой я не хотел, поэтому опустился в мягкий кожаный плен до того, как Давид отреагировал.
— Садись, конечно, — кивнул он, когда я уже опустил зад на кожаную подушку. — Тебе сейчас нелегко, я думаю.
— А вы, Давид Георгиевич, не могли бы мне сказать, кого подозреваете?
— А что? — вмиг нахмурился он, — не терпится?
— Ну… да… Разумеется, хотелось бы узнать, кто нас так подкосил.
Давид усмехнулся и получилось это довольно зловеще.
— Рассказывай, Сергей.
— Ладно, — кивнул я. — Как говорится, слушайте и не говорите, что не слышали. Пустовой потребовал, чтобы я явился в дом бывшего барона, туда, кстати, где проживал мой школьный контакт Князь…
Я начал в подробностях передавать события ночи.
— Погоди-погоди… То есть, ты думаешь, что тебя по голове приложили гвардейцы? А почему не цыгане?
— Сто процентов, гвардейцы, — кивнул я. — Они к тому времени контролировали периметр, а все остальные силы были сбиты в центре, у грузовиков. Я не знаю, где в этот момент были вы, но явно не на периметре. Поэтому я делаю единственный разумный вывод, что пока я там пытался порешить Сашко и бился с его дружком, кто-то из ментов поднялся на крышу.
Давид ничего не ответил, только нахмурился.
— Ну-ну, может быть, — задумчиво сказал он. — Продолжай, что дальше?
— Дальше? Дальше я какое-то время оставался без сознания. Приложили мне конкретно. Можете посмотреть, даже шов хотели накладывать.
Я повернул голову и тихо зарычал.
— Сука… Больно поворачивать. Извините…
— Ничего, — кивнул он. — Я потом взгляну. И? Что было дальше?
— Когда пришёл в себя, лежал в снегу рядом с трупаком. Никто на меня не обращал внимания. Я незаметно осмотрелся и пополз потихоньку.
— Просто взял и пополз?
— Ну, да… А что было делать? Отполз за ящики, потом к контейнерам откатился. Я был весь в снегу, белый на белом в глаза не бросался. Ещё и не рассвело к тому времени. Вот и всё. За контейнерами заныкался, забился поглубже. А потом перелез через забор, когда стихли выстрелы, но ещё не начали работать ищейки. Как-то так…
— Как-то? — приподнял брови Давид.
— Ага. А вы как ноги унесли? Я, честно говоря, думал, вас тоже накроют.
— Про меня потом поговорим, — кивнул он. — Давай с тобой сначала закончим.
— Ну, давайте. Я вроде уже закончил. Кстати, вы же могли видеть, как я бился с Сашко и его дружбаном. Вы в какой части территории находились?
— А что потом было? — проигнорировал он мой вопрос. — Вот перелез ты как-то через голый и гладкий бетонный забор… а дальше?
— Не такой уж он и гладкий. Он ведь с такими… не знаю как их назвать… короче с выступами… пирамидальными, что ли… Спиной в контейнер упёрся и передвигался от выступа к выступу. Жить захочешь, ещё и не так раскорячишься, как говорится.
— Ну-ну… А потом? Там же кругом мусора были? Как ты в город попал?
— Я сразу двинул вдоль трассы в противоположную сторону от города. Дошёл до Сильвестровки километров пять-шесть, там отсиделся и на втором автобусе поехал в Якунинку. Ну, а оттуда уже без проблем до города доехал. Вот и всё. Расскажите про себя, как вы-то выпутались?
— Меня ребята на снегоходах ждали. Увезли.
— С вертолёта вас не заметили? — удивился я. — Как так?
— Вертолёты только в начале кружили, потом ушли, — немного раздражённо ответил Давид.
— А вы точно не видели, как я там на крыше ангара с Сашко прыгал?
— Нет, — покачал он головой. — В том-то и дело, что не видел.
— Жалко, — хмыкнул я. — Эпично было.
— Не сомневаюсь. А скажи, пожалуйста… тебя в ментуру не забирали?
— Вообще? — удивился я. — Или…
— Или, — кивнул Давид. — Я про сегодняшнюю ночь спрашиваю…
Мышь затрепыхалась. Игра резко обострилась. Сука! Не просто обострилась, а чрезвычайно обострилась. Если он узнал, что меня взяли, а потом выпустили… Это Петя намудрил. Блин! Обещал шепнуть, будто меня и тех парней, что выдернули со мной, кинули в карцер. Хреновая идея была. Сразу мне не понравилась…
— Мне сообщили, что несколько человек было отпущено. Из тех, что схватили на базе. А один из них был раненый.
  
— И?
— Что «и»? Обсуждаю с тобой, кто бы это мог быть. Есть мысли?
— Нет, — ответил я. — Мыслей нет. А информация точная?
— Точная…
— Так он, наверное, и есть крыса, да? Правильно я говорю? Но если вы знаете, кто это, предъявите знания миру. Зачем держать в себе?