Начало новой эпохи (СИ)

Поэтому вот такое выдергивание отдельных кадров, которые будут в будущем завязаны только на тебя — это важнейшая часть бюрократического процесса. Если, конечно, планируешь в итоге «жить долго и счастливо».
Ну и отдельно по проверке того случая, рассказанного Прокофьевым, наверное, стоит отчитаться. Дополнительная инспекция, выполненная прокуратурой по моей просьбе именно в процессуальной стороне вопроса, как и предполагалось, нарушений не выявила. Вернее, как раз нарушения в торговле имелись, и человек был вполне заслуженно за них осужден. Вот только, в полном соответствии со словами Прокофьева, была выявлена и подозрительная серия — почему её раньше надзорные органы без дополнительной команды не замечали, это отдельный вопрос — однотипных дел, которые были похожи друг на друга, подобно братьям-близнецам, и в которых на скамью подсудимых попадали именно молодые работники, только недавно пришедшие в сферу торговли и к которым в самый неподходящий момент после получения «наводки» приходила проверка.
  
Вроде бы все «по-честному», никто у нас объявленную еще в 1985 году кампанию по наведению порядка в торговле не отменял, но вот почему-то ловить стали все больше случайных людей, а тех, кто в системе обретается десятилетиями, наоборот — перестали. Это требовало отдельного расследования на предмет появления смычки между ворами и правоохранительными органами и, хотя некоторые ответственные товарищи уверяли меня в том, что подобная «кооперация» невозможна, весь мой административный опыт говорил об обратном. К сожалению.
  
Глава 6 
 
Качалка в кремле 
 
18 июля 1989 года; Москва, СССР 
ТРУД: Покупайте новое — дальневосточное! 
Владивостокский рыбокомбинат сообщает радостную новость для всех трудящихся и их семей: в начале текущего года введена в строй новая современная линия по выпуску крабовых палочек — вкусного, полезного и удобного в быту продукта. 
Новая продукция изготовляется из мякоти белой океанской рыбы с добавлением арктического криля, что придаёт ей особенно нежный, тонкий вкус. По своим вкусовым качествам крабовые палочки заметно превосходят уже хорошо известную советским покупателям пасту «Океан» и открывают новые возможности для домашней кухни. Это отличная холодная закуска, а также превосходный ингредиент для холодных салатов и других блюд повседневного и праздничного стола. 
Крабовые палочки — это не только вкусно, но и полезно. Продукт богат витаминами, содержит калий и кальций, ценные жирные кислоты омега-3, легко усваивается и относится к диетическому питанию. Особенно важно, что крабовые палочки удобно использовать в детском рационе: дети, не любящие рыбу, с удовольствием едят этот продукт, поскольку по вкусу он совсем не похож на привычные рыбные блюда, при этом обеспечивая организм всеми необходимыми полезными веществами. 
Производственная линия была смонтирована в рекордные сроки, и уже сегодня рыбокомбинат планирует выпускать до 10 тысяч тонн продукции в год, что позволит полностью удовлетворить спрос восточной части страны. В случае широкого отклика со стороны покупателей предприятие готово в кратчайшие сроки расширить производство и обеспечить крабовыми палочками любой возможный спрос. 
Следует отметить, что подобный продукт имеет давние традиции: в Японии мелкий фарш из белой рыбы производят уже тысячелетиями, а именно в формате крабовых палочек он известен с начала 1970-х годов, где неизменно пользуется устойчивой популярностью у населения. 
Ниже редакция приводит несколько простых и доступных рецептов блюд, в которых крабовые палочки особенно выигрышно раскрывают свои качества и, без сомнения, займут важное место в меню каждой советской семьи. 
Покупайте крабовые палочки Владивостокского рыбокомбината — вкус моря на вашем столе! 
— А ну подстрахуй, — я лег на лавку, поерзал лопатками, подбирая самое удобное положение, дождался, пока местный «тренер» встанет у изголовья, и снял штангу с упоров. — И-э-эх!
Раз толкнул вес от груди, второй раз сумел выпрямить руки, а третий уже «вытащить» не смог. В какой-то момент штанга застыла в полупозиции, и ни туда, ни сюда. Тренер — он же боец ГСО, отвечающий за то, чтобы я в качалке не убился по глупости, уронив себе на голову что-то тяжелое, — быстро среагировал и, подхватив двумя руками гриф, рывком помог мне закинуть снаряд обратно на упоры.
— Нормально?
— Нормально, — выдохнув, кивнул я и с трудом сел. Бросил взгляд на часы — семь вечера. Можно еще полчасика позаниматься, потом в душ, и еще вечером к Иванне заехать. Вернее, заехать, чтобы забрать к себе, поскольку формально женщина была прописана в Тольятти, а в Москве у нее было только временное жилье; встречаться нам, конечно, было удобнее у меня. Да, собственно, иначе было бы совсем странно: представляю себе лицо комендантки общежития, когда к ней через проходную начнет ломиться генсек, чтобы в гости к своей пассии заглянуть «на чашку чая». А уж охрана в каком восторге будет.
А вообще отношения у нас с понравившейся в Сочи певицей развивались просто стремительнейшим образом. Пара встреч, ужин в ресторане, и вот она уже остается у меня ночевать. Никакой пошлости, просто мы уже не дети, чтобы долгие танцы устраивать — нравится человек, так чего тянуть.
— Хорошие результаты сегодня показываете, Михаил Сергеевич, — выдал дежурный комплимент местный тренер. — Вы у нас самый старательный спортсмен, вообще почти тренировки не пропускаете.
После уже подстершейся попытки переворота два года назад и моего переезда из дома на квартиру с домашней подвальной качалкой, конечно же, пришлось попрощаться. В квартире на Кутузовском места, конечно, тоже было много, но не настолько, чтобы позволить выделить целую комнату под «тренажерный зал». Поэтому самым логичным тут было обустроить себе зал для тренировок прямо на рабочем месте, благо всяких разных помещений в Кремле имелось великое множество; забрать одно из них под нужды генсека — впрочем, очень быстро сюда стали захаживать и другие работники аппарата и даже кое-кто из партийцев, запрещать это никто и не думал, наоборот, стремление следить за своим здоровьем мы всемерно поощряли — не составило никакого труда.
— В здоровом теле — здоровый дух, — буркнул я и вновь лег под штангу. Оно, конечно, хорошо, когда за тобой присматривают профессионалы, подскажут, если нужно, подстрахуют, статистику опять же запишут в специальный журнал, который потом в кремлевскую больничку уйдет для отчетности. Но все равно находиться под чужими взглядами двадцать четыре часа, семь дней в неделю, было порой утомительно.
— Что, пыхтишь? — В помещение зашел Лигачев. Егор Кузьмич и сам не дурак был гимнастикой «лечебной» позаниматься, но в отличие от меня железо тягать не любил.
— Пыхчу, — в тон товарищу ответил я. Приложил два пальца к «жиле» на шее и попытался подсчитать пульс. К сожалению, фитнес-браслетов тут у нас еще в природе не существовало даже близко, поэтому приходилось все вот так, ручками измерять. — А что?
— В форму себя приводишь срочно, кобель старый? Не пора бы угомониться? — В словах секретаря ЦК по кадрам сквозило неприкрытое ехидство, но судя по улыбке на лице, это он просто подкалывал. — Портишь полненьких девочек, а самому уже шестьдесят скоро.
— Порчу… А ты хочешь, чтобы я себе бабушку нашел, чтобы на заваленке сидеть вместе?
  
— Какие слова ты знаешь… Заваленок…
— Так деревенские мы. Первое поколение в городе, не то что некоторые…
— Ладно, посмеялись и хватит. — Лигачев сделал знак отошедшему к дальней стене тренеру, и мужчина, поняв, что мы будем говорить о делах, быстро вышел из зала. Я на это только вздохнул, видимо, позаниматься мне сегодня уже не судьба. Ну ладно, главное, чтобы другие планы не сорвались. — Ты мне вот что скажи, дорогой наш генсек. Что это за бумага пришла в идеологический отдел на предмет пересмотра отношения к поэту Шевченко. Это что, шутка такая странная, так первое апреля давно прошло. Или ты нас проверяешь, читаем ли мы входящие письма от начальства? Так я тебя разочарую — читаем.