Восемь недель за вуалью (СИ)

Я всё так же не оборачивалась, не желая сталкиваться со своим разочарованием лицом к лицу.
— Тогда сними её, — предложил Таррен так же тихо. — Мы запишем, сколько ты можешь выдержать под кислотным дождем. И можем прийти сюда завтра. И послезавтра, пока дождь не закончится, так же, как с ядом.
Какой он практичный. Всё, чтобы развивать мои способности?
Я начала раздеваться — неторопливо, стараясь не показывать смущения, стараясь выглядеть уверенной в себе — в конце концов, я планировала спать с этим мужчиной. Собственная смелость и открытость были очень новыми.
  
Назвать меня опытной было трудно — до Роя у меня был только один мужчина, и привычной для меня реакцией была бы неловкость… Но вместо этого я чувствовала опьянение.
Таррен уже сказал «да» вчера. И терять мне было нечего, поэтому я развернулась.
Мужчина напротив молчал.
А ещё — не отводил от меня взгляда, пока я заканчивала раздеваться. Не стесняясь, скользил взглядом по моему животу, треугольнику между ног, худощавым крепким бёдрам, коленям, икрам, ступням… И обратно, наверх.
Закончив, я стояла перед ним совсем обнажённая, в выходе из катакомб, отчаянно стараясь не краснеть, думая про себя о том, что с каждым днём этот мужчина знает обо мне всё больше, в то время как он сам, мне казалось, становился всё большей тайной.
Но мы ничего друг другу не обещали.
Возможно, я умру через три месяца, возможно, мы не сможем даже прикоснуться друг к другу… потому что ритуал с Роем работает.
Шум дождя за моей спиной почти оглушал.
Шаг назад — и капли попали на мою кожу. Они сразу же показались мне раскалёнными. Я крепко зажмурилась, но вместо спокойствия почувствовала, как меня накрывает волна паники и воспоминаний — о моменте, когда я проснулась около озера красной вязи. Когда моя кожа сползала от одного прикосновения, когда я буквально разлагалась заживо.
Я задыхалась.
— Дыши, Фран! Дождь не причиняет тебе вреда, это в твоей голове! — Таррена не было там, он не знает о моих воспоминаниях, но, похоже, он смог прочесть по моему лицу, насколько мне плохо.
А через секунду передо мной выросла тень, и к моим губам прикоснулись твёрдые мужские губы. Он тут же проник внутрь языком, целовал жадно, жёстко, так, как никогда прежде, стараясь привести меня в чувство. Так, что даже мои губы заболели.
Возбуждение, настолько неуместное в этот момент, захлестнуло с головой, внизу живота образовался болезненный спазм, и я всхлипнула в его губы.
И только потом вспомнила.
Безумно замычала в его рот, открывая глаза, наблюдая за тем, как под повреждённой одеждой его кожа пузырится, потому что у самого Таррена никакой устойчивости к кислотным дождям не было!
В эту секунду я словно стала в сто раз сильнее и толкнула мужчину назад, в безопасность катакомб, так, что мы оба упали. Столкновения с земляным полом я не почувствовала — весь удар принял на себя мой «объект».
Мои глаза шарили по его лицу, я нависла над Тарреном, тяжело дыша. Знакомые чешуйки выступили на висках, отсвечивая, переходя на шею, и я медленно провела по ним указательным пальцем. Возбуждение, остро и неожиданно возникшее под дождём, никуда не ушло — даже несмотря на то, что мужчина подо мной явно испытывал боль от многочисленных поверхностных ожогов.
Но не только боль.
Через плотные штаны, совсем рядом с средоточием моего желания, я отчётливо чувствовала его возбуждение. Он не моргал, смотрел всё тем же взглядом, в котором я никогда не читала сожаления или сомнений, и приподнял свои бёдра, показывая, что я поняла всё правильно.
Даже моя грудь болела — настолько сильно я этого хотела.
Его рука прошлась по моей обнажённой спине, сползла по задней стороне бедра до колена, а после притянула за него вбок — так, что мои ноги раздвинулись в совершенно бесстыдном жесте.
Если бы кто-то увидел нас со стороны…
— Если не хочешь, ничего не будет. Ничто, кроме тебя здесь, и кроме твоего желания, не имеет значения.
***
Большое спасибо за награды, Алтын, Мария, Диана Рукавишникова, Забава Путятична, Екатерина
 Глава 19.2. Эксперимент 
Оказывал ли Таррен на меня воздействие? Нормально ли было так сильно хотеть близости с тем, кого почти не знаешь, с тем, кого я видела при смерти? Слабым, беспомощным?
— Фран…
— Я хочу этого, — прямо заявила я, не отводя взгляда от мужчины.
Наклонилась ниже и поцеловала его — медленно, глубоко, выгибаясь всем телом и прижимаясь к нему. Я чувствовала, как его тело подо мной откликается — каменеет, везде. Чувствовала, как его рука переползает с колена на моё бедро и крепко обхватывает его. Он давал мне столько контроля, сколько я никогда не имела с Роем.
Я вообще почти никогда не выступала инициатором — не потому, что не хотела, а потому, что Рою всегда было мало. У нас, наверное, был разный аппетит, по крайней мере, так считала Луиз. Сколько я помнила наши отношения, почти ни одно наше утро не начиналось без секса.
Долго Таррен не позволял мне главенствовать: он перевернул меня на бок, частично закрывая мне обзор и открывая себе доступ ко всему моему телу. Доступ не только для рук, но и для глаз.
Мои губы вновь потянулись к нему, но, вернув поцелуй, Таррен отстранил меня, а после перешёл на шею, вылизывая её, покусывая и одновременно проводя рукой по моему боку и бёдрам. Возвращаясь наверх, к груди, которая судорожно поднималась и опускалась, он уделял внимание каждой клеточке моего тела. Постепенно передвигаясь вниз руками и ртом, он действовал не спеша, исследуя меня, но не его прикосновения сводили меня с ума больше всего.
А его взгляд — уверенный, почти спокойный, словно он изучал мои реакции. Таррен следил за моими глазами, сосками, моими губами, тем, как я прикусывала их, злясь на то, что мы не целуемся каждую секунду этого момента. И когда одних только зрительных реакций ему стало мало, он опустил руки ниже, туда, где я давно уже вся горела и текла.
— Ты всегда можешь сказать «нет», Фран, помни об этом, — напомнил он почему-то, и это вывело меня из себя.
— Я уже сказала «да», — ответила я, тяжело дыша. Его спокойствие раздражало, и я вцепилась в плотную мужскую рубашку, желая стянуть её с него. Он позволил, помогая мне раздевать его и обнажая свой торс. Но этого мне было мало — я потянулась к завязкам на его штанах, пропуская руку сразу вниз. Прикоснувшись к нему там, я поняла, насколько не сочетались его внешнее спокойствие и бешеное возбуждение.
— Надо же, в постели ты не отличаешься терпением, — хрипло произнёс он. Его рука, всё ещё влажная после того, как касалась меня, вернулась к груди и обхватила её, так что сосок оказался между двумя пальцами. Таррен смотрел на это почти заворожённо, а после, всё так же не убирая руки, коснулся вершины языком.
Не знаю, мог ли он читать мысли, но для меня всё это было слишком — а может, я просто не умела наслаждаться медленной прелюдией. Как будто почувствовав это, он бесшумным движением скользнул вниз, к моим бёдрам, оставляя меня на секунду с острым чувством пустоты — мне так хотелось, чтобы он был рядом.
Но оказавшись внизу, Таррен развернул меня на спину и приподнял за ягодицы, словно я была чёртовой едой, а он — варваром, который ел только руками и губами. От невероятной порочности происходящего я почти не могла думать, особенно когда он коснулся языком самого средоточия моего желания.
Вскрикнула, понимая, что болезненный спазм теперь прошил всё тело — долго я точно не продержусь. Ожидание секса с Тарреном, эта бесконечная прелюдия, его тотальный самоконтроль — я горела от одной только мысли. Внизу, казалось, разливалась лава, и местами мне даже становилось больно, особенно когда я чувствовала давление языка внутри.
  
Лучше бы я не смотрела…
Стоило мне поднять голову и увидеть, что он буквально утопил своё лицо между моих ног, как всё для меня закончилось — слишком быстро!