Чары Амбремера (ЛП)
— Сегодня днем, как и было условлено, Рюйкур купил коробку в Отель-Друо. Но сегодня вечером, когда мы поехали забирать ее из его дома, сейф оказался пуст. Рюйкура только что ограбили.
Темная Королева вздохнула.
— Ты убил его?
— Да, моя королева.
— И это он тебя ранил?
— Нет…
Чародейка ждала. Но поскольку колдун ничего не добавил, она потеряла терпение:
— Мне что, прикажешь, чтобы я из тебя слова тянула клещами?
— Нет, моя королева!.. Это грабитель, вор. Когда мы с Рюйкуром вернулись, он все еще был в квартире. Или, скорее, она все еще была там…
Темная Королева не могла сдержать своего изумления:
— Женщина?
— Да.
— Ты узнал ее?
— Она была в маске, моя королева.
Чародейка задумалась, окидывая взглядом окрестности. Затем, возвратясь к Мопюи:
— Так, значит, тебя обставила женщина…
— У нее были сообщники.
— Так-так…
— Мужчина и гном.
— И ты правда считаешь, что потерпеть неудачу против мужчины, женщины и гнома намного достойней?
Колдун не стал отговариваться и побледнел.
— Нет, — признал он.
— Идиот. Бездарность.
Униженный Мопюи снова опустился на одно колено, Темная Королева же обратила свой взор к западу. Одновременно с ней горгулья на памятнике поднялась и посмотрела в том же направлении; она зашипела.
Вскорости прилетела вторая горгулья, во всем подобная первой. Она села рядом с чародейкой, которая нежно погладила ее по голове, приблизив к ней ухо.
— Расскажи мне, — прошептала она.
В ответ горгулья издала серию тихих ворчаний, которые, надо полагать, представляли некий язык. Это продолжалось секунд тридцать, после чего существо захлопало крыльями и приземлилось рядом со своей сестрой-близнецом, Темная Королева повернулась к Мопюи:
— Тебе похвалиться нечем, но Таликс спасла твою задницу.
Колдун в замешательстве поднял голову:
— Моя королева?
— Я поручила ей этой ночью присмотреть за квартирой Рюйкура. Таликс пришла здравая идея последовать за теми, кого не смог остановить ты. Мы по-прежнему не знаем, кто такая твоя грабительница, но теперь нам известно, где она прячется…
— Скажите мне, моя королева! И я вам обещаю…
— Нет. Ты уже потрудился вполне достаточно…
Мопюи пристыженно встал.
— Ты точно уверен, что вещь у вора?
— Я полагаю, что да.
— Ты полагаешь, что да… — вздохнула чародейка. — И уж, конечно, не Рюйкуру это подтвердить — теперь, когда ты его убил…
Колдун не нашелся, что ответить.
— А тебе не приходило в голову, — продолжала Темная Королева, — что Рюйкур мог попытаться нас провести? Что он мог быть в сговоре с воровкой?.. Тебе не кажется, что это ограбление произошло крайне вовремя?
Она пошла к своей карете. Две горгульи уже в один прыжок приземлились на крыше экипажа, скрипнувшего осями.
Усаживаясь, чародейка добавила:
— Сегодня уже поздно действовать: вот-вот наступит рассвет. Но сегодня вечером, Мопюи, о твоей воровке позаботятся Таликс и Стила. А ты отдохни и залечи свои раны. Я хочу, чтобы ты скорее вернулся в форму. И больше я не потерплю ошибок.
С этими словами дверь салона захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом, и карета тронулась. Перед нею поднялся густой пурпурно-черный туман.
Экипаж совершенно потерялся в нем и в этом мире более не появился.
12
На следующий день после визита к антиквару Гриффон — вновь превратясь в Гриффона — провел утро, трудясь над «Непоседой».
Дело пошло настолько хорошо, что вскоре Луи не мог нарадоваться работе мотора мотоциклета. Тем самым подходила к окончанию долгая и кропотливая работа, и он уже с нетерпением ждал возможности показать машину самым скептически настроенным из своих критиков. А критики эти — с самого начала многочисленные, — никак не желали складывать оружия, несмотря на регулярные его успехи в течение последних месяцев. Ибо необычный двигатель на энергии света, с самого начала придуманный и затем построенный Гриффоном, представлял собою маленькую революцию — одну из тех, что считались совершенно невозможными. Никогда ранее, собственно, магия и технология не объединялись столь тесно ради создания гибридной машины, которую, к тому же, еще непонятно было — к какому классу относить.
А между тем Гриффон конструировал свой странный световой мотор отнюдь не в надежде произвести фурор на следующей Всемирной выставке. Он задавался только одной целью: создать двигатель внутреннего сгорания, который ни стал бы загрязнять среду, ни смердел бы. «Вот увидите, — говорил он, — насколько все оценят это двойное преимущество, когда каждый обзаведется собственным автомобилем». Люди, слушая его, в лучшем случае отвечали улыбкой. И помыслить нельзя было, чтобы автомобиль когда-нибудь превратился в продукт массового потребления. И коль уж заниматься общественной гигиеной, не лучше ли взяться за серьезную проблему конского помета в городах. Разве не поговаривали, что в Нью-Йорке ежедневные потоки мочи уже угрожают чистоте грунтовых вод, из которых мегаполис черпает питьевую воду?
Обрадовавшийся успеху Гриффон с отменным аппетитом съел обед, попутно заваливая Этьена соображениями технического и магического толка — которых слуга совершенно не понял. Маг намеревался провести остаток дня, внося последние изменения, а возможно — даже устроив пробную поездку по городу, но стоило ему встать из-за стола, как зазвонил телефон. Этьен сходил поднять трубку и вскоре вернулся с серьезнейшим видом:
— Господин Фалисьер у телефона, Месье.
Гриффон прошел в прихожую. Одной рукой он поднес аппарат ко рту, держа в другой возле уха трубку.
— Алло?
— Здравствуйте, дорогой друг, — ответил искаженный голос Фалисьера. — Извините за беспокойство.
— Ну что вы. Чем могу вам помочь?
— Вы не будете так любезны заглянуть ко мне сейчас? Вы окажете мне большую услугу.
— Проблема?
— Вы приходите. Я вам все объясню…
— Сейчас буду. Дайте лишь минутку поймать фиакр и…
— Нет нужды. Я взял на себя смелость отправить вам свой. Он уже в пути и скоро будет ждать вас перед домом.
— Тогда до скорой встречи.
Гриффон повесил трубку. Полагая, что рядом никого, он громко крикнул: «ЭТЬЕН! Я УХОЖУ!» …и подпрыгнул, когда его слуга, стоявший вплотную за его спиной, отозвался:
— Я здесь, Месье. Ваша трость и ваша шляпа, Месье.
— А!.. Э-э, да. Замечательно… Спасибо, Этьен.
— Хорошего дня, Месье.
* * *В доме Фалисьера слуга отвел Гриффона на залитую светом веранду, где находился сам хозяин дома — в компании мужчины лет тридцати.
— Спасибо, что прибыли так быстро, — сказал Фалисьер, вставая. — Друг мой, позвольте представить вам инспектора Фарру из уголовной полиции. Инспектор, месье Гриффон.
Они обменялись рукопожатием.
— Здравствуйте, месье.
— Здравствуйте, господин инспектор.
У полицейского — высокого и темноволосого, спортивно сложенного привлекательного мужчины, — были зеленые глаза и волевая челюсть. Его верхнюю губу украшали элегантные усы (несомненно, требовавшие большого ухода) — единственный щегольский штрих, что он себе позволил. Инспектор носил готовый костюм из серой ткани с гетрами, прикрывавшими его черные туфли.
— Присядем, господа, — предложил Фалисьер.
Двери и окна веранды выходили в сад; их широко открыли, чтобы обеспечить приятный ветерок. Вокруг низкого стола среди огромных растений и цветов в горшках стояли несколько белых стульев. На резном серебряном подносе ожидали графин лимонада и стаканы. Фалисьер налил всем напитка.
— Итак, в чем же дело? — осведомился Гриффон, сделав для приличия глоток.
— Я расследую убийство, совершенное вчера ночью, — сказал Фарру. — Жертва — некий Франсуа Рюйкур. Вы с ним знакомы, месье Гриффон?
— Только по имени, — незамедлительно отвечал маг. Но тут же нахмурился.
Каждый, кто хоть отчасти интересовался светской жизнью Парижа, слыхал о Рюйкуре; в том числе и Гриффон, отсюда его скорая реакция. Однако было у него смутное ощущение, что кто-то недавно в его присутствии упоминал имя Рюйкура.