Я, кухня и два дракона (СИ)

Кое-какие травки я тоже прихватила. Я нашла пучок листьев, которые по форме были не слишком похожи на лавровый лист, но пахли почти так же. Ещё взяла розмарин — хотя здесь он почему-то назывался «лысая оста», и душистый горошек. По крайней мере, я очень надеялась, что это был именно он, просто гораздо крупнее привычного мне земного.
А ещё я прихватила зелёные свечи — других попросту не было, — и малахитовый скребок на всякий случай.
  
Нести всё это добро было тяжело, но, окрылённая удачей, я ничего не замечала.
А вот когда вошла на кухню и сгрузила находки на стол, тут же вспомнила о ещё одной проблеме.
— Вода, — повернулась я к кабачку. — Колодец здесь есть?
Кабачок завертелся, словно говоря: «нет».
— Ручей? — предположила я.
Опять нет.
— Река?
Нет.
— Пруд?
Нет.
— Озеро?
Нет.
— Болото?
И снова нет.
— А где же тогда воду брать?! — чуть не плача, всплеснула я руками.
В ответ кабачок поскакал в сторону мойки, запрыгнул на неё, а потом… прямо на стену. Сначала я подумала, что у моего единственного друга окончательно съехала крышечка, и даже испугалась. Но кабачок тут же отпрыгнул в сторону, а из стены в раковину фонтанчиком потекла вода.
Я села прямо там, где стояла.
То есть это что? Я, как курица с яйцом, целый день носилась с пустым ведром в поисках воды, а здесь оказывается есть водопровод! Просто не такой, как я привыкла, без краников, носиков и рычажков.
Это было как удар грома.
А может, здесь и плита нормальная есть? Или микроволновка? А я просто всё время прохожу мимо…
Я ещё раз оглянулась.
Кабачок, конечно, мне во многом помог, но ведь он не умеет говорить и вряд ли сможет толком объяснить, что тут и как работает.
Это могли бы сделать драконы. Но…
Я вспомнила, как рыжий орал «Готовь жрать!», а тёмненьки как раз таки едва не сожрал меня — и решительно замотала головой.
Нет-нет. К ним за помощью я точно не пойду.
Ничто не возникает из пустоты и не исчезает бесследно
Мелисса
Откинув ненужные мысли, я резко выдохнула, закатала рукава и собралась браться за дело. В конце концов уже вечер, а чтобы начать жарить картошку, нужно было хотя бы частично отмыть кухню.
На руке что-то блеснуло.
Я попыталась смахнуть блёсточку, но она будто прилипла. Попробовала содрать ногтем — тщетно.
— Да что же это такое? — возмутилась я, подставляя руку под воду.
Не помогло. Золотая искорка всё так же сияла на коже. Потом я заметила, что она не одна: кое-где проступали и другие. И на второй руке тоже!
— Ты знаешь, что это? — повернулась я к кабачку, но тот лишь отрицательно покрутился.
Присмотревшись внимательнее, я поняла, что это не прилипшие блёстки. Они словно проступали изнутри кожи.
Может, это болезнь?
В голове тут же вспыхнули воспоминания из документальных фильмов, как тысячи американских индейцев погибали не столько от рук первых конкистадоров, сколько от болезней, пришедших с ними. Европейцам тоже досталось — вместе с пленными индейцами в Европу попадали новые болезни, к которым у них не было иммунитета.
А ведь я чужачка в этом мире. У меня нет защиты от местных болячек.
А вдруг эти золотые черточки только поначалу кажутся красивыми, а потом превратятся в страшные язвы, которые покроют всё тело?
На смену картинок с умирающими индейцами пришли образы страшных язв, от которых меня аж передернуло.
Нет-нет-нет! Только не это!
Следующей мыслью было — бежать к драконам и спросить у них, что со мной. Но я тут же отмела её.
Страшно. Голодные ведь. Вместо того чтобы лечить, возьмут и сожрут.
Значит, сначала накормить жаренной картошечкой, а потом уже спрашивать.
С другой стороны, оставлять золотые точечки просто так я тоже не могла. Надо же хоть что-то сделать. Хоть подорожник приложить, что ли!
Вообще-то мысль о подорожнике была скорее криком отчаяния. Но когда я гналась за кабачком и прыгала в траву из окна, кажется, действительно видела там несколько листочков похожих на подорожник.
Я метнулась к окну, перегнулась через подоконник и сразу нашла знакомые кустики. Среди высокой травы, похожей на овсяницу, виднелось несколько пучков подорожника.
Не раздумывая, я перелезла через подоконник, сорвала всё листочки, что нашла, и полезла назад.
Перемыв листья, я обложила ими золотые точки, а зафиксировала «бинтами», наспех разорвав на полоски платок, в котором принесла из кладовки мыльные шарики.
Выглядело не слишком надёжно, но так я хотя бы могла сказать себе, что сделала всё, что могла.
Окончательно успокоившись, я вернулась к главному делу — уборке.
Начать я решила с изучения принципа работы местного водопровода.
Оказывается, кабачок прыгал не просто на стену, а на небольшой каменный медальон диаметром сантиметров семь, с красивой резьбой по краю.
Сейчас вода словно выходила из центральной выпуклой части медальона, но отверстия при этом видно не было.
Я протянула руку, коснулась медальона — и вода тут же исчезла. Словно испарилась. Даже камень стал сухим, будто всегда был таким.
Коснулась центра медальона снова — вода появилась вновь.
— А как сделать погорячее? — повернулась я к кабачку, но его ответа не понадобилось: вода, словно по команде, стала заметно теплее.
Магия, не иначе.
Что ж, начало было не просто положено, а начало становится ещё и приятным.
И пусть тому рыжему красавчику икнется, но кухню я все-таки отмою!
Начать решила с раковины.
Взяла щётку, мыльный шарик, попробовала намылить им щётку, но шарик, едва коснувшись щетины, вспыхнул в моих руках зеленым светом, и я, испугавшись, выронила его вместо со щеткой в раковину.
От падения щётки дно затарахтело так, словно я в него ссыпала горсть щебня, а шарик, продолжая светиться, по спирали докатился до слива и исчез внутри. Из трубы донёсся странный треск, свечение на миг усилилось, а потом всё затихло.
Мы с кабачком переглянулись, после чего осторожно заглянули в раковину.
Ничего. Из слива не вылез неведомый монстр, и не попытался нас сожрать. Щётка спокойно лежала на дне, а вот место, где прокатился шарик, сияло чистотой. И не просто чистотой — казалось, покрытие раковины там стало как новое.
— Интересно, — пробормотала я, беря в руки следующий шарик из кучки. — И как это работает?
Я провела шариком по краю раковины — ничего. Ни свечения, ни треска, ни какого-либо еще особого эффекта.
Тогда я намочила шарик. Он вспенился как настоящее мыло, но ничего не отмывал.
Неужели дело в щётке?
Сама по себе щётка оказалась просто щёткой. Я попробовала поскрести ею дно раковины. Да, грязь отходила, но эффекта новизны не было.
Выходит, всё дело было именно в соединении щетки и мыла?
Я снова внимательно осмотрела щётку. Её странная форма восьмёрки явно была неспроста. «Отверстия» выглядели так, будто их специально подогнали под диаметр мыльного шарика.
Попробовать ещё раз?
Было страшновато, но отказаться от шанса заполучить идеальное чистящее средство я не могла. С ним я отмыла бы кухню за час, а не мучилась до утра.
— Попробуем? — повернулась я к кабачку, держа в одной руке шарик, в другой — щётку.
Кабачок кивнул, и я, зажмурившись, всунула шарик в дырочку восьмёрки.
Даже сквозь прикрытые веки я почувствовала всполох зелёного света. Когда же открыла глаза, увидела, что и шарик, и щётка светятся ровным, неярким сиянием.
— Ну что ж, — многозначительно произнесла я, опуская щётку на дно раковины, — приступим.
Я провела щеткой по дну раковины и…Чудо свершилось.
  
Там, где она проходила поверхность сразу становилась идеально чистой. И даже водой смывать ничего не нужно было.
Через пять минут раковина сияла первозданной чистотой, а я аж подпрыгивала от счастья.
Я с истинным наслаждением водила щёткой по грязной поверхности стола, не утруждаясь отскребать засохшие кусочки еды. Всё исчезало. Дерево блестело, словно его только что отшлифовали, вилки и ножи сверкали так, будто их три часа натирали зубной пастой, а сковорода… О, моя многострадальная сковородка! Кажется, я полюбила её ещё больше.