Кроличья нора (СИ)

— По-английски говорил?
— Нет, по-русски. Чисто так говорил, но я поняла, конечно, что язык для него не родной. Лёгкий акцент, знаешь, и построение фраз. Хотя, повторяю, очень чистый язык.
— И?
— Надо же, думаю, какие кабальеро на меня клюют, ещё не всё, наверное потеряно. Он, главное, так подкатил аккуратно и деликатно, с улыбочкой, с усмешечкой, без наглости. Я прям даже хвост распушила.
  
— Понравился?
— Ну, сразу не скажешь, но первое впечатление хорошее было. Благоприятное. Я спрашиваю, мол, вы откуда родом, а он отвечает, что из Албании. Албанец.
— Албанец? — переспросил я и напрягся.
— Да, сказал, что родом из Албании, но типа в России у него много друзей по бизнесу. И добавил с улыбочкой, что, мол, часто бывал в Верхотомске. Я сразу насторожилась, типа на мне написано что ли, что я из Верхотомска? Я ничего не сказала, но собралась внутренне. А вы, спрашивает, разве не из Верхотомска?
Снова позвонил Нюткин, и я снова сбросил его звонок.
— А ты? — спросил я.
— Возможно, говорю, а что? А он такой, улыбается. Только вот сначала глаза тёплыми были, а тут заморозились, как лёд. У нас, говорит, есть общие друзья, например, Лещиков Глеб Витальевич, знаете такого?
— А ты что сказала?
— Сказала, что знаю. Меня Никита часто брал на неформальные встречи, на праздники там разные. Я сказала, мол, возможно знаю, но не собираюсь своих знакомых обсуждать. А он такой, а Панюшкина знаете? Какого, спрашиваю Панюшкина, а он говорит, Вадима Андреевича. А я это имя вообще никогда не слышала.
Да, это должно было произойти рано или поздно. Сейчас надо было понять, от кого именно прибыл гонец. Понять и поджидать следующего. Полагаю, все заинтересованные стороны попытаются выйти на Катю…
— Я так и сказала, что нет, не знаю. А он злой сразу стал, говорит, что мол пока спрашивает спокойно, по-дружески и ожидает такого же ответа. А я реально не знаю никакого Панюшкина. А этот ещё кличку его называет, Усы, говорит.
Снова раздался звонок от Нюткина. Подождать блин не мог, что ли. Я послал ему автоматическую СМС, что перезвоню.
— Тогда я ему сказала, мол, дядя, подь ты нафиг. Ты чё тут наезжаешь! Разозлилась прямо. Какого хрена, согласись? А он знаешь что говорит? Такой улыбнулся, а глаза, как у удава. У всех, говорит, у нас есть близкие, за которых мы волнуемся, которыми дорожим. Часто, говорит, бывает, что они от нас далеко оказываются и, чтобы их защитить… А меня прям переклинило от такой наглости. Я как заорала, мол, ах ты бандитская рожа, ты мне угрожать будешь? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю⁈ Я сейчас заявление напишу! Вынула телефон и начала его фоткать. А он вырвал телефон из рук и бросил в море. Столик прямо у воды стоял, там терраса такая, настил дощатый… А потом он вскочил, рожа невинная, недоумённая, мол я — не я, и лошадь не моя… и сразу залепетал по-английски, типа, мадам, успокойтесь, вы неверно меня не поняли, мадам, мадам… И чё мне делать теперь?
— Ты Женьке рассказала? — спросил я.
— Нет ещё… Она в командировке, завтра только приедет…
— Понятно…
Ну да, если бы рассказала, та бы мне уже позвонила и, скорее всего, отказалась бы от своего клиента Панюшкина. В командировке Женька была, как раз, по его делам. Блин, а я собирался его перебазировать в Дубай. Пока это делать явно не стоило.
— Катя, ты главное, не паникуй. Просто они ищут этого парня и тыкаются ко всем, понимаешь?
— А ко мне-то почему?
К тебе, Катя, потому что ты здесь играешь ключевую роль.
— Не бери в голову, — ответил я без малейшей тревоги в голосе. — Кстати, а ты не хочешь слетать отдохнуть куда-нибудь, где сейчас тепло? Понежишься на пляже, расслабишься.
— Нет, я и так на море. Дождусь весны. Ну и вообще-то, я же сказала тебе, сейчас подбираю тут кое-что, так что ехать не готова.
— А у Джейн как дела? Она с тобой сотрудничает?
— Блин… То есть всё-таки стоит напрячься из-за этого визита?
— А как этого албанца зовут, ты не спросила?
— Рахман… — сказала, чуть задумавшись Катя. — Так мне бояться?
— Нет, Катя, бояться не стоит, — спокойно ответил я.
— Блин! Он мой телефон выбросил, прикинь⁈ Урод!!! А что он в следующий раз сделает⁈
— Бояться не следует, но Джейн нужно держать поближе к себе. Ты её уволила что ли?
— Ну а чё деньги на ветер выбрасывать? Так что я не уверена, что она сейчас свободна…
— Немедленно звони, — настоятельно посоветовал я. — Сразу, как закончим разговаривать, звони Джейн. Я тоже позвоню и попрошу, чтобы она вернулась. И вот что, попытайся, чтобы со стороны казалось, что вы просто приятельницы, хорошо? Чтобы не читалось, что она телохранитель.
— Ладно… — вздохнула Катя. — В общем, ты меня не особо успокоил. Теперь понимаешь, почему я Мэта собираюсь сюда перетянуть?
— Теперь понимаю, — ответил я, и в этот момент снова позвонил Нюткин.
— Ну, кто-то там не может дождаться, долбит и долбит, — воскликнула Катя. — Ладно, Серёга, ответь уже, а то лопнет, сейчас.
— Джейн! — сказал я.
— Да, сейчас позвоню ей. Ладно, всё, не пропадай.
Она отключилась, а я ответил на входящий звонок.
— Ты там оборзел что ли⁈ — набросился на меня Нюткин. — Эсэмэски шлёшь! Совсем охренел? Ты, наверное, не вполне понимаешь своё положение?
— Понимаю, лучше, чем вы думаете. Вижу, обкладываете меня со всех сторон. Уже и в школу руку запустили.
— И не только в школу! — сердито буркнул он. — В общем, немедленно приезжай ко мне. Прямо сейчас, ясно тебе?
— В администрацию? — усмехнулся я.
— В дефлорацию! — взорвался он. — С ума что ли сошёл? В какую, к херам, администрацию⁈ Домой ко мне! В «Зелёную поляну». Сейчас тебе скину адрес. Через час чтобы был! Вернее, уже через пятьдесят минут. И запомни, не в твоих интересах кочевряжиться и строить из себя хрен знает кого. Ты меня понял?
— В общих чертах, — ответил я и отключился.
Я пошёл на кухню и поставил кофе.
— Ты чего так рано поднялся? — спросила мама, заглядывая в дверь. — Не спится?
— Да, сегодня тренировка, — соврал я, — так что отоспимся на пенсии. Ты поспи, мам, отдохни, я позавтракаю сам. Вон, кофе уже почти готов.
— Ну ладно, — кивнула она. — Мать ехидна, на два дня приехала и даже не может ребёнка завтраком накормить.
— Не переживай, — улыбнулся я. — Ребёнку скоро восемнадцать уже. Сам должен о матери заботиться.
— Ладно, я пойду посплю тогда, хорошо? А обед с меня. Идёт?
— Идёт, мам.
Я умылся, принял душ, позавтракал и поехал к Нюткину. Дом у него оказался большим, но внутрь меня не повели. Вернее, в прихожую я, конечно, попал, но дальше адвокат повёл меня в подвал.
Мы прошли мимо большого зала с бильярдным столом и мимо тренажёрного зала, из-за открытой двери которого были видны спортивные снаряды и дорогие тренажёры. Прошли мимо бани и туалета и остановились перед последней дверью.
Нюткин потянул дверь и перешагнул через порог. Комната оказалась небольшой со стенами, обитыми деревянными рейками, проморёнными под орех. У одной стены стояли стеллажи с вином, под потолком работал кондиционер. На выложенном тёмной плиткой полу стояла деревянная бочка, а вокруг неё — пять высоких табуретов. На одном из них сидел неприветливый декадент–кокаинщик Гагарин.
Он мрачно оглядел меня и ничего не сказал. Ну, и я промолчал.
— Не холодно, Иван Сергеевич? — заискивающе спросил Нюткин и потянулся к пульту от кондея.
Он взгромоздился на табурет и стал похож на жабу на жёрдочке. Усевшись, он поднял руку и нажал кнопку на пульте. Кондиционер подчинился и покорно сложил свои губы-лопасти. Я стоял, засунув руки в карманы и рассматривал этих далеко не самых приятных ребят.
  
— Значит так, — начал хозяин дома. — Есть несколько важных вопросов.
Гагарин повернулся к нему и ничего не сказал. Но Нюткин и сам всё понял и кивнул.
— Да, конечно, — воскликнул он.
Гагарин взял в руку свой мобильник и сделал звонок.