Кроличья нора (СИ)

Они не возражали. Я вскочил в свою тачку и рванул к «РФПК». Мы подъехали одновременно.
— А это ты что ли «Тойоту» сюда припёр? — спросил Парус, когда мы встретились на парковке. — Там, с той стороны здания стоит. Как в побасёнке про дохлого кролика, блин.
— Надо же было как-то добираться, — пожал я плечами. — Вы же свалили, бросили меня там.
— Рассказать про кролика?
  
— Потом, сейчас расскажи, почему там меня оставили.
— Так, чтобы не палиться толпой, — ответил Толян. — Потом машина пришла, а тебя уже след простыл.
— Отличный план, — кивнул я. — Надо было сидеть и ждать, когда менты нагрянут, да? Ништяк придумано.
— Да ладно, чё ты кипишуешь, — засмеялся Парус. — Нормальный был план. Реальный.
Мы зашли к Давиду. Он оглядел нас троих суровым взглядом и покачал головой.
— Богатыри не вы… И как вышло, что Кашпировский до сих пор жив?
Мы переглянулись.
— Кто делал инъекцию? — спросил Давид.
— Он, — показал на меня Толян.
— Кто это видел?
— Я…
— Сам видел?
— Да… Даже если бы и не видел… Пациент так орал, вся больница слышала…
— В какое место? — нахмурился Давид.
— В бедро, — ответил я и пожал плечами.
— А ты всё ввёл? Ничего в шприце не осталось? Где он, кстати?
— Я ударил с размаха, — ответил я и продемонстрировал, как именно это было. — Шприц потом ликвидировал.
— Воткнул до упора, — подтвердил Толян. — Шприц пустой остался. Вообще ни капли. Бац и готово. Я говорю, клиент спал, как под наркотой, а тут аж сел в койке. А заорал так, что вообще жесть.
— Значит, — сказал мне Давид и нахмурился, — снова пойдёшь и доделаешь то, что не доделал.
— При всём уважении, Давид Георгиевич, но нет, — покачал я головой.
— Ты оборзел, Сергей? — грозно свёл брови Давид, а парни, мои наставники, молча и изумлённо уставились на меня.
— Давид Георгиевич, — пожал я плечами. — Я не ликвидатор какой-нибудь и заниматься этим на регулярной основе не собираюсь. Я сделал что вы просили? Сделал. Я так понимаю, это была проверка на лояльность, да? Я её прошёл? Прошёл. Вот свидетели подтверждают. А если там препарат был не тот или не того качества, или ещё какие-то проблемы, я не знаю. Ко мне какие вопросы? Вы меня испытали, я не подвёл. Всё. Больше не просите. Я ведь никуда ещё не влез, ни во что не вник, так что могу спокойно уйти. Разойдёмся, как в море корабли.
Это было наивно. После всего, что я видел и, тем более, после сегодняшней ночи вряд ли Давид отпустил бы меня полюбовно. Но я сделал вид, что не понимаю этого и типа режу правду-матку.
— Так что никаких ликвидаций, пожалуйста. Не моё это…
* * *
Разговор, как и обещал Давид, оказался не слишком длинным. Он всё выспросил, сам ни на какие вопросы не ответил и на этом всё закончилось. Он засобирался и мы вышли из кабинета.
Я сразу рванул в школу и появился там как раз на второй перемене. Нашёл Настю и позвал её.
— Идём со мной, — кивнул я.
— Я к ней не пойду, — испуганно замотала головой Настя.
— Придётся, Насть, идём.
Она, как сдувшийся шарик на верёвочке, двинулась мной. Я крепко держал её за руку и буквально тащил следом за собой. Мы подошли к кабинету директрисы, я резко постучал и, не дожидаясь, пока Медуза что-нибудь крикнет, потянул ручку на себя.
— Это что ещё за явление⁈ — недовольно и насмешливо воскликнула Медуза.
Настя сжалась в комок под тяжёлым и яростным взглядом директрисы.
— Краснов! Это что значит⁈ С Глотовой всё и так ясно, от неё хороших манер ждать не приходится. Но что с тобой не так? Ты же…
Не обращая на неё внимания, и вообще, будто бы, не замечая, я подошёл к столу, развернул к себе телефонный аппарат, снял трубку и включил динамик, чтобы всем было слышно. Набрал номер.
— Краснов, ты что творишь!
Раздались громкие гудки, а за ними строгий и твёрдый голос:
— Следственный комитет Российской Федерации.
— Краснов, — прошипела Медуза. — Ты что себе позволяешь! Ну-ка, положи….
— Здравствуйте, громко и чётко сказал я. — Мне надо майора Сучкову.
— Кто спрашивает?
Я представился. Раздался щелчок и по кабинету полетела телефонная мелодия, включаемая на ожидание.
— Так, ну-ка!!! — пришла в себя директриса. — Немедленно положи трубку и выйди из кабинета, не то я сейчас же вызову…
— Слушаю, майор Сучкова!
Голос Жанны перебил Медузу и та насторожённо замолкла.
— Жанна Константиновна, здравствуйте. Это Сергей Краснов вас беспокоит. Я хочу заявить, что директор нашей школы Митусова Лидия Игоревна злоупотребляет служебным положением и вымогает с родителей учеников крупные суммы денег в виде взяток.
— Ты… ты… — округлила глаза Медуза и беспомощно закрутила головой.
— Я вам сейчас несколько аудиофайлов пришлю, — сказал я. — Подскажите мне, пожалуйста, как с ними лучше поступить. И ещё у нас будет сегодня заявление от потерпевших. Это родители с которых прямо сейчас вымогают более ста тысяч рублей.
— Так… — ответила Жанна. — Одну минуточку. Оставайся на линии…
Возникла пауза. Настя молча смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Медуза вцепилась в подлокотники своего кресла так, что пальцы её побелели. Она с ужасом смотрела на телефон, часы над её головой безучастно и равнодушно выдавали своё обычное цаг-цаг-цаг…
  
9. О чем говорят мужчины
 
Часы щёлкали и щёлкали. Металлом по металлу. Медуза бледнела и бледнела. А пауза всё тянулась и тянулась. Казалось бы, образумься и опомнись, признай ошибки. Ну, не звери же мы, в конце концов.
Не звери. Правда, всевозможные существа, беспрестанно пытались разбудить во мне и зверство, и первобытные чувства, и дикую жажду крови. И, как выяснилось, в юном возрасте сдерживать себя ничуть не проще, чем будучи человеком постарше. Там нервишки, здесь химия. В общем… в общем, Медуза, кажется, приняла решение по линии поведения и взволнованно запричитала.
— Это какое-то недоразумение. Это недоразумение. Это… Сергей, ты меня слышишь? Это совсем… Совсем не то…
— Краснов, ты здесь? — ожил мобильник.
— Да, Жанна Константиновна.
— Значит так. Присылать ничего не нужно. Явишься лично, принесёшь, всё что есть, я посмотрю сама и решу, как лучше это дело запустить.
Медуза молча пожала плечами и помотала головой с видом невинной и наивной овцы.
— Я понял, — сказал я. — Заявление о вымогательстве когда писать? Директриса, похоже, заручилась поддержкой в областном министерстве образования.
— Министерство, значит, тоже проверим, — стальным голосом отчеканила Жанна. — Меня шеф задрал уже, его из столицы дёргают, хотят громкое расследование. Я им устрою. Раскрутим на полную катушку. Мало не покажется.
Рот у Медузы приоткрылся, а выражение лица сделалось трагическим, как у античной статуи. Цвет кожи стал мраморным.
— Всего доброго, Жанна Константиновна, — сказал я. — Благодарю вас.
Я положил трубку на рычаг и посмотрел на директрису. Она молча качала головой и хлопала глазами.
— Лидия Игоревна, — прищурился я. — Вы знаете кто такая майор Сучкова? Это бешеный киллер следкома. Почитайте в интернете. И у неё сто процентов дел заканчиваются сроками. В общем так, заявление по собственному — это лучшее, что я могу для вас сделать.
Она молча сглотнула и ничего не ответила.
— Вы меня слышите? Лидия Игоревна!
Медуза кивнула, по-прежнему ничего не говоря. Будто язык проглотила.
— Может, вам врача вызвать? — спросил я. — Вы как себя чувствуете? В принципе, можно и на больничный, а потом в отпуск и на заслуженный отдых. У вас очень усталый вид.
Она снова кивнула.
  
— Что? Врача? Словами скажите.
— Н… нет, — проговорила она и прижала кончики пальцев к вискам. — Не нужно, всё хорошо…
— Ладно, — пожал я плечами. — Фотографии.
— Что?.. Какие?..
— Вы знаете.
— Нет, — помотала она головой. — Как я их…