Нарушая дистанцию

– На счет профессионального можно долго рассуждать. Левшина так поймать и не удалось.
– Зато удалось ликвидировать и посадить большую часть его группировки, – Леваков заходится в восторге, как будто сам руководил операцией, – изъять крупную партию оружия, перекрыть каналы. Мы тут все это дело изучили вдоль и поперёк. Ваш майор просто Боженька…
– Если хотите похвалить его лично, могу дать номер телефона. – резко перебивает его Ира, – Он будет рад услышать столько грубой лести.
  
Опа. Такого Леваков точно не ожидал.
Открыв рот, майор сначала бледнеет, а потом захлопнув его, багровеет.
Ручка в его руке жалобно скрипит.
Я не могу сдержать смешок.
Значит, зубы у неё показывать – это профессиональное.
Зачёт.
Уважаю, когда за лицемерной улыбкой не прячут реальные мысли. А ее видимо не хило достали с этими хвалебными одами бывшему сослуживцу.
– Руднев, тебе заняться нечем? – майор срывает злость на мне.
– Как же? – развожу руками, – Дописываю ваш доклад. Сами просили.
– Сюда дай, – вскочив из-за стола, отбирает у меня бумагу и громко хлопнув дверью, покидает кабинет.
Ира, стиснув зубы, смотрит ему в след.
– Не обращай внимания. Он у нас ранимый.
Взгляд строгих глаз летит в меня.
Я в очередной раз зависаю и рассматриваю её уже по-другому. От косметики не осталось и следа. Сочные губы от природы пухлые и ярко алые. Ресницы длинные и пушистые, лицо правильных очертаний. Красивая такая, что дыхалку спирает.
Сейчас она как ни на есть – представитель органов. Холодная и закрытая. Но в памяти-то она у меня другая. Голая, сладкая, горячая, и охренеть, какая чувственная.
Мммм.
Флешбеки нашей ночи транспортируют кровь прямиком в пах.
Встаю, и подхожу к кофе машине. Отвернувшись, поправляю джинсы. Нелегко мне придется теперь. Надо как-то блокировать что ли воспоминания и желания. А желание у меня сейчас одно. Остаться с ней наедине.
Пока завариваю кофе, поворачиваю голову к Зубову. Щелкаю пальцами, привлекая его внимание.
Костян отрывает взгляд от монитора, в котором зависает сутками.
Глазами показываю ему на дверь и складываю пальцами цифру два. Это на нашем «две минуты».
Вопросительно смотрит на Волошину, потом на меня.
Я киваю.
Давай, рули быстрее. А то сейчас наш двуликий Янус вернется с кислой обиженной миной и всё испоганит.
Картинно закатив глаза, Костян поправляет очки на носу и сваливает.
Наконец-то.
Ставлю одну чашку себе на стол, а вторую опускаю перед Волошиной.
– Я думаю, ты тоже не выспалась. – Оперевшись ладонью на стол, правую кладу на спинку её стула. – Неожиданно получилось, правда?
И без того ровная спина выпрямляется сильнее.
– Ничего, я привыкшая. Пары часов в сутки мне вполне хватает, – поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. – И с молоком я не пью.
Меняю её чашку на ту, что поставил себе.
Я тоже предпочитаю эспрессо.
– Поставил галочку на будущее.
– Нет необходимости. Кофе я в состоянии заварить себе сама. И отойди, будь добр. Ты нарушаешь дистанцию.
– По-моему, между нами её не осталось.
– Значит, создадим снова.
Ира встаёт, вероятно, чтобы создать между нами эту самую дистанцию, но просчитывается и оказывается ко мне вплотную.
Я тут же прижимаю её к себе.
Волнующий запах охватывает вихрем. Подхватывает и как и вчера, уносит в желании втянуть его в себя глубже и потеряться в ней. В прямом смысле слова.
Мы схлестываемся взглядами. Я опускаю свой на её губы.
Ира тут же их сжимает, как будто я её укусил.
– Послушай, Руднев, – уперевшись мне в грудь ладонью, безуспешно толкает назад. – То, что произошло ночью была…
– Давай, скажи, что ошибка, – перехватываю её кисть и сжав пальцами, большим глажу кожу в месте, где ощущается ярый пульс.
Ира сглатывает.
– Именно, ошибка. Если бы я знала, что ты мой будущий подчинённый, то не позволила бы этому произойти.
Намеренно выделяет давящим тоном «подчинённый».
– Я не завожу отношений с коллегами. Это табу. Моё правило, – накидывает дальше ничего не значащие аргументы.
– А ты, как примерная девочка, правил не нарушаешь?
– Именно так, – вырывается из моего захвата. Отступает назад, от чего мои руки спадают с ее талии, – И девочками будешь называть кого угодно, кроме меня. Надеюсь, мы друг друга поняли?
– А если я скажу – нет?
– Я скажу – принимайтесь за свои непосредственные обязанности, лейтенант Руднев! – глядя мне в глаза еще раз намеренно опускает меня ниже.
Раздражение окатывает волной.
Но теперь хотя бы понятно откуда в ней профессиональная способность раздавать приказы и выставлять себя холодной сукой.
В фокус попадает чашка с горячим кофе, и перед тем, как вернуться за свой стол, я подвигаю её к ней.
– Пей, а то остынет.
 
8. Ира
 
– Народ, погнали, у нас вызов, – бойко объявляет Дима Красавин, войдя в кабинет.
– Что там? – Никита встаёт из-за стола, сдергивает с вешалки свою кожаную куртку и накидывает на широкие плечи.
Фантомный запах кожи и его тела рождается в легких, как будто я только что его вдохнула. Вчера пока ехала в такси, надышалась его курткой, теперь вот пожалуйста.
Этого только не хватало.
Раздражаясь на собственную реакцию, облачаюсь в пиджак.
– Мы едем втроём? – спрашиваю, когда Руднев открывает дверь и пропускает меня вперед.
– Да. Костян обычно бумагами занимается, а Левакова ты надолго загнала в ракушку, бессердечная.
Ох, Господи. Я же не специально. Просто порядком надоело слышать, как Игоря хвалят абсолютно незаслуженно за то, во что он не вложил и доли тех сил, которые вложила я.
Да и не думала, что майор окажется таким уж обидчивым. Нужно будет попросить у него прощения.
Не хватало врага нажить себе в первый день службы.
На улице поднялся порывистый ветер, с неба срываются холодные капли дождя, и чтобы не продрогнуть, я сильнее запахиваюсь в пиджак. Помогает, правда, слабо. Нужно будет завтра плащ надеть. И на этот раз уж точно взять зонт.
Когда быстрым шагом подхожу к машине, Никита открывает для меня переднюю дверь.
– Садись.
– Не понял, – раздаётся позади с претензией.
Руднев сощуривается, многозначительно глядя мне за спину, и я догадываюсь, что таким образом он просто хочет усадить меня рядом с собой.
Неугомонный. Что я непонятного сказала?
– Дима, это твоё место, садись. – оборачиваюсь, взмахивая в сторону кресла, – Я все равно предпочитаю ехать сзади.
Дергаю дверную ручку и опускаюсь на задний диван.
– Тугодум, блядь, – агрессивно доносится с улицы от Никиты.
– Так предупредил бы, – парирует в тон Красавин, а потом резко падает на сиденье.
Мда. Темперамент у них обоих дай Боже. Как они с такой экспрессией в полиции держатся?
Хотя, вспоминая себя после академии, могу сказать, что я тоже была такой же. Из меня энергия била ключом, хотелось всего и сразу. Вот и у них сейчас также. Дело молодое, выдержке учатся годами.
В машине спустя несколько коротких мгновений становится тепло, и я могу наконец, перестать с такой силой сжимать пиджак.
– Слыхал, что Терехов хочет завтра на тебя свою племянницу повесить? Снова… – весело косится в сторону Руднева Дима.
– Да. – морщится Никита, – Он подходил. Нашел блин аниматора.
– Да ладно. Аниматоров детям нанимают, а его Полинке девятнадцать. Она прилетала в том месяце, заглядывала к нам. Сам догадайся кого искала, пока ты в отпуске был.
Руднев не комментирует, а Красавин, не дождавшись реакции, продолжает:
– Знаешь, девочка выросла. Зачётная такая, я б с ней покувыркался.
– Так вперед.
  
– А сам чё?
– Мне девочки постарше больше вкатывают.
Взгляд ореховых глаз в зеркале безошибочно находит меня. И вроде ничего такого, а ощущение, будто он меня им только что в кресло впечатал. Лопатки вжались в обивку с такой силой, что еще немного и провалюсь в багажник.