Я, кухня и два дракона (СИ)

Который, на секундочку, своей тушей раздавил и стену, через которую я перелазила, и турники с брусьями, и вообще всё, что стояло на так называемом стадионе.
Дракон выдохнул облачко дыма, довольно оскалился, обнажив зубы длиннее моих рук, и потянулся ко мне.
Сожрёт, — поняла я.
Вот не накормила ты их вовремя, Мелиссочка, значит, сейчас сожрут тебя. Потому что кабачком такую тушу точно не накормишь. Ему мясо надо. А мясо здесь я.
  
Дракон опустил голову, почти вплотную приблизившись ко мне, но ждать, пока он раскроет пасть, я не стала. Размахнувшись, со всей силы врезала тварюке по носу сковородой — и, пока он ошарашенно мотал башкой, бросилась бежать.
Куда именно — я не смотрела. Позади раздался взбешённый рёв, потом хлопки крыльев, но я всё равно неслась, пока не споткнулась и не растянулась прямо посреди двора.
Зажмурилась в отчаянии, решив, что жить мне осталось считаные секунды.
Но время шло, а меня никто не ел.
Приоткрыв глаза, я подняла голову и увидела дракона, парящего высоко в небе.
Не знаю, видел ли он меня, но его полет выглядел вовсе не как охота. Он скорее просто парил, купаясь в лучах заходящего солнца.
Снизу он казался… красивым. Все движения — удивительно плавные, грациозные. Он был чудом.
Но я тут же вспомнила, как пару минут назад он едва меня не слопал, и злость снова вскипела.
Я ведь не виновата, что не смогла вымыть кухню! Да и как я могла что-то приготовить, если из всех продуктов нашла только один-единственный кабачок? И тот — от меня сбежал!
Плюнув на всё, я поднялась, отряхнулась (хотя джинсам это мало помогло), и решила спуститься к морю.
Всё равно кабачок сбежал, и жарить мне нечего.
Спустившись по тропинке к берегу, я на секунду замерла.
Море в лучах заката выглядело словно гигантская чаша расплавленного золота, рассыпающего искры на каждой волне. Лёгкий ветер приносил солёный запах, щекотал нос и путался в волосах.
Я сделала глубокий вдох.
Запах морской соли, водорослей и чего-то свежего, живого наполнил грудь так, что даже злость куда-то испарилась.
— Красивое, — пробормотала я, и в первый раз за день улыбнулась.
Скинула кроссовки, закатала джинсы повыше колен и уселась на огромный валун, нагретый солнцем. Камень приятно грел попу, а ноги ласково омывала прохладная вода. Волны мягко накатывали, щекотали щиколотки, словно уговаривали: ну не дуйся, всё ведь не так уж плохо.
Я зажмурилась, подставила лицо тёплым лучам заходящего солнца, и позволила себе забыть обо всём.
Ни кабачков, ни драконов, ни этого дурацкого мира. Только море, спокойное и бесконечное, словно обещающее, что всё в итоге обернётся хорошо.
Впервые за всё время я почувствовала себя счастливой.
Что-то легонько коснулось моей руки, и я открыла глаза.
Кабачок!
Я легонько пошевелила мизинцем — и прыгучий овощ тут же отскочил вбок, а потом, видимо для надёжности, перебрался на соседний валун.
— Бо-о-иш-ш-шься? — притворно-зло прошипела я.
Кабачок затрясся, словно от страха, но мне показалось, что он просто дразнится.
— Да ладно, — махнула я рукой. — Не буду я тебя жарить. Хоть мытым, хоть не мытым. Всё равно тебя этим зверюгам даже на один зуб не хватит.
Кабачок снова затрясся — и теперь мне уже чудилось, что он смеяся.
Я в ответ лишь хмыкнула.
Вот и дожилась, ты, Мелиссочка, что разговариваешь с кабачками. Не день, а сплошное сальто судьбы.
Кабачок тем временем вернулся на мой валун и уселся рядом. Насколько это вообще было возможно при его форме.
Я же снова повернулась к морю, собираясь продолжить своё маленькое наслаждение, но тут в голову пришла мысль:
— Ты ведь местный, — я покосилась на овощ.
Кабачок кивнул.
— Значит, знаешь, где что находится?
Снова кивок.
— Тогда, может, знаешь, где здесь можно найти мыло или порошок?
Кабачок отодвинулся, будто не понял вопроса.
— Ну мыло, — повторила я, не зная, как объяснить. — Такой вот кусочек, — сложила ладони изображая брусок, потом показала на пену у прибоя. — Оно делает вот такую пену. Есть здесь такая штука
Кабачок замер, потом решительно кивнул.
— И ты можешь показать, где это?
Я аж с камня спрыгнула от радости, готовая бежать босиком.
К счастью, кабачок весьма выразительно — насколько это возможно при отсутствии глаз и лица вообще — посмотрел на мои ноги в воде. Я тут же метнулась к кроссовкам.
— Я быстро! — затараторила я, натягивая носки на мокрые ступни. — Пять минуточек, только не убегай!
Кабачок терпеливо ждал, пока я наконец обулась. Дождавшись он бодро спрыгнул с валуна и поскакал к замку, а я, словно у меня открылось второе дыхание, кинулась за ним следом.
Мы вернулись в крепость, но, к моему удивлению, пошли не на кухню, а по коридору, через который рыжий словно куклу проносил меня раньше. Затем мы спустились в подземелье, прошли зал с рисунком на полу, в котором я очнулась… и остановились у крошечной, грубо сколоченной дверцы в стене.
— Ты уверен, что нам сюда? — переспросила я.
Не хотелось обидеть моего нового друга, но прятать мыло так глубоко? Странновато.
Кабачок уверенно кивнул и толкнул дверь.
Она, конечно, не открылась. Пришлось помогать.
Дверь не поддавалась. Я уже даже подумала, что она заперта. Но замочной скважины для ключа не было, а ручка выглядела так, будто была просто прибитой к полотну двери.
Может, дерево рассохлось от старости и дверь перекосило?
Я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было приподнять дверь, но нашла только странную толстую спицу из зелёного камня, похожего на малахит.
— Надеюсь, не сломаю, — пробормотала я, просовывая её под дверь.
Стоило потянуть ее вверх, как спица вспыхнула и осыпала меня снопом зелёных искр. От испуга я громко ойкнула и плюхнулась на попу.
Зато дверь со скрипом сама собой отворилась.
— Ну и ладненько, — буркнула я, приходя в себя. — Главное, что открыли.
Кабачок бодро шмыгнул в проём, и я, снова отряхнув свои многострадальные джинсы, пошла следом.
К моему удивлению, кабачок привёл меня именно туда, куда было нужно.
Это оказалась ещё одна кладовая. Но, в отличие от той, что была на кухне, эта вовсе не была пустой. Хотя и выглядела слегка странно.
Я шла вдоль полок, с изумлением рассматривая ряды флакончиков с разноцветными жидкостями. Ярлыки имелись, и прочитать их я могла, вот только названия ни о чём мне не говорили. Ну что такое «Ирфуния пустоцветная»? А «Сарлод»? А «Сверлоч Малии»?
Что это вообще?
Размер флаконов колебался от крошечных, словно пробники духов, до трёхлитровых бутылей. Но среди них не попадалось ни одного знакомого названия — хоть какой-нибудь зацепки, чтобы понять, духи это, эссенции, особые уксусы или вино.
Еще здесь прямо под потолком висели пучки засушенных трав. Увидев их, я решила, что, скорее всего, в бутылочках тоже что-то травяное. Возможно лечебные отвары или выжимки. Названия ведь были похожи на растительные, а из трав, как известно, чаще всего делают чаи или лекарства.
Поэтому я оставила склянки в покое и перешла к следующим полкам.
И о боже! Здесь была щётка!
Но, прежде чем взять её в руки, я осторожно потыкала спицей, которой открывала дверь. Ну так, на всякий случай.
Щётка оказалась вполне себе щёткой, хоть и странной формы — вытянутой восьмёркой.
Мыло тоже нашлось. Правда, в виде маленьких шариков диаметром около сантиметра.
Но самой главной находкой оказалось целое ведро картошки! А ещё — смалец. Правда, почему-то зелёный. Пах он, впрочем, как настоящий смалец… хоть и слегка прогорклый, словно ему лет триста.
  
Ну да ничего. Главное, что теперь у меня было и чем кухню отдраить, и из чего готовить.
На кухню я возвращалась во всеоружии: с ведром картошки, смальцем, двумя щётками (да-да, я нашла ещё одну) и мылом-шариками, замотанными в тряпку.