Бывшие. Первая жена (СИ)

— Не нужно меня жалеть, Вера, — усмехается он. — Твой муж был прав. Я шестерка и относятся ко мне, как к шестерке.
Северный поворачивается — между нами полметра. Доверительное расстояние и охрана далеко: сгруппировалась вокруг хозяина.
А мы шестерки, как он сказал.
Всегда ими были, оба прячем детей и оба стали заложниками одного человека. Жаль, что это не раскрылось раньше, еще в первую встречу. Тогда, может быть, все сложилось бы иначе.
Кажется, он думает о том же.
Взгляд бесконечно грустный, как у человека, повидавшего дерьмо, и понявшего, что в жизни, оказывается, ничего другого-то и не было и уже не будет.
— Ты права, — Северный наклоняется ниже, словно делится личным. — Ей восемь.
— Что?
— Ты спрашивала про мою дочку. Ей восемь. Надеюсь, с ней все хорошо…
— Ты ее видел?
— Когда ей было пять. Они считают меня умершим, так что мы больше не встретимся. У нее другое имя. Другой день рождения. Даже возраст другой.
Он спокоен, как глыба. Но я вижу мельчайшие изменения в лице. Мне они знакомы, потому что я сама в разлуке с сыном: опущенные уголки губ и грусть в глазах, которую прячут за каменной стеной самоконтроля. Но глаза — зеркало души, в ней боль не спрячешь.
— Ты поэтому мне помог? — я шепчу максимально тихо. Говорю про Марка, но боюсь, что услышат, поэтому пропускаю детали.
Роман догадывается, о чем я.
— Мне стало жаль тебя. Я хорошо тебя понимаю, — Роман подносит мою руку к губам, чтобы поцеловать. Задумчивый поцелуй, скорее, поцелуй-сочувствие, чем поцелуй-флирт. — Я могу помочь с документами и об этом никто не узнает.
Внутри что-то холодеет.
Он говорит очень тихо и со стороны кажется, что заигрывает со мной, а не предлагает дело. Может, поэтому и целует руку — чтобы не вызвать подозрений?
— Я твой секрет сохраню. Мою дочь искали много лет и еще не нашли. И вас не найдут.
— Чего ты хочешь?
Он ведь не просто так предлагает…
Что-то хочет взамен, да?
В глазах пытаюсь найти ответ, но там только темнота и грусть. Его жена и дочь живут в безопасности, но они уверены, что его нет на свете. Дочка забыла его. Жена… наверное, могла снова выйти замуж. А он здесь, в вечной ловушке смерти.
— Помочь тебе…
— Эй, какого хрена?! — доносится рычание Яна, он повернулся к нам, не убирая трубку от уха. — Уберись от нее! Это моя жена, понял?! Не лезь к ней! Вера, иди сюда.
Кидаю прощальный взгляд на Романа.
— Да, — шепчу я, и направляюсь к бывшему на дрожащих ногах.
Шпилька подворачивается, и он меня ловит.
— Что ему надо?
— Опять лез, — стираю влажные следы с запястья об юбку. — Как тогда, в лесу. По-моему, он специально тебя злит.
Бросаю еще один взгляд на Романа: надевает толстовку, подобрав с пола. Мы с Яном выходим, оставив его охране.
— Ты ему веришь? — спрашиваю в машине, когда мы уезжаем от ресторана.
Вместо ответа Ян вдруг обнимает меня. Как медведь стискивает, положив подбородок на макушку.
— Я их убью, — сообщает он сдавленно.
— Ты про охрану? — понимаю я. — Лучше убей хозяйку, она меня заманила…
Он меня отпускает и глядя Яну в глаза, добавляю:
— Про хозяйку я пошутила.
— Больше на шаг от меня не отойдешь, пока все не кончится, — он облапал меня, но взгляд тут же становится отстраненным, Ян думает о другом. Наверное, представляет, как перегрызет горло Дубнину.
— Ты ему веришь? — повторяю я.
Появление Романа тревожит. Слишком он себе на уме.
— Я верю в то, что его пощадили для того, чтобы он убил меня. Его рассказ согласуется с тем, что я уже понял.
— И что ты будешь делать?
— До завтра Северный посидит на конспиративной квартире под присмотром моих людей. Вечером попытаемся перехватить курьера и выбить, где находится Дубнин.
— И что дальше?
— Сдам его, или… — Ян усмехается, а я вздыхаю.
Меня ждут еще два тяжелых дня. Зато потом, если план Яна выгорит, мы с Марком уедем.
Я точно решила.
  
Глава 35
 
«Добрый вечер. Как Марк? Как ты? — посомневавшись, добавляю, чтобы не было палевно. — Пришли фото, что вы сегодня делали?»
  
Таня одна, вырвана из привычной среды. Рассчитываю, что ответит, заскучав. Сижу и жду сообщения в мессенджере, не отводя глаз.
Руки немного дрожат.
Это я вырвана из привычной среды… Уставшая, одинокая, скучаю и жду. У Тани все в порядке.
Убираю телефон, поняв, что меня заигнорили и подхожу к окну. В бликах на асфальте видно, что горят окна почти на всем первом этаже.
Ян весь день там: в гостиной готовят «штаб» посерьезнее, чем был. Завтра с утра запланирована проверка хитроумного оборудования, а затем привезут Романа. И они начнут свой план.
Если Ян доберется до врага… Все кончится.
Скорей бы.
Вздыхаю. На душе кошки скребут и не только потому, что сестра украла ребенка и не отвечает на сообщения.
У меня очень плохое предчувствие.
Это ощущение близкой опасности появилось после нескольких похищений и с каждым днем становится сильнее.
Если его достанут завтра… То уезжать тоже нужно завтра.
Как?
Я уже ломала голову, доверенность ненадежно — Таня не подпишет. Всерьез рассчитывать на помощь Романа не стоит. Если он будет под контролем каждую минуту, он не сможет достать для меня документы… Даже если захочет. Не успеет.
Значит, я заберу Марка вместе с Таней. Обману охрану и вывезу их, а потом постараюсь убедить сестру насчет доверенности.
Самый надежный путь.
Главное правильно выбрать время для отъезда завтра вечером… И забрать деньги.
Даже не верится, что время подошло.
Около полуночи, когда Горский поднимается в кабинет, появляюсь на пороге. Ян не сразу замечает меня. Зажав ручку между большим и средним пальцем, пытается поставить подпись на документе. Роняет, пытается снова и, наконец, поднимает глаза. Взгляд холодный и острый, как лезвие.
Но я-то знаю, какая натура скрыта за этим лицом.
А знаешь, Ян…
Буду скучать по тебе.
По взгляду, как лезвие. По уверенным движениям. Даже по выражению лица подонка.
Тот страх перед бывшим, который я испытывала до нашей встречи смыло новым настоящим. Трудно бояться человека, с которым прошел в очередной раз через то, через что мы.
Правда, есть одно «но»…
Ян не знает, что у нас ребенок. И, надеюсь, не узнает никогда. А-то это, знаете ли, может все изменить в нашем хрупком нейтралитете.
— Вера? Ты что-то хотела?
Чутьем улавливает, что я не просто так пришла.
Пришло время ставить точку, Ян.
— Хочу поговорить.
Он показывает на стул напротив. Надо же. Совсем немного времени прошло, а он уже не ломает мне двери, а готов выслушать.
— Я ведь сделала то, что ты хотел, верно? Все закончилось. Ты выяснил, кто это был.
— К чему клонишь?
— Где-то в начале у нас был договор, — я приподнимаю брови. — Помнишь? Ты обещал заплатить.
— И все? — он смеется и тянется за телефоном. — Сколько? Я переведу.
Пишу на стикере сумму с шестью нулями и пододвигаю.
Большую сумму.
— Хорошие аппетиты… — он вопросительно смотрит, мол, куда это ты собралась столько потратить. — Ну… думаю, ты этого стоишь, Вера. Хорошо.
Я бы поменьше попросила. Но мне еще устраиваться на новом месте с сыном. Куплю небольшую квартирку — ребенку нужна стабильность. Деньги понадобятся, пока не устроюсь на работу. Еще и не с таким анамнезом и без гроша налаживала жизнь. А там будет видно. Все будет хорошо.
Приходит смска.
Деньги поступили на счет. Карту я забрала, так что беспокоиться не о чем.
Проверю и киваю:
— Спасибо.
— Не за что, Олененок. Это тебе за… все.
Понимаю без слов: не только за наш договор.
За «Небеса» и год брака. За интимные видео, растасканные по сети. За провал их с Германом плана и за риск.
И за общение с Яном Горским.
За это особенно.
— Что планируешь делать? — зажав ручку между указательным и средним пальцем, он постукивает колпачком по бумаге. — Ты ведь тоже получила, что хотела, так? Видео в сети больше нет и никогда не будет. У тебя есть деньги, свобода, и…