Бывшие. Верну тебя (СИ)

От возмущения аж кружится голова, глаза толком не видят.
Но, когда Петя поворачивается ко мне и наши взгляды сталкиваются, то у меня перехватывает дыхание. Отшатываюсь, не выдерживая его напор.
Он прет, как бронебойный танк, и расплющивает меня, словно букашку.
Эмоции с ног сбивают.
— Какого хрена ты приперлась ко мне в отряд? — спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы.
  
Ему не нужно повышать голос, чтобы я слышала вопрос. Ему не нужно орать, чтобы вызвать внимание. Петру достаточно лишь сказать, и его точно услышат.
Смотрю на сидящего напротив меня мужчину и поражаюсь исходящей от него энергетике. Ее сила настолько велика, что способна прогнуть и подчинить абсолютно любого.
Петя по натуре прирожденный лидер, и с этим даже не поспоришь.
— Мало того, что моя сестра все уши про тебя прожужжала, так ты решила окончательно меня добить? Да? — каждое слово, как стрела с ядом. — Я просил держаться от меня как можно дальше. По-человечески дал возможность уйти и не спрашивал о причинах твоего дебильного решения. Но нет же! Тебе мало моих страданий? Ты решила меня добить?
— Петь, я… — пытаюсь говорить, но под его натиском не способна проронить ни единого слова.
— Увольняйся! — требует.
— Не могу, — нахожу в себе силы сказать. Вдаваться в дальнейшую дискуссию выше моих сил, но и отмалчиваться тоже не выйдет.
Петя не позволит мне уйти без ответа. Придется сказать.
Он смотрит на меня и усмехается.
— Ты серьезно сейчас? — спрашивает недобро.
— Более, чем, — отвечаю таким же тоном.
Взгляд внимательных глаз прожигает до костей, мне становится дико неуютно, но я не показываю свой дискомфорт. Не доставлю ему этого удовольствия!
— Почему? — вот и настал тот самый вопрос, ответ на который разделит всю мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.
Собираюсь с силами. Делаю глубокий вдох.
Конечно, не самое лучшее время сообщать мужчине о том, что он скоро станет отцом, но другого шанса может не представиться.
— Петь, я беременна.
Только стоит сказать, как атмосфера в машине стремительно меняется. Из раскаленной пустыни становится арктическим льдом.
Холодно.
Внутри автомобильного салона все покрывается инеем.
— От кого? — спрашивает надменно-сурово.
Его равнодушный взгляд страшнее смотрящего на тебя дула автомата. Никогда прежде не видела столько льда в его взгляде.
Ахаю. Пытаюсь совладать с взбунтовавшимися эмоциями.
Не ожидала подобного от него.
Коновалов ведет себя не как мужчина, а как самое настоящее чудовище.
А ведь совсем недавно все было иначе, мы нормально общались, нас тянуло друг к другу и, поддавшись соблазну, мы сделали шаг вперед.
Кто ж знал, что наша случайная связь обернется сущей катастрофой для обоих…
Пётр не тот человек, от кого мне нужно рожать. Теперь я это отчетливо понимаю.
— Вариант от тебя не устраивает? — не отрывая пылающего возмущением взгляда от Коновалова, скрещиваю руки на груди.
Я пытаюсь хоть немного заглушить раздирающую на части душу боль, но все равно ничего не получается. Разочарование бьет гораздо сильнее.
— Мы предохранялись, — режет как всегда твёрдо.
В своих словах он уверен на все сто и правду считает непоколебимой. Такому хоть в лоб, хоть по лбу, ничего не проймет.
Он так и будет стоять на своем. До последнего.
— Прерванный половой акт — не предохранение, — озвучиваю факт, который по непонятной причине так сильно не любят мужчины.
Не даром существует поговорка, она появилась не просто так. Мужику не рожать, я прекрасно понимаю.
Но и спихивать ответственность лишь на меня тоже не стоит. Как минимум, это не честно.
В одиночку дети не делаются, здесь нужны двое.
Ответственность за новую жизнь ложится на обоих.
— Я беременна. От тебя, — продолжаю, поражаясь, откуда во мне взялись силы.
Мне дико хочется психануть, открыть дверь и убежать, но я упрямо пытаюсь донести до Пети правильность своих слов и мыслей.
До последнего не хочу верить в произнесенные им слова.
Я не хочу так сильно разочаровываться в этом мужчине.
— Ты прикалываешься? — зло сверкает глазами.
Сглатываю.
— Нет, — отвечаю еле слышно.
Он одаряет меня таким суровым взглядом, аж едва не стирает с лица земли. Не понимаю, как до сих пор меня не испепелил.
— Ев, давай без скандалов и истерик, — говорит, отворачиваясь. Он больше не смотрит в глаза, его внимание устремлено исключительно на дорогу. — Мы предохранялись, твоя беременность меня не касается. Не нужно делать из меня дурака и вешать чужого ребенка.
Его слова причиняют непомерную боль, но я держусь. Заставляю себя запомнить каждое из ужасных высказываний.
— Ты не сможешь вырастить его в одиночку, — повторяет слова Александра. — Иди на прерывание, избавься от проблемы и не делай мне мозг.
Он достаёт телефон, делает перевод и, когда я вижу поступившую на мой счёт крупную сумму, вскипаю.
— Ты в своём уме? — в порыве чувств повышаю голос. В голове не укладывается, как Петя вообще мог такое предложить. — Сам напортачил, а расхлебывать мне⁈ — вне себя от шока ахаю. — Я не стану убийцей! — произношу твердо и прямо. Пусть знает.
Пётр хмыкает, качает головой и переводит мне на счёт ещё одну сумму.
Вижу ее и чувствую непомерную боль. Из меня словно выкачали все жизненные силы.
— Откупиться решил? — спрашиваю горько. Слезы жгут глаза. Остановить их и не позволить пролиться выше моих сил, поэтому пусть капают.
Вместе с ними выходит моя боль и нерастраченная любовь. Обидно, что мое сердце выбрало именно этого мужчину.
Петр — хранитель ключей… Кто ж знал, что он окажется недостоин.
— Решай сама, как это считать, — заявляет глухим, безэмоциональным голосом. — Ребенок не мой, — повторяет вновь.
Поворачивается, смотрит на меня, не скрывая эмоций.
Его взгляд не сулит ничего хорошего. Подрагивающие от напряжения желваки тому подтверждение.
— Я тебя поняла, — не знаю, где нахожу в себе силы, чтобы ответить ему. Открываю дверь, выхожу из машины. — Увольняться не стану, — объявляю.
На негнущихся ногах прохожу вдоль плаца, подхожу к КПП и покидаю часть. Ожидая на остановке автобус, захожу в приложение банка, делаю обратный перевод, но к своему изумлению понимаю, что Петя заблокировал эту возможность.
Я не могу вернуть ему деньги.
  
Глава 6
 
Ева
 
Вне себя от гнева мечусь по кухне, хватаюсь то за одно, то за другое. Никак не найду занятие, чтобы хоть немного унять бушующую в груди ярость.
Ни одно испробованное и верное средство не помогает.
— Ты мне напоминаешь фурию, — смеется Марья, аккуратно забирая из моих рук нож. Я им шинковала капусту на салат, но случайно порезалась. — Дай доделаю, а то у нас будет салат с кровью, — хихикает и принимается мелко нарезать листы.
Засунув палец в рот, ухожу за аптечкой.
Обрабатываю рану, бурчу себе под нос все, что накипело.
Марья дорезает капусту и дает ее мне жмаковать. Я приступаю к занятию с непомерным энтузиазмом. Лучше никому не знать, о чем я думала все то время, когда раз за разом сминала капусту.
Коновалов, наверное, красный, как помидор. Я его костерю на чем свет стоит, и все равно этого мало.
— Я тебя боюсь, — признается подруга и откусывает очищенный от шкурки огурец.
Одариваю ее разъяренным взглядом.
— Бесит! — кидаю в сердцах и передаю ей миску. — Готово.
— Кто или что? — с интересом откликается Марья.
Фыркаю, отмахиваюсь рукой от вопроса подруги и, взяв в руки овощерезку, принимаюсь очищать картошку.
Здравствуй стресс, прощай фигура!
— На новой работе уже успели нервы потрепать? — продолжает задавать вопросы, на которые мне совершенно не хочется отвечать.
  
Ну не рассказывать же Марье, что ее брат предложил мне избавиться от нашего ребенка! Ее племянника, между прочим.
Да она его за это порвет.