Кроличья нора (СИ)

— Алло, — прогромыхал он голосом Левитана. — Заходи, Саша.
Сказал и сразу отключил телефон. Он неприязненно уставился на меня, а Нюткин, поймав его взгляд, едва заметно качнул головой и пожал плечами.
— Но прежде, чем мы начнём, — сказал он мне. — Нужно принести удовлетворение.
— Чего-чего? — нахмурился я.
— Сатисфакцию, — пояснил Нюткин.
За дверью раздались торопливые шаги, и она открылась. На пороге появился Гагарин-младший.
  
— Ну чё, — ухмыльнулся он, — кизда тебе, Кушкин? Левой или правой?
— Если дёрнешься, — процедил сквозь зубы Гагарин-старший, — сгною.
  
13. Переговорщик
 
Я взглянул в полные мрака глаза Гагарина-старшего. Взглянул и не увидел в них ничего хорошего. Всемирный, бляха, заговор элит. Чем меньше сошка, тем больше ей надо сделать мерзкого и грязного, чтобы почувствовать себя, хоть как-то причастной к мировому злу. В общем, я вздохнул и покачал головой.
— А вы, Иван Сергеевич, — сказал я грустно, — похоже, из тех начальников, кто считает, что против вашего напора и давления никто не устоит? Типа, говори, сука, где Жухрай, да? Или, что-то вроде, у меня и не такие через пять минут раскалывались? Наследие охранки и гестапо, да?
— Что-о-у! — тихо взревел Гагарин, брезгливо выпятив нижнюю челюсть, отчего лицо его приобрело вид глупый и даже отчасти комичный.
Его отпрыск и Нюткин молча похлопали глазами, как бы посылая мне беззвучные аплодисменты.
— Ну, я это к тому, — продолжил я, — что вы думаете, будто достаточно меня запугать, наверное, или там запытать, не знаю, что у вас в голове. И вам даже мысль не приходит, что гораздо эффективнее меня заинтересовать, убедить, привлечь на свою сторону. Сгною, да? Это слово вспыхивает в вашем мозгу и материализуется в виде дубины, которой нельзя противостоять, правда? Сознайтесь.
— Ах, ты, щенок… — прошипел кощей и бросил молниеносный взгляд на своего сынулю, и едва заметно кивнул.
Сынуля, не будь дурак, всё понял, как надо и тут же бросился на меня. Но, как говорил и говорит мой тренер Краб, помимо железных мышц нужно ещё и голову иметь. Мозг, по его словам — это главная мышца бойца. А по действиям Саши Гагарина было сразу видно, что с мудростью Краба он не знаком, да и со здравым смыслом, похоже, тоже.
Я стоял к нему боком и, по идее, не был готов к атаке. Этим он и хотел воспользоваться. И он, и его папаня. Но я готов был, потому что от этих кентов ничего хорошего не ждал. Поэтому я просто сделал шаг назад. Хлоп, и резко отступил, пропуская бронепоезд мимо себя.
Не могу представить, план, но я его нарушил, и туша раскаченного крепыша просвистела мимо. Ускорился он, надо отметить, неплохо. Поэтому, запнувшись об мою ногу, которую я не успел подтянуть, он резко потерял управляемость и со всей своей дури и даже дурищи, преодолев путь в два метра, влетел в стеллаж с вином.
Раздался страшный грохот и звон бутылок.
Кто сказал, что бесполезно биться головой об стену…
— Упс, — сказал я, а Нюткин вскочил на ноги и заорал в голос.
— Позвольте кое-что прояснить, — сказал я, усмехнувшись. — Выбирая подобную политику, Иван Сергеевич, вы решительно ошибаетесь.
Но Гагарин меня не слышал, он с совершенно диким и обескураженным видом взирал на своё чадо, истекающее не кровью, но вином. Взгляд Нюткина был направлен туда же. Чадо завозилось и начало неуклюже подниматься.
— Не-е-ет! — буквально взвизгнул Нюткин, и его без того выпуклые глаза стали просто огромными.
Впрочем, было поздно. Саша Гагарин, поднимаясь схватился могучей рукой за полку соседнего стеллажа, и та опасно прогнулась. Стеллажи были массивными и широкими, а полки довольно крепкими, но оказалось, что и Саша не лыком шит. Он чуть поднажал и полка сорвалась с места, а бутылки заботливо завёрнутые в тонкую папиросную бумагу полетели на твёрдый керамический пол.
— «Петрюс»! — завопил Нюткин и горестно закрыл лицо руками.
— Кстати, Нюткин, — сказал я, когда тот отвёл руки и затих, прикинув размер ущерба. — Вы больше не мой адвокат. Вы уволены. Я вижу, вы работаете против меня. Поэтому я решил нанять Фридлянда, того самого, который уже разок вас практически поджарил. Насколько мне известно, если бы ваш клиент не откупился от его клиента, сейчас бы и вы, и бывший глава Верхотомского территориального управления РЖД…
— Это инсинуации!!! — зло и резко выкрикнул Нюткин. — Ложь!!!
Что сказать, кино я не смотрел и сериалы тоже. Не ходил в театр, да и на выставках оказывался совершенно случайно. Времени на культуру у меня пока не было. Но читать различные каналы, где обсуждались проделки нечистых на руку «элитариев», время от времени успевал.
— Слухи! — добавил Нюткин. — Причём, грязные!
— Это всё равно, Нюткин. Поборемся. Я ваше предложение не принимаю.
— Это не предложение!!! — взревел оперным басом Гагарин. — Это ультиматум!
— Пофиг, Иван Сергеевич. Думаю, Лещикову будет интересно узнать о шагах, которые вы предпринимаете. Полагаю даже, у него есть возможность и противостоять и наносить свои удары. Вы не с той карты зашли, так что, если сами хотите, пусть будет по-вашему. Значит, война, Гагарин! И нам теперь не по пути.
Тот рот открыл и глаза выпучил.
— Александр! — прохрипел он. — Выйди вон! Приведи себя в порядок! Быстро!
Александр с видом побитой собаки, поджавшей хвост, пробкой выскочил из винного погреба.
— Я… — зарычал Гагарин. — Я тебя в порошок! Я…
— Иван Сергеевич, погодите, — заюлил вдруг Нюткин.
Собственно, не вдруг, конечно. Он же был не тупым и, если не мыслителем, то очень хитрым и сообразительным, жуликом. А кроме моей кандидатуры в настоящий момент у него никого на примете не было. Кандидатуры не было, а влезть под кожу Ширяю хотелось. Бабок хотелось, финансовой мощи, положения, роскоши. Хотелось смотреть на смердов через щёлочки презрительного прищура и радоваться жизни.
— Погодите, Иван Сергеевич… — повторил Нюткин и глянул на меня добрым и ласковым взглядом. — Как-то мы неправильно начали… Серёжа, ты всё не так понял… У нас и в мыслях не было давить на тебя и грозить тюрьмой…
Гагарин смотрел на него, как Иван Грозный из фильма Эйзенштейна.
— Правда? — засмеялся я.
— Ну, конечно! Мы просто хотели, чтобы всё между нами было кристально чисто и прозрачно. Чтобы не оставалось недосказанностей, и все мы чётко представляли возможности и способности противоположной стороны. Ой, что я говорю, не противоположной, конечно. Речь ведь идёт не о противостоянии, а о партнёрстве.
— О партнёрстве? — удивлённо переспросил я. — Серьёзно? И каково ваше предложение? Я что получу от сотрудничества с вами?
— Ты!!! — не сдержался Гагарин.
— Серёжа! — вмиг перехватил инициативу Нюткин. — О чём ты говоришь! Это ведь не коммерческий проект, мы ведь печёмся о благе государства! Мы же не ради выгоды! Ведь Лещиков и такие, как они…
— Давид Михайлович, не оскорбляйте мой мозг, пожалуйста, это вас не красит, — покачал я головой.
Нюткин кивнул и повернулся к Гагарину. Они уставились друг на друга, явно нуждаясь в том, чтобы переговорить.
— Дать вам время? — спросил я. — Хотите посовещаться?
— Да, — кивнул Нюткин и кисло улыбнулся.
— Ладно, — сказал я и пожал плечами. — Совещайтесь.
Я вышел из винного погреба и направился в туалет. Младший Гагарин, был там. Он мрачно глянул на меня и отвернулся к зеркалу.
— Саня, — заржал я, — ну ты навёл шороху.
Я подошёл к унитазу и зажурчал, ничуть не смущаясь его присутствием. Потом подошёл к умывальнику.
— Подвинься, руки помою. Ты Нюткина сейчас штук на пятьдесят сделал.
  
— Каких пятьдесят? — удивился он.
— Не рублей, Саня, не рублей.
— Да ну… — недоверчиво улыбнулся он.
— У тебя батя чё пьёт? Вискарь, судя по голосу?
Гагарин-младший неожиданно хохотнул.
— Ага, — кивнул он. — Виски. Слушай… Я первый раз видел, чтоб с ним так кто-то говорил. Он это… уроет тебя при первой возможности. А мне даже жалко будет. Ты вроде нормальный чел.