Бывшие. Верну тебя (СИ)

Мне не остается ничего другого, кроме как сделать шаг в сторону.
— Проходи, — рычу сквозь плотно стиснутые зубы. Выполняю просьбу, переступая через себя, но других вариантов не вижу.
Ева одаривая меня мимолетным взглядом, проскакивает мимо. Вдыхаю и тут же жалею об этом, грудь опаляет ее запах.
Я так надеялся, что вместе с сердцем выжег все чувства к ней, но, видимо, они проникли в подкорку. Теперь их и с корнем не выдрать.
  
Хреново, как ни посмотри.
А если она будет работать здесь, то станет попросту невыносимо.
  
Глава 4
 
Петя
 
— Вау! Какая цыпочка и без охраны, — выходя из раздевалки и замечая Еву, присвистывает Смирнов. Смотрит ей вслед, не скрывая своих похабных мыслишек.
Мне даже не нужно видеть, на какую именно часть тела девушки направлен его взгляд, я и без этого все понимаю. Сам оторваться от Евы, блин, не могу.
Стою, как истукан.
— Знаешь ее? — спрашивает с алчным блеском в глазах.
Без труда считываю все его намерения и понимаю, какой частью тела он думает. Смирный падок до красивых женщин, ни одну юбку не пропустит. Ева не исключение, он не угомонится, пока не затащит ее в койку к себе.
— Только тронь, — грозно предупреждаю. — Понял меня? — напираю на него, не сдерживая клокочущий в груди гнев.
Меня раздирает на части, затмевает рассудок. Я не способен трезво мыслить и здраво рассуждать, в голове лишь жажда мести и ярость. Я готов рвать и метать.
Плевать, как в этот момент выгляжу, сейчас я думаю лишь о том, что наглый котяра сунется к Еве. Да я его переломаю нахрен, пусть только пальцем тронет!
— Воу-воу! — Смирный выставляет ладони вперед и делает шаг в сторону. — Полегче. Если твоя, так и скажи, — кивает вслед уходящей Лукьяненко.
— Не моя, — рычу зло.
— Я вижу, — издевательски ухмыляется.
А мне так и хочется ему немедленно втащить.
— Угомонились! Живо, — командным тоном произносит Орлов. — В любой момент может случиться выезд, а вы на ножах, — одаривает каждого из нас суровым взглядом. Старший отряда, против него не попрешь. — Все неуставные отношения вне службы, парни, — напоминает. — Здесь мы команда. Единое целое, — последнюю фразу выделяет особенно. — И это не обсуждается. Все понятно? — требовательно обращается к нам обоим.
— Так точно! — отвечаем дружным хором, предварительно вытянувшись по струнке смирно.
— То-то же, — ухмыляясь, качает головой. — Идите уже куда собирались, — отмахивается беззлобно. — И чтобы без лишних шуточек в мой адрес! — грозит.
— Угу.
— Ага.
Оставив Смирнова в коридоре, захожу на кухню и убираю испеченные сестрой пироги в холодильник, не хочу, чтобы они испортились. Не известно, как пойдет день, ведь нас могут отправить на вызов в любой момент.
Пока есть возможность, завариваю себе кофе, сажусь за стол и пролистываю новостные каналы. Я привык быть в курсе происходящего в мире, и эти знания уже не один раз спасали мне жизнь.
— Слушай, что у вас со Смирным случилось? — на кухню заходит Серега Петров и первым делом направляется к кофемашине.
— Ничего, — не желаю вдаваться в подробности. Меня бомбит до сих пор.
Я был не готов к встрече с Евой. Ее присутствие резануло по натянутым нервам и произвело в грудной клетке самый настоящий взрыв.
Коза! Ведь просил же держаться от меня как можно дальше. Сам намеревался максимально долго не пересекаться с ней.
Упертая, до последнего стоящая на своем, самодостаточная и самоуверенная, независимая… девушка, не баба. Но нет. Мне не нужно быть с такой.
Ева огонь. Она горит и всех вокруг зажигает, когда она рядом невозможно спокойно провести время и отдохнуть. За то короткое время, что мы были вместе, у нас только и находила коса на камень. Никто не хотел уступать.
— Поэтому Ванька пыхтит, как паровоз, и кроет тебя по первое число? — усмехается.
Одариваю его гневным взглядом.
— Нехрен соваться ко всем бабам подряд, — режу зло.
— Прими как факт. Смирнов — неисправимый бабник. Ему даже если и наваляют, то он все равно продолжит в том же духе, — констатирует факт. — Блуд у него в крови.
— Ровно до тех пор, пока ему не попадется та, которая возьмет его под каблук, — добавляю без тени улыбки.
— Хотел бы я на такую посмотреть, — ухмыляется Серега, берет свой кофе и садится напротив меня.
Постепенно к нам подключаются остальные парни, кухня наполняется мужскими голосами, громкими шуточками, смехом. Мы завтракаем, обмениваемся последними новостями, и история с Евой плавно отходит на второй план.
Мне даже удается на некоторое время перестать о ней думать.
Плавно вливаемся в рабочий ритм, действуем строго по режиму. К обеду упахиваемся так, что, собравшись на кухне, только и успеваем стучать ложками, никто даже не хочет болтать.
Олег сегодня решил превзойти самого себя и устроил для нас внеплановую физподготовку. Каждый выложился на двести процентов, у Иванова так вообще руки после жима штанги дрожат.
— Это потому что физухой нужно каждый день заниматься, — важно заявляет Смирный. — Вот я ни дня не пропускаю и смотри, — показывает на футболку. — Даже не взмок, — хвастается, словно это великое достижение.
Прыскаю со смеху, представляя, какая именно у него нагрузка, он же слабый исключительно до баб. Вся его физуха ими начинается и ими же заканчивается.
Мастер спорта по постельным утехам, твою мать!
— Знаем мы, какая у тебя физуха, — Сидр озвучивает мои мысли, переглядывается с Петровым и начинает ржать.
Все остальные подключаются. Кухню сотрясает громкий мужской хохот.
— Смотрю, у вас еще остались силы на смех, — суровый голос Долженкова отлетает от стен. — Мало ты им, Олег Яковлевич, нагрузки дал, — говорит Орлову.
Мы замолкаем разом. Пространство погружается в тишину.
— Никак нет, товарищ генерал! — рапортует Смирнов, поднимаясь из-за стола. — Нагрузки было достаточно. Мы обсуждаем о необходимости дополнительной физической подготовки в свободное от службы время для улучшения общих показателей подразделения, — говорит с умным видом.
Мне же хочется закрыть ладонью лицо и закатить глаза.
Ну что за придурок? Он совсем не думает головой? Нам же сейчас пропишут дополнительные дни для физухи и будут гонять в три шеи, как сидоровых коз.
Судя по выражению лиц сидящих рядом со мной парней, они считают так же.
— Необходимость дополнительной физической нагрузки мы обсудим чуть позже, — выносит вердикт Долженков, мы с парнями обреченно вздыхаем. За что боролись, на то и напоролись, блин.
Смирнову рот скотчем нужно заклеить, чтоб чушь не порол. Ну серьезно!
Как можно было додуматься заявить такое генералу? Выслужиться что ли решил?
Свои умения надо показывать в бою, а не зализывать руководству пятую точку. Достал, блин!
— Тишина! — Долженков повышает голос. — Всем внимание! — говорит громко и отступает в сторону. Из-за его спины выходит Ева.
Сталкиваемся взглядами. Лед и пламя.
Разряд в двести двадцать по венам без права на реанимацию и без возможности сделать шаг назад.
— Знакомьтесь, — показывает на стоящую рядом с собой Лукьяненко. На фоне генерала Ева выглядит миниатюрной и уязвимой, такую так и хочется защитить. — Ева Евгеньевна, — показывает на Лукьяненко. — Специалист по связям с общественностью.
Мотор в груди сбивается с ритма, срывается с троса и летит вниз.
  
Глава 5
 
Ева
 
— Садись в тачку! — полный гнева голос Пети запускает мурашки по коже. От ненависти в его взгляде хочу убежать, но отчего-то стою и не двигаюсь с места.
Он хватает меня за руку, грубо тащит к машине и едва ли не силой запихивает в салон. Через не хочу приходится подчиниться.
  
— Коновалов! Ты совсем оборзел⁈ — вспыхиваю, как только мы оказываемся с ним наедине. — Как ты смеешь вести себя со мной подобным образом⁈ — накидываюсь на него, требуя ответа.