Бывшие. Верну тебя (СИ)

То ли обида, то ли нервное напряжение, то ли гормоны шалят. А может все вместе? Этому тоже не удивлюсь, потому что в моем положении уже ничего не понятно.
— Зря ты так, — продолжает вечно оптимистично настроенная Марья. — Обязательно возьмут! — говорит с жаром.
Поднимается с дивана, уходит. Но довольно быстро возвращается обратно и кладет мне на колени включенный ноутбук.
  
Открывает браузер, заходит на сайт по поиску работы и без труда входит в мой личный кабинет. Открывает старое резюме.
— Дополняй и выгружай, — произносит настойчиво.
Мне не остается ничего другого, кроме как выполнить все, что она требует. Что Петя, что Марья вечно стоят до последнего и добиваются своего, спорить с Коноваловыми себе дороже. Гораздо проще сделать то, о чем просят.
Тем более сейчас Марьюша делает все исключительно в моих интересах.
— Готово, — выдаю без особого энтузиазма.
Возвращаю подруге ноутбук.
— Отлично! — говорит победоносно. — Поехали! — и начинает выгружать мое резюме везде, где только можно.
Я с ужасом наблюдаю, куда она отправляет мои данные, но не произношу ни единого слова. Как уйдет, отзову половину, ведь я явно не пройду конкурс. Позориться не хочу.
— Мы сейчас тебе быстро работу найдем, — заявляет с азартным блеском в глазах.
— Марь, остановись, — прошу, едва ли не моля ее.
Как раз в этот самый момент курсор зависает над отправкой моего резюме в структуру, где служит Петя.
Мое сердце пропускает удар и начинает сборить.
Словно в замедленной съемке вижу, как Марья, чуть задержав руку, нажимает на кнопку «отправить», как улыбается победоносно и берет телефон.
— Я сейчас, — говорит хитро, подскакивает с дивана и вылетает из комнаты. — Слушай, у меня дело есть… — все, что слышу. Дальше подруга плотно закрывает дверь.
Пока она занята, хватаю ноутбук и отзываю обратно все резюме, которые только могу. Я не буду позориться. Мне нужно несколько дней тишины, чтобы переварить свой новый статус, разобраться с врачами и лишь после этого буду что-то искать.
Устраиваться на работу в моем положении нужно максимально вдумчиво и продуманно. Я должна иметь возможность трудиться на удаленке, ведь, находясь в декрете, в офис приезжать не смогу.
— Все! Я решила! — из кухни со счастливой улыбкой на лице выходит Марья. — Ты завтра едешь в офис к Пете! Его начальник согласился провести с тобой интервью!
  
Глава 3
 
Петя
 
— Коновалов! Ты когда уже представишь нам свою пассию? — хохмит Петров, а мне ему хочется втащить. Задолбал!
Вечно лезет со своими вопросами, давит на больное и каждый раз съезжает с темы, только стоит ему дать отпор.
— Я ведь нутром чувствую, ты снова с бабой связался, — говорит, надевая футболку. — Вон, снова пироги принес, — кивает на выпечку в моих руках, а сам тем временем уже влезает в брюки.
В нашей профессии все просчитано до мелочей, каждая секунда на счету и действия отточены до миллиметра. Но без юмора никуда, его мы впихнем даже туда, где он не впихивается.
— Аппетитно выглядят, — подмечает Иванов, стреляя взглядом в принесенные мной пирожки.
— А какие ароматные, — Сидоров делает глубокий вдох и артистично закатывает глаза. — Капец как пахнет, парни! — заявляет и тянет свои ручищи к моему угощению.
Убираю пакет от его загребущих лап. С Сидра станется, отожмет все и сожрет в одну харю, а мне голодать придется до завтрашнего утра.
— У нее подруги красивые есть? — обернув полотенце вокруг бедер, из душевой выходит Смирнов. Он вечно думает лишь о привлекательных телках, дорогих тачках и гуляет хлеще мартовского кота.
Смирный настолько охренел в своих загулах, что даже перед сменой умудряется тусить всю ночь, а нам с парнями потом приходится прикрывать его медлительный зад, лишь бы не напоролся на шальную пулю.
— Дурни, это его сестра! — с умным видом заявляет Иванов и подмигивает мне. В отличие от остальных парней, Колька про Марью знает.
Он помогал разобраться с ее новым хахалем, который решил, будто у него есть права на мою сестру и ее ребенка. Пришлось отвоевывать сестру и популярно объяснять зарвавшемуся богачу, что к чему.
Объяснили.
— Сестра? — разочарованно протягивает Сидр. — А она свободна? — бросает голодный взгляд на мои пирожки и облизывается. Ну точно, котяра!
На всякий случай держу пакет крепче, вдруг решит повторить маневр. Марьины пироги с капустой и с мясом оголяют рецепторы и отключают мозги.
Пахнут так же круто, как на вкус. Попробуешь один и хрен потом остановишься, пока не добьешь последний.
— Значит, телочек не будет? — разочарованно протягивает Смирнов.
— Нет, не будет, — заявляю категорично. — Козочек тоже, — добавляю.
Смотрю на вытянутые от разочарования лица друзей и прыскаю со смеху.
— Озабоченные придурки, — бросаю прежде, чем выйти из раздевалки.
— Скоро сам таким станешь! — прилетает в спину от Смирнова. — Вот увидишь! Ты один из нас!
Ухмыляясь, качаю головой. Хоть Ванька придурок, но он прав. Я один из них.
Мы должны работать как единый слаженный механизм, стоять плечом к плечу и едва ли не считывать мысли друг друга. В нашей профессии это не просто важно, а жизненно необходимо.
Продолжая улыбаться над шутками парней из отряда, заворачиваю за угол и едва не сбиваю с ног миниатюрную девушку. Мое сердце знает, кто передо мной до того, как видят глаза.
— Ева? — одаривая ледяным взглядом, обращаюсь к лучшей подруге своей сестры. — Что ты здесь делаешь? — озвучиваю более деликатную версию вопроса, который крутится у меня в голове. Едва не сказанул так, что уши б у любой свернулись в трубочку от моих высказываний.
Ева одаривает меня убийственным взглядом, он пробивает броню и проникает прямо в нутро. Добивает.
Понятия не имею как, но мне удается сохранить на лице бесстрастное выражение. Ева не должна знать, какую бурю вызывает в моей душе, ей мои чувства до одного места.
Наша короткая связь обернулась для обоих катастрофическими последствиями. Мне выжгло сердце и душу, а ей… Ей на все стало плевать.
— Я не должна перед тобой отчитываться, — фыркает в свойственной для себя манере.
Выглядит между тем просто вах! Строгий брючный костюм глубокого синего цвета ей охренеть как идет.
Смотрю и не могу насмотреться.
— Отойди в сторону, — требует, вырывая меня из морока. — Я спешу! — заявляет, пытаясь протиснуться между мной и стеной.
Не делаю ни малейшего движения в сторону. Как истукан стою на месте.
— Коновалов! Пропусти меня! — повторяет свое требование.
Ее глаза пылают праведным гневом, а ведь совсем недавно они горели от чувств ко мне.
— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — жестко чеканя каждое слово, повторяю вопрос. Мне совершенно не нравится наша встреча.
Отряд — это то место, где я собран, сконцентрирован и думаю лишь о том, как выполнить свой долг. Ни единой посторонней мысли здесь быть не может. Это недопустимо.
— Тебя не касается, — шипит, недобро щурясь, и упирает руки в бока.
— Уверена? — вопросительно выгибаю бровь. Не свожу с нее проницательного взгляда.
Я охреневаю от ее наглости и упорства, так и хочется приструнить. В памяти тут же всплывают наши горячие ночи, когда мы выпускали своих демонов наружу и горели, согревая друг друга пламенным огнем.
Запрещаю себе вспоминать то, что было. Прошлое должно оставаться в прошлом, оно не должно портить ни настоящее, ни будущее.
Только вот конкретно сейчас мое прошлое стоит прямо передо мной.
— Ты явилась ко мне на службу, — показываю на висящий на стене стенд. Там как раз наши фотографии с самого жесткого выезда в прошлом месяце. — Без разрешения. Без приглашения.
  
— Почему же без приглашения? — басит за моей спиной генерал. — Ева Евгеньевна, как полагаю? — добродушно обращается к ней.
— Она самая, — миловидно улыбаясь Борису Юрьевичу, отвечает, как ни в чем ни бывало. — Пропустишь? — просит, ехидно стреляя в меня глазами.