Бывшие. Первая жена (СИ)

— И? — продолжаю, не понимая.
— Я бы хотел… — он опускает глаза. — Чтобы ты перестала злиться.
О, так вот, куда он ведет.
— Я уеду. Думаю, уеду и начну новую жизнь.
Лучше сказать сразу, чтобы потом не искал. Расставить точки над «и». Только не скажу, когда.
— Ты можешь начать новую жизнь со мной.
Грустно улыбаюсь.
Интересно, как он себе это представляет после всего? Нет, Ян.
— Давай поговорим завтра, когда все закончится, — предлагает он. — Откроем бутылку шампанского, закажем, что хочешь, поговорим. Дай мне шанс.
Он из-за неудавшегося секса в душе.
Хочется разобраться, почему я убежала в слезах.
Грустно улыбаюсь и ухожу.
Завтра меня уже не будет здесь, когда придет время открывать шампанское. От этого легко и грустно одновременно. И почему-то хочется рыдать — грудь давит. Сквозь слезы смотрю на баланс. Деньгами я обеспечена. Нужно найти большую сумку.
Но легче почему-то не стало.
Дом оживает с восьми утра, но обо мне все забыли. С первого этажа доносится шум, во дворе ревут двигатели машин.
Готовятся.
Спускаюсь на первый этаж.
Яна нигде нет, ну да, ему не до меня.
Он взял след и не успокоится пока не порвет противника. Он сейчас, как гончая собака — видит только добычу…
Герман среди мужчин в гостиной. Сначала даже не узнаю: на нем футболка и обычные тренировочные штаны, только по развороту плеч и лысине понимаю, что это он.
Не видела его в доме.
Либо отлеживался, либо недавно приехал.
Отдает приказы, снова вернулся в строй.
Оглядывается и мы пересекаемся взглядами.
Пауза.
Он кивает — поздоровался.
Я слегка улыбаюсь, показывая, что заметила вежливость и киваю в ответ. Раньше он только Яна приветствовал.
Скрываюсь на кухне.
Меня знобит, срочно нужен кофе. Натягиваю рукава лонгслива на ладони, словно сейчас зима, и неловко беру кружку.
Сегодня все решится.
И как перед любым важным днем в жизни у меня мандраж.
Мужчины обсуждают план в гостиной, а у меня свой план. Женский, простой — просто быть со своим ребенком, но он важнее, чем любой другой. Кручу и кручу в голове. Это моя репетиция, чтобы все получилось и все удалось.
— Захватываем курьера после того, как получит слепок. Кто проведет оперативный допрос?.. — долетает жесткий голос Германа.
Ему что-то отвечают.
Снова трясет.
Снова прокручиваю в голове: как только появится возможность и пойму, что с врагом покончено, собираюсь и валю. До этого нельзя. Нужно убедиться, что нам с Марком ничего не будет грозить…
— Увеличьте численность охраны и подберите людей с навыками, чтобы… — в кухню входит Ян и натолкнувшись взглядом на меня, замолкает. — Привет.
— Привет, — выдыхаю я, но отвожу глаза и пытаюсь проскользнуть мимо.
После вчерашнего разговора мне рядом с ним неловко.
Он, конечно, подумает, что я ради денег с ним рядом была.
А разве это не так?!
— Вера, подожди! — бывший догоняет меня на лестнице. — Все нормально?
Киваю.
— Мы вечером поговорим, помнишь?
— Да…
— Что тебе заказать?
Ты, конечно, самое дорогое закажешь. Такое событие.
— Давай решим, — мягко говорю я, — когда будет повод праздновать. Выбирать заранее плохая примета.
Я прячусь от Горского у себя.
Он такой милый со вчерашнего дня.
Словно правда верит, что впереди может быть чистый лист и мы начнем сначала. Ты не все знаешь, Ян… А если точнее: абсолютно ничего.
Романа привозят под вечер.
Со второго этажа наблюдаю, как его выводят из затонированного фургона: в наручниках и с мешком на голове.
Сейчас все начнется.
Появляюсь в гостиной, когда с него снимают наручники. Мешок уже снят, слегка взъерошенный, он ждет, пока руки раскуют.
Мы встречаемся взглядами.
Роман смотрит долго, не мигая. Наручники снимают, и он отворачивается.
Скоро десять.
— Моя охрана задержит курьера, — сообщает Ян. — До этого будешь здесь, координировать удаленно. Потом поедешь на место, когда узнаем местоположение Дубнина.
Роман садится в кресло, словно он режиссер этого адского спектакля.
— Вера, ты здесь? — замечает меня Ян. — Сделай нам кофе.
  
Как всегда.
Что ни делай, в мужских глазах всегда останусь подавальщицей кофе. Но сейчас не спорю. Направляюсь в кухню и пока варю эспрессо на всех, покусываю губы.
Мне не нравится, что Роман здесь.
Он слишком самоуверенным выглядит. Ян не воспримет всерьез мою интуицию, но кажется, дело не только в его дочери. У Северного есть другие причины нам помогать. Разливаю кофе по чашкам и уже берусь за поднос, как в дверях появляется он сам.
— Где я могу помыть руки?
Санузел был за кухней — для прислуги. Теперь ее нет, можно отвести его туда. Сворачиваю за кладовку, включаю свет.
Северный проходит мимо и вдруг, поворачивается ко мне. Из кухни, до куда его довел охранник, нас не видно.
— Возьми, — он передает пакет. — На память обо мне. Горский об этом не узнает и его люди до правды не докопаются.
Открываю пакет.
Внутри набор документов. И не просто паспорт и свидетельство о рождении, весь комплект вплоть до загранпаспортов.
— По ним можно устроить в школу или привести к врачу. Они даже пройдут проверку в аэропорту. Сможете улететь за границу, — он говорит тихо, еле слышно. — Вас не найдут.
— Как ты успел…
— Я давно их сделал. Еще до нашего горячего уик-энда.
Случайно не этот подарок Роман собирался преподнести после нашей предполагаемой близости на яхте? Его я тогда оттолкнула. А может зря? Может быть, тогда бы все сложилось по-другому?
— Как ты его пронес? Не знаю, как тебя благодарить…
Он наклоняется за поцелуем.
Вот и плата.
Плохая идея — в любую минуту могут увидеть, но я позволяю ему прикоснуться к губам. Поцелуй неторопливый, но жадный, словно он пытается напиться перед прощанием…
— Береги себя, Вера. Вряд ли мы еще встретимся.
Ополоснув руки, он выходит, не обернувшись.
Сердце барабанит в груди после горячего поцелуя. Схожу с ума от сочетания его страсти и опасности. Но, пожалуй, все. Хватит адреналина в моей жизни.
Я получила билет в спокойную жизнь. Почему бы им не воспользоваться?
Мне еще страшно.
Не думаю, что Роман мог меня обмануть, но… Я надеюсь, что он действительно просто пожалел нас из-за воспоминаний о дочке. И поцелуй подсказал кое-что.
Меня никто не сможет найти. Кроме него. Возможно, когда-нибудь он придет за платой более весомой, чем поцелуй.
Прячусь в туалет и открываю паспорт.
Виктория Зимина, год рождения отличается на два года в большую сторону. Дата тоже другая. Место рождения. Я другой человек.
Сына Виктории зовут Артем Зимин. Год рождения тот же, а дата другая. И уверена, если отследить историю Виктории, там все будет правдоподобно. Осталось изменить внешность. Моей ДНК никогда не было в базах, так что я спрячусь надежнее, чем Северный когда-то.
И мне не придется ничего объяснять Яну или сестре.
Это мое спасение.
Ян никогда нас не найдет…
— Что с тобой? — спрашивает Горский, когда я переставляю кофе на стол дрожащими руками.
Документы надежно спрятаны, но я боюсь, что он узнает.
Мой план сработает, вдруг понимаю я.
Все всерьез.
Это наш последний вечер с Яном, о чем он даже не догадывается.
Встаю за их креслами.
Нужно держать руку на пульсе.
Видеть, что происходит.
Уходить, пока я на все сто не буду уверена, что Дубнин обезврежен, нельзя.
Люди Яна идут вдоль дома. Это группа захвата. Огибают дом с двух сторон и подходят к подъездам. Рядом с крайним два одинаковых черных внедорожника. Картинка с камер плохая, но хоть что-то. Отстраненно наблюдаю, с каким азартом Ян пожирает взглядом монитор.
Они сейчас встретятся.
Затаиваю дыхание, на душе не азарт, а липкий страх, что что-то не срастется и мои планы рухнут. Я даже не горю местью, как раньше, хотя этот урод порядком испортил мне жизнь.