Бывшие. Первая жена (СИ)
Я хочу, чтобы все закончилось.
— Вот они, — кидает Ян.
Остаюсь на месте, когда оба прилипают к экрану.
От меня ничего не зависит.
Чисто мужское развлечение.
В каждом внедорожнике по водителю. Их обезвреживают, заходят в подъезд, и там возникает стычка.
Меряю шагами гостиную и жду, когда все закончится. Мне не интересно, как именно из курьера и его охраны будут выбивать дерьмо.
Останавливаюсь, когда слышу возглас:
— Ян, конверт у нас.
Приближаюсь, когда под камеру охранник распечатывает коробку и демонстрирует протез пальца… Он похож на отрезанный палец перчатки. Только сделан под цвет кожи и в мельчайших деталях, словно кожу с пальца сняли чулком.
— Сделан из силикона, — рассказывают ему, поворачивая добычу перед камерой. — Папиллярный узор качественный, в мельчайших деталях. Размер не ваш, этот крупнее. В подушечке и фалангах, твердое основание…
— Он делал под себя, но с твоим отпечатком, Ян, — сообщает Герман, изучая картинку. — Собирался использовать. Ясно, почему палец нужен был свежим. Снять отпечатки.
— Допросите курьера, — приказывает Ян.
Может, выйти?
Но курьера раскалывают довольно быстро, когда сообщают, от кого они пришли. Мужчина выглядит спокойным, хоть и сильно помятым.
— Вы знаете, кому принадлежат отпечатки? Яну Горскому. Сейчас с вами говорят его представители. Для кого вы доставляли конверт?
Настороженный взгляд в камеру, и он сразу начинает говорить:
— Александр Дубнин, — называет адрес, маршрут, телефон.
— Не слишком быстро сдался? — хмыкаю я.
— Он просто боится, что ему отрежут пальцы и утопят в карьере. Давайте по адресу, — говорит Ян. — Этих ребят придержите.
Со вздохом отхожу от монитора.
Там снова суета. Рассаживаются по машинам, решают, как добраться до врага. Продолжают допрашивать: как связываются с боссом, к какому часу ждут и прочие детали.
Если люди Дубнина пойдут на контакт и сдадут контакты и явки, у нас может получиться. Думаю, курьер — приближенный к Дубнину человек, боялся больше не карьера, а того, что их банда раскрыта. Боялся большого срока и тюрьмы. Он знает, что их «бизнес» заколотит их в одиночку на пожизненное, а в таких случаях, кто первый сдал, тот и получает поблажки.
— Сдай его полиции, — прошу я, кусая ногти.
Ян не слышит.
Ах, черт… Как всегда. Повезло, что двери в этот раз не мне будет ломать.
Они вычисляют координаты и на экране появляется загородный дом. Большой, с пустующей территорией: ни деревьев, ни построек, голая земля. Либо недавно построили, либо его устраивает, что двор выглядит, как лунная поверхность.
Унылое впечатление, особенно учитывая местность. Здесь нет элитных поселков. Дорога, пустота и лес. Странное место.
— Почему именно там? — бормочу я.
Они изучают карту дальше. За лесом река, мост, поле, и…
— Дорога в частный аэропорт, — хрипло сообщает Герман. — После получения слепка, он планировал улететь.
Теперь понятно, почему здесь.
Близость аэропорта.
И самолет наверняка уже греет двигатели.
— Дорогу в аэропорт нужно отрезать, — замечает Горский. — Выдвигайтесь. Скоро штурм. Северный едет с вами. И если ты в чем-то меня подвел, ответишь за это головой.
Глава 36
— Ты убьешь его? — спрашиваю, когда Романа выводят из гостиной.
Мне кажется, ему там нечего делать. Ян собирается использовать его в штурме или казнить, если что-то пойдет не так?
— Он что-то скрывает. Не хочу, чтобы он ушел от наказания, если на месте что-то пойдет не так.
Угадала.
— Ты уверен, что все получится?
— Хватит трястись, Вера. Если страшно, побудь наверху.
Они забывают обо мне.
С побледневшими губами смотрю в монитор.
— Он ждет посылку, — сообщает Герман. — После наверняка улетает, тянуть нельзя иначе Дубнин что-то заподозрит.
— Согласен, — отвечает Ян.
Все решится за полчаса.
Но время тянется, как смола. К дому подручные Яна подъезжают на захваченных внедорожниках. Даже курьер с ними. До конца играют роли, чтобы проникнуть в дом без боя.
Они рискуют.
Курьер рассказал, как устроена охрана, но мог что-то утаить. Заходят. Первый пост охраны проходят спокойно. Дальше завязывается перестрелка и события ускоряются. Я вижу, как охрана бежит по коридору. Вламываются в комнаты. Укладывают на пол одного, второго, и вдруг понимаю, что он и есть тот, кто нам нужен…
Дубнин на полу кабинета лицом вниз.
Боже, я ждала этого три года.
Все закончилось за минуты.
Даже не верится.
— Поднимите его, — приказывает Ян.
Напряженный.
Мужчину в черном костюме поднимают, заставляя сесть с руками за головой.
— Поднесите камеру к лицу, — просит Ян.
В увеличении лицо Дубнина кажется угловатым и бледным. Ему за сорок, но выглядит паршиво, на все пятьдесят.
Не мигая, он смотрит в камеру, как мертвый.
Охранник подносит трубку к уху.
— Слышишь меня? — произносит Ян, усмехаясь. — Ну и кто из нас выиграл?
Дубнин не отвечает и не отводит взгляд.
— Я тебя выследил, несмотря на все меры, что ты принимал. Оказался слишком крупной рыбой для тебя, да? Ты сгниешь в тюрьме — это в самом лучшем случае. У меня только один вопрос. Как ты на меня нашел? Ты знал меня под другим именем.
Дубнин презрительно усмехается, но не отвечает.
— Я тебя понял. Будешь молчать. Ребята, там безопасно?
Охрана заверяет, что да.
— Еду туда, — Ян встает, набрасывая на плечи пиджак.
— Ян, нет! — вцепляюсь в рукав.
— Не сходи с ума! — это Герман.
Ему бы послушать нас…
Но Ян слишком честолюбив, чтобы отказаться лично увидеть поверженного врага. Не просто врага — а такого масштаба.
— Я должен с ним встретиться! Ты их слышал, — отрезает Горский. — Там безопасно. Жди здесь, ты ранен.
Пальцы соскальзывают с рукава, и он выходит.
Догоняю его в холле.
— Ян, может не стоит?
Что за глупый порыв… Мне же лучше, если уедет — легче будет сбежать. Просто испугалась за него.
Он останавливается, внимательно рассматривая мое лицо.
Цепко, как волк.
— Хочешь, чтобы я остался? — Ян поправляет лацканы пиджака и вдруг шагает ко мне. — Скажи правду, Олененок. Признай. Ты меня любишь, да?
От тона немедленно хочется влепить пощечину.
Но я стою, держа его за лацканы.
Он, наверное, прав.
Пальцы дрожат на ткани, а я смотрю в холодные глаза и хочу закричать, чтобы просто его глаза сменили выражение. Он сейчас вышел на охоту. А я хочу, чтобы он остановился хоть раз в жизни.
— Ты уже победил, — говорю я. — Зачем тебе ехать?
— Ты меня любишь, — он наклоняется, дыхание задевает губы.
Начинаю качать головой.
— Да, — шепчет он, и тянется к губам.
— Нет, Ян, — шепотом отвечаю.
Пальцы дрожат и губы, словно я сейчас заплачу. И в душе все переворачивается. Мне было бы легче сейчас, если бы я не знала, что уезжаю.
Ян не знает, что, когда он выйдет отсюда — я тоже уйду.
Не нужно его останавливать.
Так мне будет лучше: нам с Марком.
— Иди, — шепчу я. — Я тебя не люблю.
— Врешь, — он рассматривает меня, отрывисто дышит. — Я вернусь, и мы поговорим. Поняла, Олененок?
Даже кажется, что поцелует на прощание. Но он только резко выдыхает, отворачивается и идет к двери.
Я смотрю в спину и хочу запомнить.
Это последний раз, когда мы видимся.
Я вижу только спину, стриженый затылок и фары, которые бьют из темноты, когда он открывает дверь и выходит на крыльцо.
Когда дверь захлопывается, начинаю рыдать.
В животе ноет, словно я получила тупой удар.
Мне конец.
Да, люблю его.
Люблю.
И эта любовь меня разрушает…
Я буду скучать, Ян.
Может, даже выть в подушку. Жалеть, что все сложилось именно так. Я бы не узнала его лучше, если бы он не отхватил себе палец. Это многое поменяло. Тогда в машине это были настоящие минуты близости, когда пыталась перевязать его, а он извинялся за то, во что меня втравил.