Бывшие. Верну тебя (СИ)

— Должность нервная, — уходя от прямого ответа, озвучиваю частичную правду. — Думаю, как теперь поступить.
— А чего здесь думать? — Марья, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами. — В части не соскучишься, там вечно происходят интересные вещи. Да и Петя если что присмотрит за тобой, — добавляет полушутя. — Если кто приставать начнет, то ты всегда можешь сказать Пете, и он быстро разберется, — подмигивает игриво.
  
Пусть лучше с собой сначала разберется!
Видеть его не могу.
— Хочешь, я попрошу брата за тобой присмотреть? — спрашивает, наивно полагая, что эта просьба что-то изменит.
Да я после сегодняшнего разговора Коновалова на пушечный выстрел к себе не подпущу! Козел.
— Не нужно, Марь, — быстро остужаю пыл подруги. — Ты ведь знаешь, если ко мне кто пристанет, то я сама могу разобраться, — подмигиваю, выдавливая из себя улыбку.
Не буду втягивать подругу в свои разборки с ее братом, у Марьюшки и без меня достаточно проблем в личной жизни.
Я хоть знаю, что беременна от Пети, а она… Сходила в частную дорогую клинику, а там вместо прижигания эрозии ее взяли и оплодотворили. Теперь богатей ходит за моей подругой по пятам и требует отдать ему ребенка сразу после рождения.
Словно Марья на это когда-то пойдет!
Однажды даже пришлось привлекать Петю, Демьян никак не желал отстать от Марьи. Он настолько наплевательски ко всем нам относится, что без раздумий взял и приказал своим людям вырезать в нашей квартире дверь.
Хам редкостный!
А Петя — козел обыкновенный. Боится ответственность за собственный промах взять на себя.
— Ну, как знаешь, — пожимает плечами. Смотрит на свой телефон и смурнеет.
— Опять твой Демидов? — без труда считываю подругу.
— Он не мой, — бурчит, отключая на смартфоне звук.
Убираем телефоны в сторону, включаем музыку и начинаем петь.
Пританцовывая, нарезаю картошку, складываю ее в аэрогриль и запускаю нужную программу. Гулять, так гулять!
— Чем салат заправлять будем? — интересуется Марья и открывает холодильник. — Оливковое масло или сметана?
— Греческий йогурт закончился? — отрываюсь от нарезки чеснока.
Марья встает на носочки, присматривается и с победным вскриком достает баночку.
— Ура! — одновременно произносим.
Переглядываемся. Смеемся.
Переживания сегодняшнего дня отходят на второй план. У меня, наконец, получается их отпустить и переключить внимание на более приятные события в жизни.
Все-таки хорошо, когда у тебя есть настоящие друзья. Мне даже не требуется открывать душу и рассказывать, как сильно плохо, Марья понимает без лишних слов и знает, что делать в данном случае.
Мы вкусно кушаем, долго болтаем, а после расходимся по комнатам спать. Я ставлю будильник на умной колонке и принципиально не трогаю телефон.
Боюсь увидеть пропущенный от Пети.
— Спишь? — Марья заглядывает ко мне в шесть утра.
— Да, — бурчу, переворачиваясь на бок.
— Ну спи тогда, — шепчет и плотно закрывает дверь ко мне в комнату. Больше я ее не слышу.
Просыпаюсь лишь тогда, когда во входную дверь начинает кто-то долбить. С трудом разлепляю веки, поднимаюсь с постели и подскакиваю, словно ужаленная.
Со всех ног несусь не открывать дверь, а в туалет. Токсикоз никак не желает давать слабину.
Опять руки трясутся…
Под требовательный грохот ополаскиваю рот, умываю лицо и, держась за стеночку, иду к двери.
— Кто там? — спрашиваю, с трудом узнавая свой хриплый голос.
— Догадайся! — не скрывая злости в голосе, рычит Коновалов.
Не имея сил спорить с ним, поворачиваю замок и открываю дверь. У Пети все равно есть ключи от квартиры, при желании он всегда сможет в нее попасть.
Разговор неизбежен.
— Если ты пришел выяснять отношения, то сейчас не самое удачное время, — все, что успеваю сказать. С лестничной клетки до моего нюха долетает запах жареного лука, и желудок сковывает новый спазм. Позабыв обо всем на свете, снова бросаюсь в уборную.
— Значит, не избавилась, — скептически осматривая меня с головы до ног, подмечает Петя.
— Ты пришел об этом поговорить? — спрашиваю, гневно сверкая глазами.
Моя беременность не обсуждается. Ребенку быть.
А такого недопапаши, как Коновалов, мой малыш не касается!
  
Глава 7
 
Петр
 
— Погнали с нами на пляж, — предлагает Петров. — Пожарим шашлычок, отдохнём по-человечески.
Его тележка ломится от обилия еды: несколько видов мяса, овощи, фрукты, зелень. До хлебобулочных изделий и воды он ещё не дошел, а свободного места уже нет.
— Ты на какую ораву это всё набираешь? — хмыкаю, осматривая покупки.
На дне тележки замечаю несколько бутылок вина и вопросы в моей голове лишь прибавляются.
— Ну, не орава, — бодро неся в руках ящик пива, к нам подходит Иванов. — Посидим тесной компанией, человек десять-двенадцать.
— Прям совсем тесной. Теснее некуда, — подмечаю скептически, представляю толпу и усмехаюсь уже в открытую. — Чушь не несите.
— Несите бред! — хохмит Петров, игриво двигая бровями.
У Серёги настроение на высоте, его так и прет выпустить пар. На дежурстве сегодня обошлось без приключений.
Иванов демонстративно стреляет глазами в тележку, и я вижу то, что раньше не замечал. Несколько бутылок крепкого алкоголя.
Ухмылка на моих губах становится шире.
После стычки с Евой настроения нет от слова совсем. Хочется напиться, забыться и не вспоминать ни проницательный взгляд её глаз, ни каштановые волосы, которые вечно выбиваются из причёски и лезут в глаза, ни смех, ни запах.
Лукьяненко сводит меня с ума, я, как ни пытаюсь, не могу себя заставить забыть её. Не выходит из головы ни на секунду, зараза такая!
Ведь нет у нас будущего. Нет и быть не может. Никогда!
Хорошо, что мы так быстро разорвали нашу болезненную короткую связь. Продержись вместе чуть больше, для меня расставание стало бы невыносимым.
Ева, Ева… Первая женщина всегда и во всём. Поселилась в моём сердце и не желает сдавать позиции.
Мало того, что она умеючи играет на моих нервах, так ещё сбросила бомбу и спровоцировала в моей груди ядерный взрыв. Выжгла все внутренности без шанса на восстановление.
Беременна. Не от меня.
Пусть заливает сколько угодно, но я-то точно в себе уверен. Не могло там ничего попасть, я всё делал вовремя. Что-то ни у одной девушки до инцидента с Евой подобных проблем не было, а тут…
Ясен пень, я ей не поверю.
Блин. Но нахрена тогда она солгала? Ведь могла сказать правду, и мы избежали сразу многих проблем. Лукьяненко ж знает, я всё равно помогу избавится от проблемы.
Чего бы между нами не произошло, я никогда не оставлю Еву в беде. Да и она ведь тоже всегда готова прийти на помощь.
Мы слишком много лет находимся бок о бок друг к другу, моя сестра Марья — звено, которое навеки соединило нас. Поэтому вполне логично, что к Еве у меня особое отношение.
Мысли роем диких пчёл крутятся и вертятся в голове, склоняют то на одну, то на другую сторону.
— После этого ассортимента, — показываю на несколько вариантов того, что ни при каких условиях нельзя сочетать. — Вы будете нести самую настоящую хрень.
— Хрен тебе, — откровенно ржёт Петров.
— Так тем более! — Колька продолжает продавливать свою точку зрения. — Ты не можешь этого пропустить!
— Ты так считаешь? — без особого энтузиазма задаю вопрос.
Я прекрасно представляю, чем закончится сегодняшний вечер, и не уверен, что хочу присутствовать при этом. Кому-то сегодня будет очень хорошо, а завтра станет настолько же плохо.
Лично у меня нет ни единого желания проснуться утром от дикой головной боли и проклинать этот мир. И без того тошно.
  
— Уверен! — заверяет Иванов, по-прежнему стоя на своём. Его уверенности можно лишь позавидовать.
— Не, нафиг, — отмахиваюсь от предложения парней.
Их тусовка ничем хорошим не кончится, а если учесть поганое настроение, то мне там уж точно делать нечего. Не хочу быть унылым говном, к которому на протяжении всего вечера пристают с расспросами.