Начало новой эпохи (СИ)

— Да уж… — Автомобиль, в котором мы ехали, притормозил и аккуратно начал объезжать дорожные работы. Дмитровское шоссе, по которому мы ехали, как раз было в процессе расширения, посреди устанавливался ряд бетонных отбойников, разделявших потоки. Была у меня мысль «законопатить» основные транзитные городские трассы под землю. А еще железку туда же определить: это же сколько места высвободится наверху… Но пока до этого руки еще откровенно не дошли. — Хорошо. Я дам команду провести проверку. Передайте мне через канцелярию все материалы по данному вопросу, я же так понимаю, у вас уже кое-что собрано.
  
— Конечно, товарищ генеральный секретарь. Это не первый и не второй подобный случай. К сожалению.
Некоторое время сидели молча. Не знаю, о чем думал сидящий рядом Прокофьев, у меня же мысли крутились вокруг того, насколько все сложно привести в порядок именно на низовом уровне. Даже холодную войну оказалось «закончить» проще, чем побороть советскую торговую мафию. И никакие расстрелы тут не помогают, поразительно.
— А как вы вообще оцениваете ситуацию в торговле? Со своей, так сказать, колокольни? — Имелся, конечно, радикальный способ решить вопрос с наполнением магазинных полок. Отменить спецраспределители для партийцев, заставить всю эту человеческую плесень, которая маскируется под «передовой отряд строителей коммунизма», самостоятельно ходить по магазинам и стоять в очередях. Вот только это будет собственноручно подписанным себе смертным приговором, никакой рейтинг в народе не поможет. — Есть ли тенденции к улучшению?
— Тенденции? — Партиец бросил быстрый взгляд на меня, явно подбирая правильные слова, — вы же хотите правду услышать?
— Хотелось бы, — я только хмыкнул от такой откровенности.
— После того как в конце 1985 года три месяца подряд кошмарили торговлю, проводили тотальные проверки и контрольные покупки, стало лучше. Где-то на полгода, потом постепенно все вернулось на круги своя. Местами даже стало хуже из-за перераспределения норм снабжения в пользу областей. Тогда в 1986 году в Москве даже отдельные категории продуктов стали пропадать. Не полностью, конечно, но по районам, потом, правда, отрегулировали, но слишком уж питательна почва дефицита товаров, чтобы на ней не вырастали группы желающих поживиться.
— А как же статистика, говорящая, что со снабжением год от года становится лучше. Сколько мы импортных товаров завозим: фрукты, овощи, чай, кофе, даже мясо… С сыром вон как лучше стало. — Слова московского чиновника были даже немного обидны.
— Лучше, это правда. И по тем позициям, где стало лучше, мгновенно умирает эта самая мафия. Например, по тому же сыру, товарищ генеральный секретарь, как только появилось достаточно этого продукта в сети коопторга, так и в магазинах он тут же с прилавков исчезать перестал. Потому что смысла нет в том, чтобы его прятать, никто не станет договориваться с продавцом о том, чтобы купить кусок сыра «из-под полы», когда в соседнем магазине можно купить тот же продукт, пусть и чуть дороже. Исчез коррупционный риск. С чаем тоже самое. А вот, например, колбаса или мясо — до сих пор продают через задний вход. Но если говорить чуть шире, то да, с продуктами питания стало лучше за последние три-четыре года. Теперь основной вес такой вот полуподпольной торговли сместился в сторону промтоваров.
Это, кстати, тоже была проблема. Контрабанда. После того как гражданам разрешили летать в страны СЭВ, оттуда валом пошел поток купленных на месте товаров. Кажется, ну что там можно купить, чтобы потом в один чемодан это поместилось в аэропорту? Копейки! Но если эти копейки умножить на миллионы туристов, то вроде бы уже и не так мало получается.
И не было бы большой проблемы в том, если бы народ возил «из Европы» вещи только местных производителей. Так ведь через Венгрию, Болгарию, а с некоторых времен и Югославию к нам начали попадать всякие шмотки западных производителей. И опять не было бы в том проблемы, если бы везли их для себя. Там купил, потратил рубли честно заработанные, и носишь тут «фирму». Получаешь удовольствие от завистливых взглядов. Так ведь нет — значительная часть этой мелкой контрабанды ехала под продажу. А вот это уже создавало само по себе «мафиозную среду». В дело включались всякие посредники типа персонажа Миронова из «Берегись автомобиля», их начинали облагать налогами бандиты. И хорошо, если бандиты, с ними понятно как бороться, а если менты? Вот вам и повод для «перехода на темную сторону».
Мы, конечно, боролись со всем этим, создали механизм декларирования таких вещей по прилету. Когда ты сам фактически объявляешь цену ввезенного товара, который потом предполагается перепродать, платишь условные 10% от этой стоимости и получаешь на руки талон, что, мол, все законно, можно продавать, это не будет являться спекуляцией. Тем более что с учетом цен на авиабилеты зарабатывать подобными челночными перевозками было практически невозможно, логистика бы сжирала всю маржу. То есть 99,9% таких товаров перевозилось не профессионалами-контрабандистами, а просто туристами, которые хотели «немного отбить поездку». Но понятно, что процент тех, кто готов был платить пошлины на добровольной основе, оставался… ну, не слишком велик, давайте дипломатично назовем это так.
— А вы, Юрий…
— Анатольевич.
— А вы, Юрий Анатольевич, на своей должности сколько лет уже? — Неожиданно сверкнула мысль, что в московском начальстве скоро большие кадровые изменения в любом случае будут проходить. Выдвинуть под это дело такого честного и ориентированного на дело человека будет совсем не ошибкой. Тем более что после того как слухи о сегодняшнем разговоре разлетятся по всей столице — а они разлетятся, Москва в этом смысле — большая деревня — Прокофьеву будет крайне тяжело дальше существовать в политической системе. Не любят у нас, да нигде не любят, если честно, когда чиновники через голову прыгают. А тут не через голову, а считай через пять голов. Да еще и не ради себя, а ради другого человека и ради дела… Такое просто невозможно проигнорировать.
— С 1985 года.
— Не засиделись ли на одном месте?
— Работы много.
— Настолько? — Я вопросительно приподнял бровь. В СССР хороших работников было принято двигать вверх, с другой стороны, именно Гришин был известен тем, что сильно держался за «своих» людей, и некоторые управленцы сидели на своих должностях по десять и даже больше лет.
— После расширения Москвы пришлось полностью перестраивать бюрократический аппарат, — пожал плечами Прокофьев. — Это коснулось и нашего сектора. Работа с людьми, сами понимаете, товарищ генеральный секретарь.
Я, конечно, понимал. С другой стороны, виделось мне интересным вариантом, раз уж Юрий Анатольевич не побоялся сделать сегодня такой «рывок», инициативу данную… вознаградить. Нет, понятное дело, ставить его на место Гришина я бы поостерегся, как ни крути, совсем не того уровня политическая фигура, но вот приставить сегодняшнего собеседника к новому — пока еще неопределенному — хозяину Москвы каким-нибудь заместителем выглядело совсем не ошибкой. «С дальним прицелом», так сказать.
Кадровая проблема всегда стояла остро. Не только у меня, у любого руководителя во всех странах и во все времена. «Кадры решают все» — затасканная фраза, но только оказываясь на месте того, кто вынужден эти самые кадры постоянно использовать, понимаешь, насколько она верна.
И поэтому я всегда старался во всех местах искать и выдергивать потенциально «своих» людей. Ведь если брать стандартный порядок выдвижения людей в партийной — для примера — системе КПСС, то нет никакой гарантии, что даже при формально твоем утверждении на должность каких-то чиновников, они реально будут «твоими». С большой долей вероятности они будут того, кто их тебе подбирал.
  
И не нужно обманываться иллюзией выбора, когда на тот или иной пост тебе приносят троих-пятерых кандидатов, чтобы «самый большой начальник» в итоге сам ткнул пальчиком в нужного. Мы все знаем, как оно работает. Достаточно правильно составить сопроводительную записку, там выставить позитивные качества, тут, наоборот, подсветить негативные. И ты сам выберешь того, «кого нужно». Добровольно, без всякого принуждения и с полной уверенностью в том, что это был идеальный кандидат. А потом в нужный момент к тебе вполне могут прийти с табакеркой, и никто за тебя не вступится.